Роман Путилов – Вне зоны доступа (страница 4)

Проснулась я оттого, что черное ушастое чудовище лизало мне лицо, а вторая, мелкая меланхоличная тварь, старательно гремела на улице металлической миской. Эти безмозглые собаки умудрились как-то развязаться, да еще и открыть дверь домика… Или я ее не запирала? Я же присела на пять минуточек, чтобы перевести дух, а сейчас электрический будильник на шкафе показывает без пятнадцати минут пять. Я заметалась по веранде, судорожно открывая шкафчики и холодильник в поисках еды для животных, которые пристально, не мигая, смотрели на меня голодными глазами.

Через полчаса я спокойно пила чай с сухариками, а две меховые тушки лежали на крыльце, внимательно глядя на меня через щель приоткрытой двери. Эти хищники смолотили два килограмма свинячьих обрезков, судя по надписи на пакете, который я обнаружила в морозильнике, даже не дожидаясь, пока мясо полностью разморозится, и теперь я надеялась, что мне спокойно дадут выйти с участка, а то леденящие истории о собаках-людоедах можно было найти почти в каждой газете.

Где-то в Городе. Подвал гаража «черной вдовы».

Двери гаража сотрясались от ударов, но толстые стальные запоры не давали никакого шанса человеку снаружи ворваться внутрь. Мой мучитель шикнул на меня, и осторожно полез по лестнице вверх, после чего, с самым умильным видом, припал глазами к воротам гаража:

— Леночка, а что случилось?

— Открывай дверь! — крик Елены Всеволдовны Маркиной было очень трудно узнать в завывании ревуна за воротами, даже во время драки с Ириной она так не визжала.

— Леночка, ну я тут карбюратор с конденсатором разобрал от машины. — продолжал сюсюкать «отставник»: — Там все детали совсем мелкие, если ворота открыть, то они все разлетятся в разные стороны. Ты подожди, когда я все закончу и соберу, ну пару часиков всего.

— Гришка, ты что из меня дуру делаешь⁈ — взвыла на улице женщина: — Ты или со своими друзьями-алкашами там бухаешь, или бабу привел — мне мстишь, что я тебя на диван спать отправила!

— Ну Лена, ты что такое говоришь, тем более на весь двор? Перед соседями же стыдно. — пытался усовестить тетку бывший вояка, чем только больше ее распалял. Они так орали, что я даже не пытался позвать на помощь, перекричать их было невозможно.

— Перед соседями тебе стыдно, алкаш! — крик женщины перешел на ультразвук: — А баб посторонних в гараж водить на глазах всего двора тебе не стыдно⁈

— Да какие бабы⁈ — Возмутился «лысый»: — Я уже не помню, когда последний раз с бабой…

— Ах, тебе меня мало⁈ — тут же извратила слова своего сожителя Маркина: — Извращуга чертов! Открывай дверь, пока я ее не выломала!

— Обещаешь не орать и не драться? — «отставник» потянулся к засову.

— Обещаю, обещаю! — торопливо пробормотала Маркина, и я ей ни капли не поверил. Лязгнул один засов, потом другой и тут-же, по загорелой лысине отставника прилетела звонкая… Наверное, затылочная пощечина? Наверху мелькнуло яркое платье, загрохотало какое- то железо, хозяин гаража горестно взвыл, после чего над ходом из ямы навис темный силуэт.

— Гришка, признавайся, ты ее там, внизу спрятал? — женщина пыталась рассмотреть что-то в яме, заваленной картошкой и всяким барахлом.

— Да нет там никого, Леночка, ты же видишь!

— Ты думаешь я не спущусь туда? Ошибаешься, милый мой, обязательно спущусь. Так, подай мне руку чтобы я с этой лестницы не навернулась. — Подхватив на первом этаже гаража какую-то доску, поддерживаемая за руку отставником, Елена Всеволдовна медленно спускалась вниз, приближаясь ко мне. Спустившись вниз, на дно ремонтной ямы, она не захотела шагать по пыльным мешкам, а замерла на месте, приглядываясь и прислушиваясь, как смертоносная змея перед прыжком. Через несколько секунд мы встретились взглядами с Еленой, и она торжествующе поджала губы.

— Гришенька! А ну ка, убери в сторонку этот мешок. — кривая улыбочка тронула губы женщины.

— Какой? Вот этот? — отставник ухватился за соседний мешок, крякнул…

— Гриша, не шути со мной так… — Елена ткнула кулаком своего сожителя в бок: — Не доводи до греха. Еще немного, и я сорвусь, и тогда и тебе, и твоей халде хана придет.

— Да смотри ты, ради Бога. — Гришка или кто он там психанул и стащил в сторону мешок, лежащий на мне, и я торопливо задышал, наслаждаясь отсутствием на груди тяжкого груза.

— А вот сейчас не поняла…- искренне изумилась Маркина, не глядя сунула доску Гришке и присела надо мной: — А вот это просто прикол. Ты зачем его сюда притащил, лишенец?

Судя по всему, лишенцем был Григорий и он недовольно буркнул:

— Хотел у него узнать, что у него с тобой было…

— И что, узнал?

— Да, когда бы⁈ — возмутился мой мучитель: — Я его только привез, не успел его хорошенько расспросить. Но ты, Леночка, имей в виду, что если…

— Ой, да заткнись уже! — фыркнула женщина: — Я тебе, я тебе! Тоже мне, Отелло нашелся!

