Роман Никитин – Проблема всей жизни (страница 55)

Тьянь кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Что она там углядела — я понятия не имел. До ближайшего поворота за холм трасса была абсолютно пустынна. Даже и не верится, что дорога федерального значения.

Борода убежал в ближайший магазинчик, а я присел на его рюкзак. Летчик собрал его сразу же, как мы решили выдвигаться на Новороссийск.

Пользуясь случаем, я решил спросить у Проблемы то, что давно хотел, да что-то никак не получалось.

— Тьянь, можно вопрос?

— Можно. Нет.

Я открыл рот, и тут же захлопнул.

— Я знаю, что ты хочешь спросить, — объяснила девушка. — Нет, на этот раз я тебе не вру. Все как есть. И скоро все кончится, поверь. Вся эта беготня, все эти прятки как в плохом детективе.

— Если честно, я не об этом хотел…

— Об этом, Кирилл, об этом. Только сначала хотел ошарашить меня якобы сложным вопросом, а уж потом — под эту тему… В общем, второй мой ответ ты и сам знаешь. А если еще не созрел, то подумай: на кой шут мне было к тебе возвращаться после пятилетнего мотания по миру?

Я заткнулся. Тьянь была права, чертовски права. В самом деле, если нет — то зачем было искать меня снова и снова?

— Я знаю кто я, — добавила девушка, заметив выходящего из магазина летчика. — И все это мое знание теперь с тобой. Если я и ошибаюсь, это не значит, что я тебе лгу. И давай прочие "сложные темы" оставим на потом. Когда закончатся сложные времена.

Я кивнул.

Подобной бытовой рассудительности от всегда шутливой или уж больно патетичной Тьянь я не ожидал. Оказалось, прошедшие в ее собственном мире годы придали ей не только килограммов веса, сантиметров роста и косметических изменений на лицо и фигуру, но и самой что ни на есть обычной человеческой мудрости.

В самом деле, зачем решать какую-то не столь важную проблему, когда еще не решена самая главная?

— Уф! — Борода вернулся к нам с двумя объемными бутылями минералки. — Короче, эта ваша карточка действует. Я прикола ради посмотрел баланс… Кароч, ребята, мы тут с вами случайно миллионеры. И ни фига это не шутка.

***

Солнечная, влажная, жаркая черноморская погода подкосила Данте ничуть не хуже какой-нибудь большой сковороды для грешников в Преисподней. Стоило ступить из кондиционированного холла аэропорта Сочи (почему-то расположенного в городе с совершенно другим названием), как на голову кардиналу словно обрушили здоровенный молот. Это была не средиземноморская жара, к которой он хоть как-то, но притерпелся за годы учебы в Марселе. И даже не раскаленный ад летнего Тайпея, задыхающегося от смога.

Это была какая-то особенная русская жара, выплавляющая мозг через ушные раковины. А учитывая, что на Данте был плащ, скрывающий многое из того, что не удалось разместить в двух объемистых чемоданах, представить мучения кардинала Церкви Бодрствующих мог разве что его тезка, по преданиям побывавший во всех кругах Ада. Хорошо еще, Данте в виду своего статуса избежал внимания таможенников и пограничников. Сверстанные бюрократами "Непсиса" документы зарубежного дипломата с честью выдержали проверку офицерами безопасности обоих государств: и Женевы, откуда Данте вылетел спецрейсом на собственном самолете, и Сочи — этого якобы курортного города на юге России.

Пока, правда, перед кардиналом предстала совершенно не курортная картина: гигантских размеров площадь, одним из концов упертая в горы, и какое-то просто немыслимое количество каров всех цветов и расцветок. Доминировали светлые тона, что в условиях местного климата объяснимо.

— Господин Берг?

— Разумеется, — ответил Данте.

Мужчина, к которому подошел кардинал со своими сопровождающими, держал в руках флекс с четырьмя буквами фамилии Данте. Зачем спрашивать? Ясно, что не Берг к встречающему именно Берга не подойдет.

— Моя фамилия Никонов, — мужчина скатал флекс и небрежно сунул в карман пиджака. Предмет одежды явно выбирался из застенков одежного шкафа раз-два в год, по особо торжественным случаям. — Я помощник руководителя сочинского отдела СБ.

Никонов протянул ладонь, не заметив, что кардинал в каждой из рук держит по увесистому чемодану. Еще четыре контейнера со снаряжением тащила пара слуг, замерших на шаг позади.

— Где ваши люди, господин Никонов? — кардинал обвел взглядом окрестности, но обещанных "проверенных людей" не обнаружил.

— Эээ…, - промямлил встречающий. — В городе, конечно.

— А это что? — Данте кивнул на здания у аэропорта. — Не город?

— Это Адлер, — улыбнулся мужчина и удосужился забрать у Данте один из контейнеров. — Отсюда до Сочи еще полчаса ехать.

Данте нахмурился. Похоже, кардинал Афанасий либо что-то перепутал, либо сам не знает, какие тупицы работают на подотчетной территории.

