Роман Мзарелуа – Естественный отбор (страница 24)

«Интересно, теперь всегда так будет» – с какой-то непонятной весёлостью подумала она, закатывая ещё холодную с мороза коляску в коридор.

7.

Я стою в коридоре квартиры, поглядывая в глазок на лестничную клетку и одновременно, прислушиваюсь к звукам, доносящимся из соседней комнаты. Только что, Сергей принёс детскую коляску, и я показал у какой двери её поставить. Вышедший из комнаты Владимир ещё несколько минут задавал Сергею вопросы, о нашем последнем госте, интересуясь, откуда он пришёл, кто с ним был и разные другие моменты. Затем отослав Серёгу опять на улицу, сказал, что скоро будем заканчивать здесь. А ещё через минуту, дверь квартиры напротив, отворилась и владелица детской коляски, бросив вопросительный взгляд на дверь, за которой я притаился, закатила коляску себе в квартиру.

На какую-то долю секунды наши взгляды встретились. Она, конечно, не могла знать, что в это время я рассматриваю её через глазок, но мне думается, что почувствовала это. Примерно таким же взглядом она смотрела, когда я закрывал дверь, зажимая рукой свой окровавленный нос. Какой-то невысказанный вопрос и общая, связывающая нас тайна промелькнули во взгляде её карих глаз.

И я вдруг понял, что она не побежит звонить в милицию. Чёрная водолазка, роскошные чёрные волосы и маленькая родинка снизу левой щеки, в которую наверняка целует её муж. Если конечно он есть. Из комнаты в коридор выходят Владимир, Олег и Борис, оставив Павла караулить наших пленников. Владимир демонстрирует мне большой полиэтиленовый пакет, доверху набитый деньгами, в стянутых резинками пачках.

– Неплохой улов, для первого раза, он сворачивает верх пакета и обматывает его скотчем, тем самым, который приспособили для заклейки ртов. Мы вопросительно смотрим на него. Денег действительно, очень много и стянутый скотчем пакет, напоминает половинку кирпича, но врезавшиеся мне в память слова: «для первого раза», – тревожно отозвались в душе. Значит это только начало, а потом будут и ещё подобные приключения.

Владимир прекрасно чувствует, какие у нас вертятся на языке вопросы, может даже жалеет о вскользь брошенной фразе, но никак этого не показывает. Уложив «полиэтиленовый кирпич», в свою необъятную сумку, он вынул из другого её отделения небольшой пакет и, махнув нам рукой, приглашая следом, отправился на кухню.

– Сейчас заканчиваем здесь, а потом у меня всё обсудим, продолжает он, когда мы все столпились рядом, наблюдая, как на столе появляются шприцы, перчатки, какие-то баночки и другие предметы, вынутые им из пакета.

– Давно пора, – Олег, кажется, высказал общую мысль, эти нарики как шпроты в банке набились. Если ещё парочка припрётся, их придётся как дрова, в другой комнате складировать.

– Кстати, продолжает Володя, мы ведь поймали того, кто Машу избил. – Тот недомерок с заколкой в кармане, он и есть.

– И что теперь? – вопрос вырывается у меня, совершенно машинально.

– А теперь мы доделаем работу. Ровный голос Владимира звучит совершенно спокойно и если не видеть, что на голове у него чёрная маска, то можно подумать, это дело происходит у него в кабинете. – Они ведь пришли сюда уколоться, – вот я и дам им такую возможность.

«Напоследок», – мысленно добавляю я. Олег хмыкает, а Борис понимающе кивает. Не надо обладать даром пророка, чтобы понять, что эта возможность будет для них последней.

– Они ведь не все наркоманы. – Мне немного не по себе и хотя я изначально понимал, что примерно так всё и закончится. Как будто из духа противоречия, продолжаю искать какие-то аргументы. Главным образом, чтобы что-то сказать.

– А будут все. – Владимир, наконец, повернул голову и посмотрел на меня, – возьмите тряпки, – он протягивает нам с Борей пакетик, в котором лежат пропитанные чем-то куски материи. И протрите здесь всё, к чему могли прикасаться голыми руками. Не забудьте ванну и коридор. И быстрей, мы надолго не задержимся.

Глава III.

1.

Я бодро шагаю по узенькой тропе нарядов, между заснеженной, а потому девственно-чистой КСП и системой, по ходу движения внимательно разглядывая контрольный валик и «колючку». Мороз градусов десять и снежок весело хрустит под сапогами, но мне всё равно жарко. Правый фланг нашей заставы – четырнадцать километров и половину я уже прошёл в достаточно быстром темпе пограничного дозора. А учитывая, что снега на тропинке чуть выше щиколоток, то я успел не только согреться, но и немного взмокнуть.

С другой стороны КСП, по заснеженной автомобильной дороге, опережая меня метров на пятнадцать, шагает старший пограннаряда Лёха. Рослый парень из местных карелов, на своих длинных ногах, прёт как лось по сугробам, не сбавляя темпа, с каким выходил почти полтора часа назад из ворот пограничной заставы.

