Роман Папсуев – Правитель мертв (страница 40)

Женщины молчали.

Он поднялся, вытащив из ножен у трона свой кривой меч.

— Ну что ж, раз вы обе претендуете на него, то самым мудрым будет то, что не огорчит ни одну из вас. Каждой — по половине младенца!

С этими словами Он занес меч над свертком.

— НЕЕЕЕЕЕТН! — закричала одна из женщин, заслоняя ребенка своим телом.

Он в растерянности остановился, глядя, как высокомерная женщина прижимает к груди плачущий сверток. Изнуренная же стояла, безразлично глядя себе под ноги.

— Отдайте ребенка ей! — кричала высокомерная женщина, и слезы ее капали на пол. — Только не убивайте его!

— Ну уж нет, пусть же не будет ни тебе, мне, — внезапно проговорила изнуренная. — Руби его о, великий Шеломо!

Он опустил меч. Вот тебе раз. Хорошо, что сразу не стал утверждать: кто мать, а кто не мать. Опозорился бы.

— Вот настоящая мать младенца, — возвестил Он по возможности твердым голосом, указывая на высокомерную женщину…

Когда все ушли, Он со вздохом вновь уселся на трон и задумался. Надо быть повнимательнее со своими предчувствиями. Интуиция, как выясняется, может сыграть плохую шутку. А ведь впереди еще столько лет правления, столько судов и философских поединков! Держись, Шеломо. Держись, Соломон.

Кто сказал, что быть королем — просто?..

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

МАТ

— Ловушки, ямы на моем пути

— Их Бог расставил н велел идти.

И все предвидел.

И меня оставил.

И судит!

Тот, кто не хотел спасти!

Гильгамеш с интересом разглядывал Его, а Он с интересом разглядывал Гильгамеша. Царь Урука стоял перед Ним, человек, слава о котором дошла даже до этого захолустья. Уже пять лет как Он, оставив суетной мир, поменял ратную жизнь на любовь. Его жена стояла рядом, держа Его за руку.

Гильгамеш строен и силен — мощь чувствуется в каждом мускуле его крепкого тела. Он стоял перед Ним на одном колене и ждал разрешения заговорить. Вздохнув, Он поднял руку в разрешающем жесте.

— О великий Ут-напишти, — произнес Гильгамеш. — С большим трудом нашел я тебя и хочу задать лишь один вопрос.

Он ничего не сказал в ответ, продолжая внимательно рассматривать Гильгамеша, Великий воин явно волновался. Интересно, что именно он хочет спросить.

— Из уст мудрецов узнал я, что ты единственный смертный, обретший бессмертие, — продолжал Гильгамеш. — Мой друг Энкидупал по вине богов, очи мои застилают слезы, и мысли мои лишь об одном, что есть смерть? Ужель и я когда-нибудь умру?

Прикрыв веки, Он погладил курчавую бороду. Нелегкий вопрос задал Ему Гильгамеш. Что ответить великому воину? Будь на его месте кто-нибудь другой, можно было бы просто отослать его к демонам, но не Гильгамеша. Этот шумерский герой войдет в историю… И ему нужно помочь.

— Смерть, друг мой, — сказал Он, обращаясь к Гильгамешу, — удел всякого живущего на Земле. Боги оказали мне великую честь, одарив меня бессмертием, но второй раз они не будут собирать совет — то время, время после Великого потопа, прошло, И его не вернуть.

Гильгамеш склонил голову.

— Но не отчаивайся. Вам, людям, дарована жизнь не для пустой растраты. Делай славные дела, совершай подвиги, и имя твое будет у людей на устах всегда. Это и есть реальное бессмертие. Не оплакивай своего друга. Его имя уже вошло в историю. Своей смертью и твоей печалью он увековечил себя.

— О чем ты, Ут-напишти? — Гильгамеш непонимающе смотрел на Него. — Ты говоришь загадками. Мне нужно бессмертие сродни твоему, а не память в сердцах людей.

Он покачал головой.

— Нет, Гильгамеш, ты никогда не получишь бессмертия своего тела. Это невозможно, ни один человек на Земле не может жить вечно.

— А ты?

Он сверкнул глазами.

— А я не человек, — резко проронил Он. — Теперь ступай и помни то, что я сказал тебе. Только делами своими и подвигами обретешь ты бессмертие в людских сердцах.

Гильгамеш поднялся с колена и, молча развернувшись, отправился к выходу. А Он продолжал сидеть, гладя руку жены.

— Ступай за ним, — сказал Он ей тихо, — Дай ему секрет цветка вечной молодости.

— Что ты задумал?

— Преподать ему урок, дорогая. Преподать урок. Когда жена вышла вслед за Гильгамешем, Он встал, подошел к сундуку, стоявшему возле стены и, открыв его, вытащил на свет змею, Внимательно осмотрев ее, Он удовлетворенно хмыкнул и разбудил ее легким толчком энергии. Змея подняла голову. Холодные глаза уставились на Него, ожидая приказа.