— Я знаю, что это Адлер, — спокойно сказал Берг. — Сказали бортпроводницы. Я спрашивал о другом. Почему меня никто не встречает, как было уговорено с вашим начальством?

— Что значит никто? — Никонов опустил чемодан на раскаленный асфальт. — Я вас встречаю. И давайте уже пойдем к машине, чего на солнцепеке стоять.

Мужчина снова поднял чемодан, повернулся к гостям спиной и направился к стоянке каров. Судя по темпу, который взял русский, машину он оставил явно не у подъезда.

— Сумасшедший дом, — сделал вывод Данте. — Большой курортный сумасшедший дом.

Никто, из знавших Берга, никогда не замечал за ним поспешности в действиях, это оправдывало его прозвище наполовину. В самом деле, кто-нибудь видел поторапливающийся айсберг?

Никто не видел Данте взбешенным или даже рассерженным. Холодная рассудительность и неспешность были, если так можно сказать, фирменным стилем епископа, а затем и кардинала. Этим оправдывалась вторая половина прозвища. Горячих или вспыльчивых ледяных скал не бывает.

Но эти русские трижды за неполные три часа чуть было не заставили Данте вспомнить родной норвежский язык в самых неблагозвучных его вариациях.

Сначала местные попытались затащить "дипломата" в ресторан, из которого по этому случаю выгнали всех посетителей. Выгоняли спешно, и когда машина с Данте остановилась напротив лишенного всякого вкуса, пестрого и одновременно убогого подъезда, из чрева едального заведения все еще выпархивали недовольные посетители.

Данте не сразу понял, куда его завез Никонов, и очень удивился, что отделение русского госбеза соседствует с этим второсортным даже на первый взгляд учреждением. Когда Данте узнал, что возница проинструктирован сначала обеспечить "дружескую встречу с влиятельными лицами города", Берг едва подавил первый приступ раздражения. Но все же справился и попросил отвести сразу к руководителю местного госбеза. Кардинал Афанасий уверял, что спустил по административной лестнице все необходимые директивы местному начальству.

Водитель подчинился, и машина с иерархом Церкви Бодрствующих укатила от пафосной дешевки. Градоначальники остались у спешно накрываемых столов, и почему-то Данте верил, что ничуть не расстроились спешному отъезду дорогого гостя.

Никонов четко исполнил указание и привез Данте прямо в обитель местного филиала СБ. Водителю по дороге пришлось четырежды предъявлять свое служебное удостоверение молодцам в армейской одежде и с автоматами наперевес, а напоследок — с минуту ждать, пока распахнутся створки ворот, украшенные сверху (ей-богу, именно так!) колючей проволокой.

Данте воспринял режимность объекта как немного показушную. Та же резиденция "Непсис" открыта всем ветрам, лишена заборов и уж упаси боже, автоматчиков. Тем не менее, непрошенных гостей там не было ни разу с момента постройки.

Второй раз терпение Данте дало трещину, когда руководитель местной СБ встретил гостя, выходя из бассейна, расположенного прямо на берегу моря (Интересно, зачем море, если есть бассейн? Или наоборот, зачем бассейн, когда до берега двадцать метров?). Оказалось, что никакой это не дворец тайных служб, а самый обычный ведомственный пляж, на котором отдыхали от праведных трудов высшие офицеры российской госбезопасности.

Но Берг справился с собой и второй раз. Довольно холодно отказался "культурно отдохнуть", и потребовал с эсбешника рапорта о проведенных мероприятиях по поимке международных преступников.

Генерал, а другие чины подобные должности не занимают, сначала ничего не понял. А когда до пузатого эсбешника дошло, что субтильный человечек пытает его на предмет отчета, то просто смерил взглядом и послал к черту. Данте отказался идти так далеко, и настоял на отчете. Тогда генерал в бандитском стиле попытался наехать на гостя. К этому моменту Данте понял, наконец, в какую страну попал, и как себя вести с ее обитателями. Но самое противное другое. Афанасий, очевидно, не сильно старался, обеспечивая визит коллеги.

Берг поблагодарил сам себя за то, что оставил под одеждой кое-что из арсенала "Непсис", не надеясь лишь на чемоданы. Привлекать к работе слуг все равно что стрелять по воробьям из пушки, поэтому Данте обошелся "дятлом".

Кардинал равнодушно выслушал поток "прессования" от вошедшего в раж генерала, затем нажал на кнопку одного из двух браслетов. Матюги, перемежаемые паузами перевести дух, прекратились. Генерал сжал зубы от нестерпимой боли в голове. Больше он ничего сделать не мог, даже если бы хотел. "Дятел" не давал сбоев, разработанная в "Непсис" машинка ритмично, с частотой 6,73 Гц меняла напряженность сразу нескольких видов излучений, включая особо охраняемый секрет Церкви — антиинфернальное поле. Внешне это проявлялось почти неслышными щелчками с указанной частотой, но все, находящиеся под воздействием поля, ощущали боль в голове и безусловную восприимчивость к приказам того, кто знал когда и как их произносить.