Впрочем, ширина проезжей части, по которой он топает, почищена не в пример лучше, чем моя тропка. Через несколько сотен метров, дорога станет заворачивать налево, а затем будет плавный и долгий спуск в низину, в царство заснеженных сосен и елей. Ну а там и до стыка22 с соседней заставой, останется по прямой, всего-то пара-тройка километров. Можно будет перекурить и обменяться новостями с соседями, если вдруг встретимся с ними.

Потом я включусь в телефонную линию, доложу дежурному и в обратный путь, на свою родную 17 заставу. Которая уже вот почти как три месяца, является, нашим домом среди бескрайних, заснеженных лесов Карелии.

Как обычно, при спуске в низину пропадает радиосвязь. Даже переговоры дежурного с другими нарядами как отрезало. Старенькие аккумуляторы, заряжаемые бессчётное количество раз, уже давно отработали свой век, ещё поддерживая работу радиостанции вблизи заставы. Но стоит отойти подальше, или как сейчас спуститься в низину, и связь прерывается. Правда у меня была ещё телефонная трубка, с разъёмом на конце провода и с помощью неё можно было подключиться к телефонной линии дежурного по связи на заставе. Но специальные розетки были не на каждом столбе. Например, сейчас до ближайшей, было около полутора километров.

Тесно сгрудившиеся у самой дороги мохнатые ели, обильно припорошенные снегом, даже светлым днём создавали таинственный полумрак, навевая в памяти картины о дремучих лесах, где ещё не ступала нога человека. А за густым ельником светился красноватой корой, протянувшийся на многие километры сосновый лес.

Хлопнув рукой по ставшей бесполезной радиостанции, Лёха замедлил шаг и неожиданно сместился к противоположной стороне дороги, где касаясь друг друга верхушками, начинался густой ельник. В тот же миг, как предвестник скорой катастрофы, у меня болезненно сжалось сердце. Какая-то неправильность ситуации и тревога, заставили моё сердце сначала сжаться, а потом бешено застучать. Дорога петляла среди припорошенных снегом пней и на одном из виражей, колёса автомобиля, выскочив из колеи, снесли часть сугроба. Скорей всего разведчики, проносясь на своём «козле»23, не вписались в поворот. По следам было видно, что машина, какое-то время двигалась боком, но потом выровнялась и опять, запрыгнув в колею, понеслась дальше. Вот у этого сугроба и остановился Алексей, что-то разглядывая на снегу. Тревожный звоночек в моей душе превратился в оглушительный колокольный набат.

– Лёха, подожди, – я и сам не заметил, как вылетевший из-за плеча АКС24, оказался у меня в руках. Большой палец рефлекторно бьёт по предохранителю, и рука сжимается на затворе. Сделав ещё шаг в разворошенный сугроб, Алексей с улыбкой оборачивается ко мне.

– Посмотри что…

Дальше сказать он не успевает, вздрагивают нависшие над дорогой ветки и несколько серо коричневых комков, в снежной пыли, падают прямо на Лёшку. С металлическим лязгом, в моих руках сыто чавкает, обильно смазанный вчера затвор, загоняя первый патрон в ствол автомата. И в следующий миг, тишину морозного воздуха разрывают автоматные очереди. Рысь! Но почему их так много? Они же почти никогда не сбиваются в стаи. Я веду огонь с колена, короткими очередями. Не так-то просто попасть в стремительно бегущую рысь. Пули подрезают еловые ветки, как садовник кусты. Лёшка лежит на снегу без движения, видимо оглушённый ударом прыгнувшего на него зверя. Его автомат отлетел в сторону. Стреляя, я немного завысил прицел, чтобы случайно не попасть в друга. Впрочем, две дикие кошки, плеснув на снег красным, уже тоже обездвижены.

Где то глубоко в голове, на задворках сознания, у меня настойчиво бьётся мысль, об абсурдности такой ситуации. Но сейчас я действую исключительно на рефлексах. Руки сами знают что делать, куда нажимать, а глаза ищут новую цель. Мне просто некогда задумываться, иначе я не смогу выручить товарища. Чувства необычайно обострились. Поймав в планку прицела, бегущую матёрую рысь, я успеваю разглядеть её во всех подробностях, как будто смотрю на картинку в журнале.

Зверь несётся прямо на меня огромными прыжками и его зеленоватые глаза горят лютой ненавистью. Какого чёрта! Они бы уже давно разбежались при первых выстрелах. С какой стати, дикие кошки сбились в стаю и, несмотря на непрекращающиеся выстрелы, пытаются напасть на меня, окружая с флангов как волки? Эти мысли продолжают всё настойчивее тесниться в моей голове. Тем не менее, я на рефлексах нажимаю на спусковой крючок, отбивая нападение зверья.