Роман Прокофьев – Стеллар. Эфемер (страница 9)

– В таком случае хватило бы одной VR-реальности, – сказала Арахна, – а их тут тысячи, и некоторые – весьма… обширные. Что-то не бьется, Грэй. Зачем ему целая база VR? И как он собирался к ней подключаться?

– Возможно, просто иллюстрация его прошлого, – предположил я, – одновременно зона ностальгии и релакса. Недаром тебе тоже приглянулся тот тропический пляж.

– О, да. Вкус у него прекрасный, – мечтательно улыбнулась Арахна, протягивая мне руку. – Вернемся туда?

Мгновение – и мы снова оказались в тихой голубой лагуне. Я подозрительно огляделся – но призрака Кота поблизости не обнаружилось, а Арахна, опять скорее раздетая, чем одетая, звонко рассмеялась:

– Нет, здесь он не подглядывает, Грэй! Я специально скопировала пустую локацию, не беспокойся.

На изящном столике ждали новые бокалы – на этот раз с коктейлем насыщенно-алого цвета и гроздью ягод внутри. Арахна ловко подхватила один и плюхнулась в гамак, блаженно растянувшись.

– Значит, это и есть твой сюрприз? – спросил я, последовав ее примеру. Раз уж мы здесь и флаинг будет нескоро, ничто не мешает провести пару часов в райском уголке, пусть даже виртуальном. Бешеный темп событий последнего месяца измотал нас всех – и даже после победы не стало легче.

– Не совсем, – загадочно ответила Одержимая.

– Ты тщательно проверила всю базу? Больше ничего интересного?

– Нет. Меньше десяти процентов, на самом деле, – она обреченно вздохнула. – Но, судя по всему, везде одно и то же, меняются только декорации. Кстати, есть очень интересные локации. Знаешь, в эпоху Утопии технология виртуальной реальности достигла совершенства.

– Ты не выяснила, почему VR-библиотека Кота – очень старой версии?

– Думаю, чтобы затруднить доступ для случайных гостей. У Кошек, видимо, есть возможность подключения к таким базам. Так-то это редкость. Не будь на Звезде старых Схем для изготовления подобной капсулы, мы бы с тобой сейчас не грелись на солнышке.

– «Сфера Миров», – вспомнил я.

– Да. Глобальный виртуально-игровой проект. После громкого инцидента производство таких капсул было прекращено, а на разработки VR – наложено вето.

– Что там такое произошло?

– Что-то с обратным воздействием нейроинтерфейса, я не вдавалась в подробности, – зевнула Арахна. – В результате глобального сбоя за пару секунд погибли и пострадали десятки тысяч людей. В Архиве должна быть информация, можешь посмотреть.

– Десятки тысяч? – удивился я.

– Да. И это малая часть, к «Сфере» были подключены миллионы. Она была для людей вторым домом, а для некоторых – даже первым. Многие уходили в виртуал, навсегда бросая реальный мир.

– Я слышал об этом. Но понять их сложно.

– Их мир был не очень уютным. А здесь все идеально, нет бед и сложностей, – задумчиво ответила Арахна. – И полная гамма реальных ощущений. Тут даже сексом заниматься можно, представляешь?

– Неуютным? Во времена Утопии? – усмехнулся я, пропустив мимо ушей последнюю фразу. – Тогда каков же наш с тобой мир, Арахна?

– Наш мир – это сущий ад, – без всякой усмешки отрезала Одержимая. – Но он наш, мы привыкли к нему. Человек так устроен, что приспосабливается к любым условиям. И нам никто не давал выбора, Грэй. А у них он был. Удержаться от соблазна легкого пути – очень трудно.

– Это путь слабого духом, – медленно сказал я, – променять свою жизнь на эрзац, подделку…

– Ты абсолютно прав, – Арахна высунула руку за новой порцией коктейля – на этот раз в огромном шершавом кокосе со срубленным верхом, – но у некоторых, вроде меня, по-прежнему нет выбора. Здесь хотя бы можно вспомнить, как хорошо быть живой!

– Извини. Не хотел тебя задеть.

– Потребуется кое-что побольше, чтобы меня задеть, – насмешливо парировала Арахна. – Грэй, дела закончены. Давай просто отдохнем и расслабимся. Такое ведь редко бывает в нашей жизни. Давай поболтаем о чем-нибудь другом.

– Давай, – согласился я. – Расскажи о себе. Ты помнишь Утопию? Свое детство? Родителей? Чем ты занималась до Импакта?

Я давно хотел узнать, как начиналась «Инкарнация». Как обычные люди Утопии восприняли свое превращение в Инкарнаторов. За последние месяцы я свел дружбу со многим бессмертными, но так и не нашлось времени на откровенный разговор ни с одним из них.

– Не помню, естественно, – немного удивленно ответила Арахна. – Инк рождается без памяти о прошлом. Есть разные теории, но теперь, когда я познакомилась с технологией «Инкарнации», абсолютно понятно, почему так происходит. Процесс инфицирования онтоприона в Ядре и изменения в Котле создают совершенно новую сущность. Я не помню момента рождения. И никто из нас не помнит. У Инков нет воспоминаний о своей прошлой жизни. Наша жизнь начинается, когда мы находим первое тело.

– Я думал… что это происходит иначе. Что я один такой… родился без памяти.