— Ползи за Гильгамешем, змея, и выкради у него цветок вечной молодости, когда он потеряет бдительность, Ты поняла?

Змея качнула головой.

Он опустил ее на каменный пол. Она заскользила к выходу, а Он долго смотрел ей вслед, думая о том, что только что создал еще одну легенду…

Сначала была пустота.

Темная, обволакивающая, словно покрывало, она не давала никакой возможности понять, что происходит, она сжимала тело, не позволяя двигаться, она затуманивала сознание, мешая анализировать ситуацию.

Я не знал ни где я, ни что случилось, даже сомневался, жив ли. Смерть? Вряд ли. Я бессмертен, хотя мысль о моем возможном небытии не раз приходила мне в голову. Неужели это и есть оно? Вечное безмолвие и мрак?

Но небытие подразумевает стабильность, а мое состояние таковым не назовешь. Я ощущал.

Именно ощущал, не чувствовал, так как мои чувства, кажется, отключены. Я ощущал безмерную пустоту вокруг себя и даже внутри, но вскоре ее стали наполнять какие-то странные огни. Они вспыхивали в темноте яркими бликами, из них сыпались искры, танцуя и складываясь в странные узоры. Узоры увеличивались в размере, я уже видел свет.

Именно видел, так как мои чувства, кажется, стали просыпаться. Я услышал гул, словно рядом работали двигатели самолета. В кончиках пальцев левой руки закололо, как будто я отлежал руку. Световые узоры сливались в одно ярко-белое пятно, остатки темноты таяли, пропадая в бесконечности.

Сердце сделало два неуверенных удара. Еще один. Потом бешено заколотилось, погнав кровь по моим венам. Ко мне стала возвращаться чувствительность. Я понял, что лежу на каменном полу и глаза мои открыты.

Рот мой тоже открыт, и я попробовал провести сухим языком по губам. Ничего не получилось. Тогда я внимательно прислушался к себе, уделяя огромное внимание области солнечного сплетения. Там горел огонек, пока слабый и беспомощный, но он разгорался все сильнее с каждым ударом моего сердца. И я потянулся к нему, пытаясь влить в свое тело хотя бы немного энергии из источника Силы.

Язык достиг пересохших губ. Я приподнял руку. Движение далось мне с огромным трудом, мое тело не хотело меня слушаться. Ну, нет, сдаваться мы не привыкли. Огонь во мне стал разгораться все ярче, я перекачивал энергию в свое непослушное тело, возрождая себя, подобно Фениксу.

Гул пропал, Расплывчатые светлые образы перед моими глазами стали проясняться. Я обнаружил, что надо мной висит огромный мутно-белый шар, источник света — довольно яркого и режущего глаза. Я моргнул один раз, второй, стараясь сфокусировать зрение. Взгляд мой метнулся вправо, влево, но я ничего не мог различить, кроме мутной завесы, окружающей меня.

— Ты очнулся. — До моего слуха словно издалека донесся незнакомый мне голос.

Он не спрашивал, он утверждал. Я не стал ничего отвечать, потому что, если бы и мог, мне нечего ответить.

— — Подкачай еще энергии, — подсказал голос.

Спасибо за подсказку. Издевается, что ли?

Тем не менее я начал аккумулировать энергию из пространства вокруг себя. Энергия шла неохотно, словно через сито, и меня это удивляло. В последний раз, когда я накапливал в себе энергию, Сила наполняла меня мгновенно. Что-то не так.

Но энергия все же в меня поступала. И через минуту я уже мог управлять своим телом. Со стоном приподнялся, обводя взглядом помещение, в котором находился. Образы по-прежнему оставались мутными, границы помещения скрывались в белесом тумане, но я увидел прямо перед собой чью-то фигуру. Очевидно, это и есть обладатель незнакомого голоса.

— Кто ты такой? — попытался спросить я твердым голосом.

Вместо твердого голоса получилось жалкое подобие слабого хрипа, практически неразборчивая гамма звуков, которые даже мне показались какой-то абракадаброй. Но незнакомец меня понял.

— Мы никогда с тобой раньше не встречались. Это я уже и так понял. Что дальше?

— Хотя я всегда мечтал об этой встрече. Благодаря Прорыву моя мечта сбылась.

Что он говорит? Я не понимал ни слова. Какого черта он мечтал о встрече со мной, если никогда меня раньше не видел? При чем тут Прорыв? Видимо, мозг мой еще не оправился и толком не может обработать поступающую информацию. Я захлопал глазами, подавая дополнительный импульс энергии на глазные нервы. Силуэт стал более отчетливым, я увидел, что передо мной стоит мужчина в белых одеждах, Белых одеждах…

Белых одежд ах…

— Черт возьми! — я попытался вскочить, но один его спокойный жест — и я снова потерял контроль над своим телом.

Белый невозмутимо продолжал: