Роман Никитин – «Мы – небоги», Том 1. «Убийца собак» (страница 16)

– То есть органическая еда тебе не нужна, – сказала Виола.

Шрам не ответил. И так понятно.

– А мы с отцом так и не придумали, как сделать полностью синтетическое животное, – поделилась Виола. – Дело даже не в батареях на весь жизненный цикл. Просто не удается создать программу, которая создаст эмуляцию сознания. Знаю, что скажешь. Что никто, кроме небогов, не может. И вообще, искины запрещены и все такое. Да-да, я в курсе. Но все равно хочется.

Киберпёс дернул ушами – оба лепестка в одну точку. Раз. Второй. Беззвучный «гав» челюстью. Ещё – и он взвился сразу на четыре лапы.

Котелок выскользнул из рук.

– Да чтоб тебя! – сорвалось у неё.

Шрам обернулся и прожег ее фиолетом глаз. Тише.

– Ладно, – прошептала она. – Что там?

Он повернул к ней оптический порт. Виола нырнула в рюкзак, щелкнула кабелем, подключилась.

ОБЪЕКТ ВОЗДУШН. НЕ ИДЕНТИФ-СЯ.

– Дрон?..

ВЕРОЯТНО (ВЕР-СТЬ 80%).

– Далеко?

400–900 М. ЗАВ. ОТ МОДЕЛИ. ПОКА ТОЛЬКО СЛЫШУ.

– Что делать?

ВЫКЛ. ОГОНЬ. ТИШИНА.

Поняла. Она сорвала пласт дерна, накрыла химический костер. Воду – нельзя: шипение, пар, может выдать. А так под дерном огонь съест кислород и задохнется. Руки работали быстро, голова – холодная.

Возвратившись к псу и планшету, она увидела новые строки:

ЗВУК БЛИЖЕ. ФИКСИРУЮ Э/М СЛЕД.

– Это значит…?

ТИХО. ПОЛНАЯ ТИШИНА.

Дышать тихо. Не шевелиться. Шрам окаменел рядом. Затем он резко кивнул – штекер сам выскочил из порта – и рванул вперед так, что земля из‑под всех четырех лап ударила ей по лицу. Пыль во рту, кашель. Хорошо, глаза успела закрыть.

Она подняла голову: не следы, а вспаханная полоса, шедшая меж деревьев. Оттуда же – треск ломаемых веток.

Только не в сети, дурень! Она заставила себя дышать ровнее. Образ охотника всплыл сам – огромный паук, может кибер, может нет. Это все ее страхи, еще от Фермасвалки, поди.

Вдали коротко вскрикнули. Потом сухо хлопнуло. Выстрел. Из чего – не знала, но выстрел – точно. И – тишина.

– Шрам? – позвала она. – Шрам, ты цел?

Глупый вопрос, конечно. Но ей был нужен знак. Хоть какой.

Знак не пришел.

Она встала, отряхнулась.

– Шрам! Ко мне!

Плохая идея: искин знает маршрут лучше, чем сама Виола. Но ответ прилетел – двойной «гав», слабый, далекий. Однозначно: «сюда, я нашел».

Виола вздохнула, быстро все собрала. Кашу – под куст (жаль), котелок – на карабин (потом вымоет). И пошла по собачьей «борозде». Следопытом быть не надо: пес пробил прямую, как из арбалета, траекторию. Тропа вывела на неправильную ровную полянку – будто сделанную рукой. Утоптанный, приятный ногам грунт.

Слишком приятный.

Она ступила – и на втором шаге земля провалилась.

Спас ее котелок. По правилам он должен был лежать внутри, закрытый. Но болтался снаружи – и скоба как раз зацепилась за обрубленный корень в стенке. Лямки дернули по плечам, грудная стропа впилась в шею. Хорошо, всегда застегивала обе – и грудную, и поясную. Вот поясная и вывезла, перехватила часть веса – а то бы висеть сейчас Виоле за шейку.

Она качнулась, как парашютист в кроне, ударилась спиной о стенку и огляделась. Ловчая яма – метра два с лишним. Потолок – ореховые прутики, лопухи, тонкий слой земли с хвоей. Обвалился только ее сектор.

Вниз. Кольев нет. Значит, не убойная, а ловчая. Где Шрам?

– Ничего себе поросенок! – раздался сверху женский голос.

В проломе на фоне темнеющего неба – силуэт. Скорее девчонка: две косы по бокам. Больше контровый свет увидеть не давал.

– Ты кто? – спросила фигура с косичками.

Виола промолчала. С тем, кто едва не покалечил, не беседуют – пока не ясно, что он затеял.

Хрусть! Рюкзак дернуло, и она просела еще пальца на два. Грудная лямка глубже врезалась в горло.

– Помоги, – прохрипела.

Попытка перехватиться лишь усугубила: замок сбруи лопнул, и она едва не ухнула вниз головой. В последний момент ухватилась за подвес с карабином, что цеплялся за за котелок. Повисла.

Минуту держалась. Ладони вспотели, капрон оказался стеклянным. Держать было не за что – гладкий, да еще и острый. Срез стесывал с пальцев кожу, напитываясь красным.

– Хватайся! – крикнули сверху. – Палка рядом!

Она оторвала одну руку, махнула – пусто.

– Другой!

Что‑то ткнуло в плечо. В пролом спустилась толстая кривая ветка. Отлично. Виола схватилась обеими руками. Узлы и наросты дали опору ладоням.

По коре уже капало – черное, кисло‑соленое. Капрон разрезал до крови.

– Ухватилась?

– Угу, – выдавила она. Дышать с вытянутыми руками было почти невозможно.

– Продержись минуту. Сейчас.

– Если вам не трудно… – просипела она, вспоминая старую сцену из кино, и сразу же подтянулась на первом изгибе. Мало времени – сейчас мышцы забьются. Второй рывок дал еще несколько сантиметров – хватило, чтобы скрестить лодыжки и поймать конец палки.

Так висеть было легче. Но левая ладонь уходила. Боли Виола уже не чувствовала – это плохо: скоро рука разожмется.

– Держишься? – сверху.

– Ща созрею!

– Жди. Твоя собачка ищет удобнее, чтоб тебя вытянуть.

– Шрам?

– Что?

– Робопес?

– Не знаю таких. По‑моему, робот.

Она цыкнула сквозь зубы. «Тоже мне – по‑моему». Ладно.

– Почему палка не падает?

– Так она от дерева протянута.