Роман Никитин – Проблема всей жизни (страница 42)

Милая девушка дежурно улыбнулась, и сказала что есть, но только самые дорогие, по три тысячи двести рублей за место. Я, не думая, согласился. По сравнению с прошлым годом даже подешевело. Видать, цены на нефтеносные пески в очередной раз подскочили.

Если провести между Южно-Сахалинском и Хабаровском прямую, то ее длина составит менее шестисот километров. Самолет (когда все же вылетит, сверяясь лишь с богу ведомым графиком) пролетает ненамного больше, около шестисот пятидесяти или около того. Тратит на полет, если это борт малой авиации, где-то два с небольшим часа. А вот если добираться из Южно-Сахалинска в Хабаровск морем, а затем великой рекой Амур, то получается совершенно другая калькуляция. Во-первых, расстояние возрастет до тысячи миль, и не каких-нибудь там штатовских сухопутных, а самых что ни на есть полновесных морских, по 1852 метра каждая. И в такой же цифре, но уже в километрах, будет исчисляться ваше водное путешествие.

Далее еще веселее. Даже самый шустрый из пассажирских катеров не идет больше тридцати узлов, да и то — лишь по морским просторам. В среднем течении Амура, где река буквально утыкана островами, а фарватер узкий и забит другими кораблями, рассчитывать на двадцать узлов — уже быть оптимистом. Посему быстрее ста часов не получится, а это — больше четырех суток в пути. Вот тут и проявляется разница между самым дорогим билетом и самым дешевым. В то время как пассажиры эконом-класса были вынуждены терпеть сонливые причмокивания или храп соседа по полке, я с удобством наслаждался путешествием в собственной каютке. Пусть и маленькой совсем, но все лучше, чем общий кубрик. А ведь есть еще несчастные, которые путешествуют в сидячем классе! Но даже сутки в сидячем, пусть и с возможностью откинуть спинку кресла с массажом — это и врагу не пожелаешь.

Когда я сошел на гостеприимную землю Хабаровска, уже смеркалось. Планируя рейс, я этого не учел, посему вместо поиска гостиницы, в которой мы должны встретиться с Тьянь, я решил переночевать в первом попавшемся же отеле. Заваливаться в гости к родителям Володьки как-то не с руки. Хотя они и считают меня почти что родственником. Но какой к чертям из меня родственник? Так, странник перехожий, один как ясень на холме. Из семьи остался только дядька в Иркутстке, отца не знала даже мамка, да и у нее с родителями было не ахти. Дед, амер по происхождению, слинял к себе в Пиндосию еще до Армагеддона, а бабка хоть и прожила не особо уж и короткую жизнь, родив и воспитав двух детей, но я ее почти не знал. Мы с мамкой перебрались на Сахалин, когда мне и года не было. А стоило мне пойти в школу — грянул Армагеддон. Накрыло избирательно. Полгорода выжило, не веря в свое счастье. Из нашей семьи о двух человеках тоже в живых осталась ровно половина.

В отеле я снова переоделся в американского морпеха и с почти уже родной зеленой сумкой на плече выбрался к Центральным прудам. Глянул на татушку, опознал там понедельник, и понял, отчего так малолюдно.

Фонтан в форме морского ежа все еще красовался в центре площади. Администрация раз десять заявляла о замене скромного прохладодоносителя на современный водный комплекс с подсветкой и голографическими этюдами, но дальше обещаний дело не доходило.

Я подошел к кованной решетчатой оградке фонтана, вынул из сумки Яблоко, сумку свернул и положил на парапет ограды. Получилась вполне неплохая подушка, и я водрузил на нее седалище. Поджал ноги, открыл компьютер, нашел ближайшую сеть. Да, город — это вам не открытый океан, здесь можно и без спутниковой связи.

Залез в городской реестр, скачал список гостиниц Хабаровска. Чуть больше трех десятков, если не рассматривать совсем уж мелкие "таунхаусы для иногородних". Тьянь не помнила названия, лишь сказала, что отель в центре города, и что называется по имени какой-то древней богини. Исчерпывающая информация, ничего не скажешь.

Отфильтровав гостиницы по территориальному признаку, я оставил в списке чуть больше десяти наименований. Стал искать богиню. Так, пафосный "Али" под это дело точно не подходит. Менее пафосные "Аметист" и "Бригантина-2" (бывший "Парус", и кому пришло в голову менять хорошее название?) тоже, вроде бы, к богам никаким боком. Далее, "Каноппо", "Амур", "Амурская" (интересно, постояльцы часто путают куда возвращаться на ночь?), "Версаль" — все не то. Что у нас еще? "Ерофей", заштатный "Интурист", колоссальная громада "Малого", "Заря" и "Аврора"…

Стоп!

Ну конечно же, "Аврора"! Ну я и молодец, сестру Володьки по имени знал еще когда она под стол ходила, но ни полмысли о том, что ее имя когда-то принадлежало богине утренней зари! Осталось найти там мою Проблему.

