Роман Путилов – Вне зоны доступа (страница 31)
— Ты милиция? — поразилась соседка: — А что малахольный такой? Помниться, был у меня сердечный друг, агент второго разряда… так он у нас во дворе шантрапу деревенскую из «нагана» все перестрелял, а потом сказал, что кулаки теракт готовили.
— Что приперлись? — я повернулся к конкурентам за наследство моей покойной «невесты».
— Исковое заявление принесли, распишитесь в получении…- кривляясь, процедила дамочка: — Суд выведет жулика на чистую воду.
Я не стал ломаться, выхватил из ее рук один экземпляр, на котором расписался и поставил дату, после чего забрал второй экземпляр документов и поспешил на улицу, не слушая вопли этой скандальной бабы за спиной. Все же эти твари решились подать на меня в суд. Безусловно, закон на моей стороне. А эти двое не являются ни несовершеннолетними, ни инвалидами, которых содержала Маркина и которые имеют право на обязательную долю наследства. Я остановился, сбившись с шага. Не то, чтобы я сильно боялся, но российский суд — это такая безвыигрышная лотерея. Ты либо можешь проиграть, а если даже и выиграешь, то потеряешь деньги и время, без всякой компенсации со стороны этих мошенников. Да еще эти сволочи принесли мне вызов в суд за два дня до даты судебного заседания. На первый взгляд никакого нарушения, просто кто-то создает мне максимально возможные неудобства, кто-то явно не из деревни Кривоглазово. Надо подумать, что можно сделать, используя свои возможности, чтобы отбить у жителей села Кривоглазово всякое желание даже дышать в мою сторону. Что я знаю об этих людях? Что они живут в рабочем общежитии на Левом берегу, что оба жадные и очень-очень нуждаются в деньгах. Примитивные методы, типа жесткого мордобития или безымянной могилки в лесу тут не годятся. Не заслужили они такой участи, пока, во всяком случае, не заслужили.
Добравшись наконец на работу, первым, чем я озаботился после выполнения обязательных для маленького начальника ритуалов, я позвонил Виктору Брагину и попросил срочно собрать информацию о лицах, проживающих в указанной в исковом заявлении комнаты общежития.
Октябрь 1995 года. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.
К моему несказанному удивлению, Ирина пришла вечером… И я даже не знал, что сказать. Очевидно, что она приняла какое-то решение, изменив своим принципам. Ради почетной гостьи я принялся готовить ужин, пока моя подруга, разложив на кухонном столе бумаги, докладывала мне завтрашние мероприятия.
— Внеси пожалуйста еще пункт, что приедет телевиденье, одиннадцатый канал и у меня будет для них небольшое интервью, о том, что по утрам, с девяти до десяти часов в нашей пирожковой будет раздаваться десять завтраков для малоимущих.
— Зачем, Паша? Зачем нам это нужно?
— Имидж ничто, жажда все… Черт, тут все наоборот. Ради выборов, конечно.
— Но ведь каждый день отдавать…
— Ирина, это такие копейки, по сравнению со всем остальным — ты просто, не поверишь. Да и сама подумай — кто потащиться в такую даль ради пары пирожков, даже если они с мясом. Тут до ближайшей остановки автобуса метров пятьсот, не меньше. Да даже если кто-то будет приходить, то Бог с ними, переживем.
— Как скажешь. — Ира что-то пометила в своих записях, после чего потянула воздух своим носиком: — Вкусно пахнет. Я не знала, что ты умеешь готовить.
— Да не умею я готовить. — ухмыльнулся я: — Когда-то женщина… ну, мать моей дочери, попробовав мою готовку, сказала, что слишком жирно и остро, так что, если есть возможность, я стараюсь не готовить. На, попробуй, если не понравиться, можешь не есть.
На стол бухнулись две тарелки.
— Вкусно. — Ирина заработала вилкой: — Меня все устраивает, готовь хоть каждый день…
— Нет, я на такую грубую лесть не куплюсь. — я погрозил девушке пальцем: — Меня вполне устраивает, как ты готовила.
Выезд из Города. Пирожковая «Последняя возможность».
Праздник, как и положено в России, был со слезами на глазах. Сначала все происходило по плану Ирины. Было телевиденье, плакаты и шарики, мы остановили несколько машин, и за бесплатные пирожки люди создали нам в кадре, радостно визжащую и прыгающую, массовку. Ехидна –журналист попыталась срезать меня вопросом, не связано ли моя благотворительная акция с предстоящими выборами в городской совет, на что я ответил, что мой избирательный округ находиться на противоположной стороне Города, и я, при всем желании, не смогу подкупить свой электорат бесплатными пирожками. Журналистка собиралась задать еще какие-то вопросы, но оператор оборвал ее, сообщив, что камера исчерпала заряд в аккумуляторной батарее. Он, в отличии от юного «дарования», прекрасно понимал, что если за мои же деньги мне задают неудобные вопросы, то денег больше не будет. Потом мы с Ириной долго прощались с улыбчивой круглолицей Ниной Васильевной, заведующей пирожковой, которая уверяла нас. Что все будет нормально, они без проблем отработают смену, а завтра утром откроются в соответствии с расписанием.