– Нет, мы все через это прошли. Мне повезло – в Архиве нашлись данные генного картирования. Ее звали Лидия… – моя собеседница чуть заметно усмехнулась. – Красивое имя, правда? Специалист-химик, доктор наук. К несчастью, Лидии не повезло после Импакта оказаться в зоне азур-ретрансляции Стеллара. И она умерла, чтобы родилась Арахна.

– Умерла?

– А как ты думал? В Ядре на момент запуска «Инкарнации» находилось всего около тридцати тысяч душ. Тогда как его предельная емкость – сто сорок четыре тысячи. Недостающие Стеллар собрал в момент запуска «Инкарнации», после подключения к транслокационной сети уцелевших терминалов. Судя по всему, душ все равно не хватало, и, чтобы ускорить процесс, охват Земли увеличили за счет подключения ретрансляторов Звезды.

– Получается, что запуск «Инкарнации» …

– Да, Грэй. Тот, кто ее запустил, своими руками хладнокровно подписал приговор почти всем выжившим, оказавшимся в зоне азур-ретрансляции, – холодно взглянула на меня Арахна. – Стеллар забрал их души, изменил и выплюнул, сделав Инкарнаторами.

После ее слов я наконец-то со всей определенностью понял, почему проект «Стеллар» считался аварийным протоколом. Почему его упорно не хотели запускать и держали в строжайшей тайне суть Ядра Синей Птицы. И осознал, насколько большая тяжесть лежала на плечах Прометея. Именно его команда по приказу гранд-координатора Звезды активировала Стеллар, спустившись на поверхность после Импакта. Именно они стали косвенными убийцами более ста тысяч людей, ставших жертвами Стеллара, в разных местах Земли. Сердце мертвой Матери Бина Ши содержало тысячи душ еще со времен Сибирского Инцидента, но остальные оно похитило в момент включения «Инкарнации». В том числе и душу той, что сейчас беззаботно покачивалась в соседнем гамаке, свесив одну ногу на теплый песок. Секретность протокола и подробностей его активации для самих Инкарнаторов тоже наконец-то получила логичное объяснение – ведь подобные действия, даже если отбросить массовое убийство, могли вызвать ненависть ставших не по своей воле бессмертными Инков. Как я уже успел убедиться, далеко не все считали участь Инкарнатора Стеллара подарком небес. Быть вечным защитником человечества, сотни раз умирать, терпя страшные мучения и видя, как меняется твое тело под действием Геномов – очень тяжелая ноша. Человеческая психика не рассчитана на подобное, и почти все Инки наверняка были носителями тех или иных психозов.

– Ты жалеешь, что стала Инкарнатором?

– Иногда да. Но сейчас, особенно после того как появился ты, – нет, не жалею, – донесся голос из глубины покачивающегося гамака. – Да и что толку в жалости? Она ничего не изменит. Кто хотел сдохнуть – уже сделали это, у нас была масса возможностей.

– Должен тебе кое-что рассказать, – глубоко вздохнул я. – «Инкарнацию» запустили Элейна и Прометей по приказу гранд-координатора. Я узнал об этом совсем недавно.

– Я догадывалась, – неожиданно спокойно ответила Арахна. – У тебя что, образовался комплекс вины из-за этого?

– Просто хочу, чтобы ты тоже знала.

– Хорошо, что сказал сам, – Одержимая издала внезапный смешок. – Но ты напрасно надеешься, что я буду тебя ненавидеть. Во-первых, ты все-таки не Прометей. Во-вторых, ясно, что ваши намерения были самыми благими. Вот только все пошло не совсем по задуманному сценарию. В общем, что было, то прошло. Я… не держу зла, Грэй. А остальные, кто мог, давно ушли за Грань.

– Сто сорок четыре тысячи… – пробормотал я. – И всего десять собрал Прометей в Первом Легионе. Что случилось со всеми остальными? Куда они делись?

– Кто знает? Земля огромна, а Инки тоже смертны, особенно вначале, когда нет опыта. После Импакта… творилась невероятная жуть. Целые континенты уходили под воду. Страшные ветра, мегацунами, землетрясения и извержения вулканов. В местах падения Осколков бушевали азурические бури. Два года не было видно солнца. Многие анимы погибли в этой кутерьме, так и не найдя подходящих тел. Я… очень долго пряталась под землей и считаю, что мне повезло…

Гранд-координатор говорил, что «Инкарнация» была ошибкой. Слишком мягко сказано – она оказалась полным провалом. Очевидно, еще на первом этапе из-за дефицита носителей с Источниками новорожденные Инки понесли колоссальные потери. А многие из тех, кому повезло, погибли в катаклизмах, терзающих Землю после падения Осколков. Я не мог представить масштаба происходившей тогда трагедии, но от мыслей о сонме потерянных душ, ищущих тела во мгле и огне вечной ночи, накрывшей планету, становилось не по себе. Сколько из них вообще выжили? А сколько годами скитались в бесплотном виде? Никто не мог сосчитать их. С другой стороны, если мыслить трезво и отбросить эмоции, у команды координатора не было другого выхода. Цивилизация погибла – и таким образом он давал ей второй шанс. Создавал касту бессмертных, способных в этих неурядицах выжить и защитить остатки цивилизации. Вот только просчитался и с тем и с другим. Совсем немногих сумел объединить Прометей для этой цели, остальные погибли или предпочли иной путь. С трудом сдерживая эмоции, я спросил: