Роман П – Проклятие девы (страница 2)

– Мы всё обошли или ещё где-то смерть поработала? – чувствуя, что Василий оттягивает показ самого нелицеприятного, спросил я.

– Д-да… Ещё три тела… – Василий затревожился. Видимо, он не хотел мне их показывать. Почему? На тот момент мне было не понятно. – Собственно, по большей части именно из-за них мы решили связаться с Вами. А выйти с Вами на связь, как Вы понимаете, весьма не просто – надо согласовывать на самом верху!… – неуверенно подняв указательный палец, скомкал последние слова Василий. – Два трупа мужского пола, один – женского. В общем, не буду ходить вокруг да около – мужчина без головы, мужчина без пениса и… женщина – без сердца, – разогнув поочередно три пальца правой руки, подытожил Василий.

– Ухо.

– Ухо? Нет, уха не было.

– Ухо дёргается.

– Где дёргается? – Василий осмотрелся.

– У тебя, майор, у тебя ухо дёргается!

– Ой, да. Ерунда какая-то… Второй день уже.

– Да ты не переживай, майор, разберёмся. Части тела удалось найти?

– В том то и дело, что нет. Мы сразу поняли, что дело пахнет нечеловеческим. А по таким делам у нас пока только один специалист – Вы, – с еле заметным жестом упрёка, отчеканил Василий.

– Это ты точно подметил – «пока». Через пару десятков лет таких, как я, будут сотни.

– Эт почему?

– Эволюция, коллега, эволюция! – похлопав следователя по плечу, сумничал я. – Ну пойдем, посмотрим…

– И вот, что ещё, господин… ммм, товарищ Прошиватель. Не достаёт одного человека, точнее сказать, одной насельницы – пропала без вести.

– А как вы узнали, что кого-то не хватает?

– Ну мы тоже, как говорится, не лыком шиты, знаем своё дело, – с налётом обиды на лице, ответил Василий. – У нас в отделе работают исключительно профессионалы.

– В этом я даже не сомневаюсь.

– Послушница одна – Катей зовут – сообщила о преступлении.

– Выжившая? Хотя, что я спрашиваю – это невозможно по определению.

– Нет. Её просто не было в монастыре в момент события. Повезло девчонке. Позавчера рано утром она в качестве сопровождающей больной монахини уехала в город. Там, значит, переночевала у двоюродной тётки и вчера во второй половине дня вернулась обратно. Доехала на автобусе до отворота в ельник, а оттуда пешком, по дороге через лес. Смелая, конечно. Лес то не простой.

– Да, про лес я уже понял, хватило десяти минут пути по нему. Но меня он трогать не стал.

– В смысле – трогать? Он живой что ли?

– Ещё как, живее всех живых! Только обижен сильно, я бы даже так сказал – необратимо сильно.

– На кого обижен?

– На нас – на людей.

– Ну дак вот, – после небольшой паузы недоумения, продолжил Василий. – Увидев первый труп, ну тот, что при входе, на крюке, Катя, ужаснувшись, ринулась назад, в поле. Благо, быстро пришла в себя и сообразила позвонить в полицию. Молодец, что не стала самоуправствовать и не пошла обратно в монастырь, точно бы свихнулась.

– Я надеюсь, вы не водили ее на опознание.

– Нет, ни в коем случае, у неё и так стресс, с ней психтерапевт работает. Мы просто посчитали тех, кого можно было идентифицировать как насельниц и сообщили девушке получившееся количество. Одной не хватает.

– Кстати, Василий, оградительная лента находится аж за сотни метров отсюда. За территорией тоже есть трупы?

– Нет, трупов нет. Но есть странные следы, много следов, тянущиеся от речки С. через картофельное поле. Следы обрываются у кромки леса.

– Что ты молчал, идём смотреть.

Десятки следов от босых стоп разного размера широкой полосой вели к лесу. Местами зелёные вершки картофеля были примяты не только хаотично ступавшими ногами, но и чем-то тяжёлым. Чёрная, щедро удобренная почва в этих местах была отмечена характерной бороздой. Очевидно, группа лиц, то несла, то волокла какую-то ношу. Следы обрывались у границы с лесом, у высокой размашистой сосны, единственной на всю округу – дерево непоколебимым стражем оберегала ельник. Характерная вмятина в суглинке между выступающими корнями говорила о том, что ноша была оставлена здесь, под сосной. Плеяда следов в этом месте разворачивалась и уходила обратно, к реке.

– Боже мой, боже мой! Василий, срочно сообщай мою рекомендацию своему начальству: безотлагательно перекрыть все дороги к монастырю, в кратчайшие сроки в радиусе шести километров обнести территорию забором с колючей проволокой. Здесь – проклятое место. Вам, Василий, рекомендую срочно уезжать отсюда. Вы на машине?

– Да, она у меня в Васюках стоит. Это недалеко от монастыря.

