Роман Папсуев – Верлойн (страница 66)

Оборотень. Один из тех, что охраняли перевал через Черные скалы. Убив настоящего Мидлора в древнем туннеле, это создание тьмы заняло его место в отряде, шпионя и, видимо, сообщая о каждом шаге путников лазутчикам Нуброгера.

Теперь все вспомнили, не только как Мидлор упал в обморок от солнца, как он выл по-волчьи и что после этого произошло, но и как он не дал Дрюлю расстрелять оборотней из лука. Как он старался замедлить продвижение отряда, как исчезал по ночам...

Оборотню удалось обмануть всех, поскольку он искусно имитировал голос, поведение и, главное, внешность маленького дримлина. Однако оборотень не мог знать прошлого своей жертвы – именно поэтому вопросы Дрюля оказались ему не по зубам. Никто не подозревал Мидлора, кроме Алдруда, который стал внимательнее приглядываться к нему после битвы в туннеле.

Уже когда оборотень был мертв, Странник предположил, что именно благодаря тому, что это создание тьмы умело превращаться во что угодно, с чем имело физический контакт, – в человека, в птицу, в зверя, – мнимый Мидлор мог спокойно связываться с лазутчиками Нуброгера и натравливать на путников Черных Рыцарей. И Алдруд оказался прав в своих подозрениях.

Той же ночью путники спешно продолжили свой путь, а мертвый оборотень остался лежать в степи.

Потом была неделя пути по равнине, и вот теперь Верлойн ехал вперед, возможно, навстречу смерти. Его друзья остались позади, они спокойно спали возле потухшего костра, не зная о том, что барон покинул лагерь и направляется к мосту Трирога.

Верлойн вздохнул. Впереди был мост, через который можно было пробраться в королевство Тьмы. И впереди был Трирог – древний дракон, охраняющий этот мост. Первый дракон, с которым барону было суждено сразиться. Верлойн тряхнул головой и пришпорил коня.

Трирог почувствовал присутствие Верлойна задолго до того, как тот появился. Чуткое обоняние и острый слух не раз помогали ему определить, кто приближается сюда. На этот раз это был воин – дракон расслышал бряцание доспехов и оружия. Ну что ж, немало рыцарей приходило к мосту. Теперь их кости в ржавеющей броне валяются на земле перед Трирогом.

Дракон давно не ел и облизнулся, предвкушая трапезу. Повелитель Тьмы хорошо заботился о страже моста и довольно часто присылал Трирогу еду: коров, коз и другую скотину. Но, видимо, что-то произошло в королевстве Тьмы – посыльные Нуброгера не появлялись уже больше двух недель.

Дракон был способен долго обходиться без пищи, но присутствие еды недалеко от моста заставило Трирога приподнять голову и задвигать ноздрями, принюхиваясь. На секунду дракон испугался, что путник проедет мимо, но нет – все указывало на то, что рыцарь направляется сюда. Глупец.

Путник был еще далеко. Трирог вновь положил голову на землю и закрыл глаза. Почему-то он вдруг подумал о своем возрасте. Сколько он уже живет? Забавно, но Трирог не мог припомнить. По меркам людей он – древний, но по меркам драконов – в самом расцвете сил. Люди... Когда он родился, люди еще были животными. Они почитали и боялись драконов. Трирог мысленно вздохнул. Сейчас все изменилось. Сейчас люди научились делать оружие и возводить крепости. Сейчас они одержимы непомерной гордыней – доказательством этому могло служить появление время от времени какого-нибудь юнца, возомнившего о себе невесть что. Что же будет дальше? Куда приведет людей путь гордыни?

Стук копыт вывел дракона из оцепенения. Всадник приближался. Трирог поднял голову и взглянул на путника. Ну вот, опять. Небо, как это скучно...

Всадник молча смотрел на дракона, неподвижно сидя в седле. Все они так стояли и глазели, а потом выхватывали мечи или направляли на него копья. Забавнее всего было, когда они вызывали его на поединок – непонятно, откуда взялся этот дурацкий ритуал. Глупцы. Все люди глупцы. Не такие, как тролли, конечно, но все равно – глупцы.

Всадник спешился, но не собирался пока приближаться. Фигура его была скрыта плащом, но голова не покрыта. «Юнец, – Трирог мысленно зевнул. – Опять юнец».

Юноша поднял руку в приветственном жесте. Трирог пошире открыл глаза. Это что-то новенькое – рыцарь его приветствует. Не нападает, не вызывает на поединок, а приветствует. Интересно, что он скажет.

– Приветствую тебя, древний Трирог, – сказал Верлойн.

Дракон поднялся и потянулся – так, чтобы юноша лучше рассмотрел защищенное броней мощное тело. Верлойн вынужден был признать, что, если придется сражаться с драконом, убить его будет непросто.

Тело Трирога, казалось, было абсолютно неуязвимо. Мускулистые ноги, маленькие передние лапы, которые заканчивались двумя сильными пальцами с длинными острыми когтями. Брюхо и бока скрывала броня, все тело покрывала светлая жесткая чешуя. Огромная голова с двумя рогами на макушке и одним – на носу. Странно маленькие глазки под массивными надбровьями, широкий рот...