Я пытался глазами и мычанием показать, что хорошо бы меня развязать и отпустить и тогда никто не пострадает, но Елена с веселым изумлением энтомолога, обнаружившего в своей коллекции новый вид жука, рассматривала меня, не собираясь оказывать мне какую-то помощь.

— А ты знаешь, Гриша…- женщина встала, задумчивая бросая на меня задумчивые взгляды: — А ты Гриша молодец, что бы кто не говорил. Ты приходи домой сегодня пораньше, я тебе премию выпишу.

После этих слов раздался какой-то чмокающий звук, после чего Елена потащила мужчину к выходу из подвала, бормоча вполголоса:

— Не зря говорят, от судьбы не уйдешь, значит, не зря хлопотала.

Эти двое заперли ворота, после чего о чем-то долго шептались, но, из-за гула работающего вентилятора, я не слышал ни слова. После чего женщина ушла, а мужчина тщательно запер за ней ворота и спустился ко мне, с торжествующей. на загорелом лице.

— Мне Елена Всеволдовна сказала, что она не зря от твоего имени подала заявление в ЗАГС. Значит вашей свадьбе быть. И еще она сказала, что я должен за неделю сделать так, чтобы ты боялся даже косо взглянуть или лишнее слово пикнуть. А на церемонии нужна целой только твоя мерзкая рожа и кисти рук, ну и чтобы ты несколько шагов прошел и мог расписаться, а остальное целым ничего не нужно. Так что ты готовься, женишок, у тебя будет длинная неделя. И не сопротивляйся лучше. Брак заключите и разведетесь сразу, ты ей отдашь половину того, что имеешь, и мы навсегда исчезнем из твоей жизни, а ты еще молодой, успеешь заработать.

Глава 3

Глава третья.

Умка ищет друга.

Сентябрь 1995 года. Город. Подвал гаража Маркиной.

Павел Громов.

Раньше я думал, что важно пережить только первые сутки пыток, а дальше твой мучитель устанет, процесс потеряет новизну и станет легче. Как бы не так — я очень сильно ошибся. Видимо, у «лысого» ко мне было слишком много личного, чтобы сбавить свой порыв. А еще я не учел, что если одно и то же место на моем теле каждый день прихватывать губками пассатижей, то ощущения боли только усиливаются. Это была самая длинная неделя в моей жизни. Да ладно, я соврал — не неделя, только три дня, три бесконечных дня, за которые я не чувствовал ничего, кроме боли, поглощающей меня. Не сойти с ума мне помогали мечты. Мечты о том, что я сделаю с этими двумя выродками, когда освобожусь. В то, что я освобожусь, я нисколько не сомневался. Даже если «лысый» будет держать шило у моей почки, я задушу Елену, невесту мою ненаглядную, даже умирать буду, но успею перегрызть ей горло. А пока я вел себя, как образцовый пытуемый — не пытался убежать, все рвано бесполезно, тут бы под, наваленными сверху, мешками с картохой, не задохнуться, не плевался в своего мучителя, все равно рот был плотно заклеен скотчем, ори — не ори, только рот себе порвешь. На четвертый день появилась моя нареченная, выложила перед мной мой паспорт, который последний раз я видел в моем садовом домике.

Елена жестом велела «лысому» сдернуть с моего рта липкую ленту и тот с удовольствием дернул — я думал. Что у меня губы оторвутся.

— Да ладно, что захныкал? — презрительно смерила меня взглядом моя нареченная: — Не настолько и больно, подумаешь, вавку ему сделали…

А я что — не сказал? Я с удовольствием плакал, хныкал, во всяком случае, вовсю показывал, что я полностью сломался, и как говорили в старину, весь в твоей воле, госпожа.

— Это кто? — из-под обложки паспорта была извлечена фотография моего ребенка.

— Дочь моя, она в другом городе с материю живет. — я отвернулся и тут-же вскрикнул от боли — массивная танкетка туфли моей невесты с силой надавило на мое колено.

— Ну вот что-ты врешь…- почти ласково промурлыкала Елена Всеволдовна, присаживаясь и обдавая меня густым амбре приторных духов: — Я же съездила на место твоей предпоследней прописки и видела девочку. Если она и живет с мамой, то явно не своей, а скорее, с бабушкой. Ты пойми, Пашенька, если ты начнешь ерепенится, то Гриша просто съездит и привезет ребенка сюда и тогда ты знаешь, что случится.

А вот это она вообще зря сказала, я ей еще и язык отрежу, как только выберусь отсюда.

— Да не буду я ничего делать. — я провел шершавым языком по потрескавшимся губам. Кормить меня не кормили, но и поили через раз.

— Вот только скажи мне, Елена Всеволдовна, ты платье подвенечное себе купила? А в каком костюме жених будет на церемонии выступать — в драной футболке и обоссанных шортах? Ты бы хоть на дачку мою съездила, костюм, туфли, носки чистые привезла. Все в шкафу лежит. А то, сколько бы ты денег регистратору не дала, она может церемонию и не провести с грязным и избитым бомжом. Да и вообще, кто-то может милицию вызвать. Кстати, дорогая, ничего, что я так обращаюсь? У меня же паспорт недействительный…