По экономической мощи мы давно уже засунули США в то место, где им и положено быть со своим дутым капитализмом. Китай хоть и проредился численностью на две трети, но по-прежнему превосходит население России в полтора раза, а работоспособность оставшегося полумиллиарда после Армагеддона, казалось бы, лишь усилилась. В общем, до Поднебесной нам еще… как до Китая. Тем самым неспешным способом перемещения. Казалось бы, вот она — смена национально-финансовых ценностей! Но граждане нашей великой и богатой страны по-прежнему страждут ничем не обеспеченной американской валюты. Ничуть не меньше, чем китайских юаней и союзнических динаров из Аравии, но не это важно. Суть в том, что доверия к рублю как не было, так и нет. Парадоксы действительности? Или тяжкое наследие прошлого?

Когда я на чистом русском сказал, что из валюты у меня только рубли (их я обменял на остатки японских йен), таксист-вьетнамец чуть не высадил меня из машины. Но все-таки договорились до "Авроры" за сотню. Грабеж, конечно, тут несколько кварталов, сразу за прудами! Ну да ладно, шут с ними, с деньгами. Дайте добраться до банка с заначкой в ячейке, пошикуем еще.

Доехали до места, я расплатился и вышел к гостинице. Говорят, когда-то она ютилась чуть ли не в жилом доме о девяти этажах, да и то занимая лишь первые пять. В Сети до сих пор болтается фотография уродливого Г-образного фасада этого, извините, гостиничного комплекса. Слава богу, сейчас на месте низенькой коробки вполне современное здание-высотка. Только вот подземной автостоянки русские архитекторы по-прежнему боятся как огня. Черт знает, что тому причиной, но нормальной парковки не было и здесь.

Я зашел в холл. Светлое, хорошо спроектированное помещение было отделано под старину: рисунок на полу а-ля паркет, забавные потолочные лампы, свисающие виноградными гроздьями, отделанные "деревом" створки дверей и такая же "деревянная" стойка регистрации. Может быть, в самом деле дерево? Нет, имитация.

— Hello, mister! Can I serve to you?

Это портье. Миловидная китаянка лет двадцати. Ага, я уже научился различать азиаток по возрасту! Какой-то чертик дернул меня за язык, и я заговорил с ней на чистейшем пекинском диалекте, со всеми этими лающими суффиксами.

— Здравствуйте. Я ищу свою подругу, она остановилась в этой гостинице.

Китаянка если и удивилась белому американцу, говорящему по-китайски, то несильно. Быстро перескочила на ридну мову, но лучше бы она этого не делала. Кантонское наречие, будь оно неладно! Тут любой пекинец уши в трубочку свернет, не говоря уж про меня. Но девушка очень старалась говорить хотя бы близко к путунхуа, поэтому я понял, что правилами отеля запрещено выдавать имена постояльцев кому-либо, кроме представителей спецслужб России. Потом чуть-чуть подумала, и добавила: спецслужбы КНР здесь тоже не желанные гости.

— Правильно, не надо нарушать правила, — выдал я очередной каламбур. — Меня зовут Сержио Родригес, внештатный агент МГБ, десятый отдел.

К слову, на латиноса я похож еще меньше, чем на китайца. Но видимо, в глазах у меня застыла такая железобетонная уверенность в своих словах, да и мой столичный китайский был столь безупречен (спасибо, Тьянь!), что кантонеска стушевалась и послушно сунула нос в терминал регистрации.

— Как зовут вашу "подругу"? — поинтересовалась девушка. Конечно, она уже поняла, что "подругой" у агента МГБ может быть самое меньшее государственная преступница. А содействие властям Поднебесной поди еще зачтется и ей лично, и хабаровской гостинице. Китайцы не прощают измен, но и шагов навстречу не забывают.

— Она может носить любую фамилию, — значительно произнес я, продолжая шпионские игры. — Но имя у нее, скорее всего, Тьянь.

Портье пощелкала клавиатурой. Лицо ее озарилось искренним облегчением.

— Да, такой постоялец у нас зарегистрирован. Госпожа Тьянь Хевенс проживает в номере 1006, это десятый этаж. В одном номере с Кириллом Уайтом.

Ну и хорошо, что зарегистрирован. Но я-то тут причем?

— Простите, а кто это — Кирилл Уайт? — закосил я то ли под ревнивого бойфренда, то ли под крайне заинтересованного агента МГБ.

Девушка заметила мое напряжение, сама вся скукожилась, и яснее ясного пожалела, что нарушила правила и ознакомила странного гостя с записью из реестра постояльцев. Глаза китаянки расширились, и она что-то пролепетала про "мужчину, который был вместе с госпожой Тьянь Хевенс.

Я по возможности сурово глянул на поджавшую губы китаянку, потом решительно развернулся и направился к лифтам. Но пришлось оглянуться — позади что-то зашумело.