Сообщение на пейджер мне пришло через десять минут после закрытия пирожковой. Я как раз заехал за Ириной, и она выскочила на крыльцо, надеясь, что мы заедем в кафе, отметить начало работы нового бизнеса. Улыбка слетела с лица Ирины, когда мы свернули к мрачному зданию местного РОВД.
— Паша, мы куда приехали?
— Солнце, меня срочно вызвали в местный отдел милиции. Сейчас быстро узнаем, что случилось и поедем. Пойдем быстрее.
В дежурной части меня встретил оглушительный вопль:
— Ирина Викторовна! Павел Николаевич! Выпустите нас!
Заведующая пирожковой Нина Васильевна уже не выглядела улыбчивой — круглые щеки женщины опали, лицо избороздили морщины. Из-за круглого плеча женщины выглядывала сегодняшняя смена кухни пирожковой «Последняя возможность» в полном составе. Я подтолкнул вперед Ирину, и она шагнула к дежурному с погонами майора.
— Добрый вечер, я представляю собственника столовой где работают эти люди. Могу я узнать, что случилось?
— Можете, барышня. В восемь двадцать эти граждане были задержаны экипажем автопатруля возле остановки общественного транспорта «Станция Плечевая — Восточная», при себе имели эти сумки с продуктами. Сказали, что это их личные продукты, но патрульные доставили их в отдел для разбирательства.
— Что скажете, Нина Васильевна? — я повернулся к клетке: — Откуда мяско, маслице, что там вы еще набрали?
— Мы за все заплатили, в тетрадочку записали. — затараторила женщина, мелко тряся щеками и подбородками для пущей убедительности.
— То есть, если я сейчас доеду до столовой, то в тетрадке будет сумма…- я заглянул в сумки: — Приличная такая сумма, записанная на всех вас, что и сколько взял под отчет? Я правильно все понял? Подумайте, как отвечать, потому что, если я съезжу зря, и никаких записей там не обнаружу, вы и остальные будете сидеть в этой клетке, пока не сможете сквозь прутья протиснуться.
— Я за-за-забыла записать в тетрадку… — Нина Васильевна артистично заплакала.
— Понятно все. — я повернулся к майору.
— Граждане владельцы или кто вы там, представители? Вы заявление писать будете или мы всех задержанных выпускаем?
— Обязательно будем. — я проигнорировал изумленный взгляд Ирины: — Сейчас девушка заявление напишет по факту кражи, а завтра привезет справку из бухгалтерии по стоимости похищенного. Вы, товарищ майор изымите, как положено, какая сумка у кого была и… Вы знаете, товарищ майор, я не могу использовать эти продукты после того, как они столько часов будут храниться ненадлежащим образом. Вы, когда все материалы оформите, как положено, чтобы жулики не отвертелись, вы продукты эти утилизируйте своими силами, договорились.
Майор невольно бросил взгляд на увесистые сумки и облизнулся, как кот при виде деревенской сметаны.
— Сделаем все как надо. — покладисто кивнул дежурный по РОВД.
Мы вернулись к решетке, у которой Ирина пыталась успокоить потрясенных поваров.
— Ира, пиши заявление, нам некогда. И доверенность принеси из машины, пожалуйста.
Ирина выскочила на улицу, махнув хвостом светлых волос, а я повернулся к решетке:
— Завтра вы, сволочи, выходите на работу и отрабатываете, как положено. И не дай Бог, начнете пакостить — вам эта камера курортом покажется, и я не шучу. Многие мне не верили, а потом им очень больно было вспоминать мои слова. Вы же не думаете, что эти менты у этой, Богом забытой, остановки случайно оказались?
— Паша, а почему ты не сказал их отпустить? Их же посадить могут… — Ирина заговорила со мной минут через пять: — И, кстати, мы куда едем?
— Мы с тобой в кафе собирались, значит едем в кафе. Надеюсь, что столик найдется, а то бронь уже пропала.
— Паша, ты псих! Тебе это говорили?
— Да в чем дело? Что не так?
— Паша, у тебя вся смена в камере сидит, они тебя в первый же день обворовали, а мы только сегодня с таким пафосом открылись. Что мы завтра делать будем?
— Ира, успокойся…- я припарковался у кафе: — Завтра все выйдут на работу, никуда не денутся. Их пока сейчас оформлять будут, объяснят, что только от нас с тобой зависит, будет у них судимость за мелкое хищение, или нет. Они сейчас притихнут, поработают немного, а потом кто-то будет искать другие способы нас обворовать. И вот тогда, если мы его поймаем, этот кто-то сядет. А пока они или штрафом отделаются, или, вообще, легким испугом, если мы с тобой захотим их посадить.