– Дорогу на деревню тоже надо перекрыть. Пусть сейчас же тракторист какой-нибудь начнет яму рыть поперёк дороги. По-хорошему, жителей бы переселить подальше отсюда. Правда, вряд ли сие возможно. Но забором огородить обязательно. И, самое главное, передай начальству – обитель необходимо буквально сровнять с землёй, камня на камне не должно остаться. Иначе…

– Иначе что, товарищ Прошиватель?

– Иначе будет беда. И это мягко сказано. Иначе здесь начнется дьяволиада. Здесь должны быть стёрты следы хозяйственной деятельности человека. Тогда спайка рассосётся, земля отпустит небо, ну или наоборот, небо отпустит землю, не суть. И, когда ландшафт приобретет первозданный вид, тогда проклятие будет снято, потеряет свою силу.

– А как же неизбежный эволюционный процесс? Ну, про спайки Вы говорили. А тут получается должен произойти откат.

Василий меня удивил. Он отлично запомнил весь наш разговор, несмотря на специфичность его содержания.

– А вот тут самое интересное, коллега. Некоторые существа невидимого мира не хотят, чтобы человек становился полноценным, полноправным гражданином, скажем условно, небесного отечества. Ведь, как ты наверняка знаешь, человек – двусоставный живой организм, он состоит из души и тела. Душой человек относится к числу существ невидимых, телом – к числу видимых, плотских. На душевном уровне человек пока может только чувствовать тот мир. Но со временем, с течением эволюционных метаморфоз, тот мир будет доступен человеку и зрительно тоже.

– Из вышесказанного Вами, получается, что Вы…

– Я воплощение переходного звена.

Мы с Василием шли к монастырю напрямик, по полю. И чем быстрее мы пытались переставлять ноги, тем настойчивее тормозила наше движение рыхлая земля.

– И как Вы видите мир иной, прямо вот так, как этот?

Всё то время, что мы общались с Василием, он проявлял удивительную любознательность. Но с любознательностью непременно соседствовал скептицизм, холодный, неотёсанный, в какой-то степени даже расчётливый.

– Вижу нечётко, туманно, как сквозь тусклое стекло. И то, только в дырявых местах, там, где прошлась смерть… Здесь было совершено тяжкое преступление или, говоря церковным языком – совершён тяжкий грех. Граница прорвалась, и в наш мир ввалилось полчище тёмных сил – демонов. Это они устроили кровавую вакханалию. Ну ты сам видел – такое не под силу сапиенсам. Ладно, Василий, будем прощаться.

– А как же Вы? Вы не поедете? Здесь же опасно оставаться.

– Для детального расследования мне необходимо сутки пробыть на месте события. В течение этого времени я должен девять раз обойти территорию, на которой есть трупы. Только тогда картинка прояснится максимально точно. Это моя работа.

– За такую работу небось хорошо платят?

– Дааа. Я б даже сказал – весьма хорошо. Ну а что? Конкуренции – ноль, а потребность в моих услугах с каждым годом только растет. Скажу откровенно – пользуюсь положением. Разумеется, в рамках приличия.

– Вы – легенда. С этим не поспоришь.

– Кстати, комнату для ночлега приготовили?

– Да. В библиотеке диванчик есть. Там, думаю, лучше всего будет.

– Это почему?

– Единственное место, где смерть не прошлась. В общем, там трупов нет. А кстати, смерть с чем ходит, реально с косой что ли? – лицо Василия показало саркастическую улыбку, нотками легкомыслия коснулась моих ушей речь молодого майора. Будто полчаса назад его глаза не видели около полутора сотен разнообразно изуродованных человеческих тел. Все-таки как искусно наш мозг отправляет нежелательные впечатления на задворки памяти, и как быстро!

Легкомыслие – одно из состояний человека, которое делает его удобным для бесовского проникновения. Демон, кружившийся на достаточно безопасном расстоянии мгновенно приблизился к Василию и стал буквально обвивать следователя, слегка касаясь поверхности его физической оболочки. Мужчина никак не ощущал чужеродного прикосновения – на данном этапе и не мог ощущать.

В срочном порядке, чтобы вернуть офицера в плоскость серьёзного отношения к происходящим событиям, я строгим тоном сказал:

– Ладно, Василий. Всё же будем прощаться. Желаю тебе профессиональных свершений и непрестанного развития, – высокопарно выпалил я.

Эмоция на лице товарища пришла в более уравновешенный, рабочий вид – майор внутренне собрался. Демон, который набрал сверхсветовую скорость вращения и начал уже оказывать шлифовочное воздействие на естество мужчины, отдалился на некоторое расстояние.

– Удачи – Прошиватель!

– И тебе того же.

– И всё же ещё пару вопросов, а то когда ещё свидимся?

– Валяй.

– Почему сутки и почему девять раз?

– Сутки – это полный цикл смены света и тьмы. Через призму дня видны одни детали события, через призму ночи – другие. В сумерках вообще выплывает нечто третье. Через сутки путем наложения картинок друг на друга получается искомое изображение происшедшего. Девять – последняя в ряду цифр, то есть являет собой завершённость, полноценность. Девятикратное повторение необходимого действия приводит к искомому результату. Девятка – символ одухотворенности, умозрительного видения бытия.