Да, впечатляюще. Довершая картину, Трирог зевнул, обнажив два ряда острых как бритва зубов. Слава Небу, Трирог не был огнедышащим. Однако гора мышц высотой в три метра, острые когти и зубы, мощный толстый хвост и так являлись угрозой тому, кто попытается убить дракона.

Завершив демонстративный зевок, Трирог оперся на хвост и уставился на Верлойна.

– Ну что ж, приветствую и тебя, юный незнакомец, – сказал дракон.

– Я пришел с миром и просьбой, – сказал Верлойн.

– Угу. – Трирог знал, что за просьба была у этого глупца.

– Позволь мне и моим друзьям проехать через мост, который ты охраняешь.

«Ну вот, так я и знал. Неужели нельзя придумать что-нибудь поинтересней?» Трирог посмотрел по сторонам и вновь уставился на юношу.

– Как я погляжу, ты где-то потерял своих друзей.

– Они отправили меня вперед как посла.

– Да ну? И что же вы ищете в королевстве Тьмы?

Верлойн на секунду замешкался с ответом.

– Мы... едем в Киразар, столицу королевства Алтибад.

– Ты лжешь.

– Возможно. Но стало бы тебе легче от правды?

– Вопрос не в том, стало бы мне легче от правды. Правда есть правда. Ты рыцарь?

– Да.

– Тогда ты лучше меня должен знать о том, что такое правда, ибо ты, а не я должен защищать правду. Ведь так? Ты ведь давал клятву?

– Да, давал. Я защищаю правду, но ту, которая является непреложной истиной для всех.

– Ха! Да неужели? А я-то, дурак, думал, что правда сама по себе непреложная истина для всех.

– Это не так.

Трирог прищурился: «Итак, спор. Это занимательно. Я знаю, чем он кончится, но сам процесс меня, возможно, развеселит. В любом случае это будет лучшим развлечением за месяц».

– Продолжай, – сказал Трирог.

– Ты позволишь мне сесть? – Верлойн указал на валун, лежавший недалеко от Трирога.

«Смело. Глупо, но смело. Этот юнец отличается от всех виденных мною раньше».

– Конечно, садись.

Верлойн отошел от Хинсала. Он знал, что опять играет с огнем, но рискнуть стоило.

– Скажи мне, Трирог, что есть правда? Как ты понимаешь правду?

– Я понимаю правду так, как меня учили старейшины нашего племени. Правда не есть ложь. Ложь – порождение зла.

«Странные слова для того, кто сам является порождением зла», – подумал Верлойн.

– Значит ли это, что ложь не может быть использована во имя добра?

– Ты играешь словами, юноша. Разумеется, может. Но ложь тем и отличается от правды, что правда всегда является основой добра. Мы говорим сейчас не о правде и лжи как таковых, но о добре и зле. Говорящий правду всегда счастлив, как счастливы и те, кому она говорится.

– Так ли это?

– Подумай сам. Тот, кто говорит лживые слова, не может быть счастливым, ибо ложь никогда не была и не будет залогом справедливости, в отличие от правды. Совесть лживого человека источена и черна, в то время как совесть говорящего правду чиста и незапятнанна.

Верлойн задумался. Потом поднял голову и сказал:

– Позволь мне рассказать одну историю. Ее рассказал мой старый учитель, и я долгие дни размышлял над ее смыслом. Это история о человеке, который не принимал лжи и всегда говорил только правду.

– Говори.

– Жил-был человек. С детства он говорил только правду. Он не мог лгать, его тошнило от одной только мысли сказать неправду. Однажды, когда он был еще маленьким, он случайно разбил кувшин с вином. Его отец, вернувшись домой с поля, спросил, кто это сделал. Мальчик сказал правду. Его выпороли.

Трирог прищурился.

– Потом он вырос и поехал путешествовать. Увидев однажды уродливого рыцаря, он долго на него смотрел, поражаясь его уродству, а когда рыцарь спросил, на что тот смотрит, юноша сказал правду. Рыцарь его поколотил, не убив на месте только потому, что сказавший правду был еще юнцом. Однако и после этого парень продолжал говорить правду. И вот как-то раз он случайно стал свидетелем убийства королевского фаворита. Он пошел к королю и указал на барона, совершившего это злодеяние. Убийцу заключили в тюрьму. Справедливость восторжествовала, не так ли? Но на следующий день после объявления приговора злодеи, нанятые друзьями барона, подстерегли говорящего правду и убили его. Его похоронили без почестей и, так как никто не знал его настоящего имени, на надгробии написали: «Человек, который говорил правду». А вот теперь ответь мне – счастлив ли был этот человек и те, кому он говорил правду? Не лучше ли было ему иногда промолчать, а иногда и солгать?

Трирог качнул головой:

– Хороший рассказ. Ты меня почти убедил. Значит, ты хочешь сказать, что правда может быть и злом. Я имею в виду, что для одних правда – это ложь, а для других – правда?