Роман Мур – Меняем сценарий (страница 43)

Крестьяне, которым некуда было бежать, сражались до последнего, пока враг не вонзал им клинки в грудь.

Стражники гибли, защищая проходы, зная, что если отступят — город падёт.

Глава 27

Осада началась.

Вражеский флот, заполонивший горизонт, не собирался отступать. Нападение на порт удалось, но крепость всё ещё стояла. И теперь враг пришёл за ней.

Первым делом начали возводить осадные лагеря. Вдалеке от стен выросли ряды шатров, вокруг которых сновали вражеские солдаты. Кухни, склады с провизией, палатки командования — они явно готовились к долгой блокаде.

К их кораблям подходили шлюпки, на них выгружали баллисты, тараны, осадные лестницы. Огромные деревянные конструкции, окованные железом, перекатывались по улицам порта прямо к стенам замка.

Катапульты начали методично обстреливать укрепления, выпуская горящие снаряды.

Каждые несколько минут новый удар.

Снаряды рушили здания внутри крепости, пробивая крыши, поджигая деревянные конструкции.

Стенам пока везло, но даже крепкие камни со временем треснут.

Защитники не ждали сложа руки.

— Позиции укрепить! Расставить баллисты! Усилить магические барьеры! — кричали офицеры, раздавая команды.

Лучники выстраивались вдоль стен, натягивая тетивы, выбирая цели среди осадных команд противника.

Маги работали быстро.

На камнях стен вспыхивали новые защитные руны, чернильные знаки светились, напитываясь энергией. Заклинатели поднимали барьеры, создавали ветровые щиты, гасящие огонь, и усиливали камень, чтобы он выдержал атаки.

Юрке стоял на верхнем бастионе, наблюдая за движением врага. Его лицо осталось непроницаемым, но я знал — он просчитывал ходы.

— Они не отступят, пока нас не возьмут.

Я кивнул, глядя на хаос за воротами.

— И у них достаточно сил, чтобы не торопиться.

К вечеру, когда солнце клонилось к горизонту, враг сделал первую попытку штурма.

Катапульты выпустили залп сразу по нескольким точкам, а в этот момент пехота рванула вперёд.

Ряды вражеских копейщиков неслись к стенам, за ними шли бойцы с лестницами, маги поддерживали их, создавая щиты от стрел.

— Огненные стрелы! — раздалась команда сверху.

Сотни горящих стрел взметнулись в небо, рассыпаясь по наступающим.

Некоторые вражеские маги успели отразить часть атак, но другие вспыхивали вместе с одеждой, падая и корчась от боли.

Баллийские болты пронзали воздух, впиваясь в осадные конструкции, разламывая лестницы, разбивая щиты.

Но враг продолжал наступать.

— Тараны! Они тащат тараны!

Я заметил движение у ворот.

Несколько огромных деревянных сооружений, окованных железом, уже неслись вперёд, толкаемые десятками бойцов.

Если они доберутся до ворот — удержать крепость станет в разы сложнее.

— Поджечь их! — рявкнул Юрке, и маги тут же начали плести пламя.

Я видел, как один из таранов вспыхнул, пламя охватило его деревянную основу, но другие продолжали движение.

Бой только начинался, но уже было ясно — это не будет лёгкой обороной.

Враг не отступит, пока нас не сломает.

Я спустился со стены, оставив позади себя крики битвы, грохот катапульт и натянутые тетивы. В замке было тише, но от этой тишины веяло чем-то тяжелым, давящим, почти удушающим.

Страх.

Он пропитывал каждую стену, каждый коридор, каждый тёмный уголок крепости.

Я шагал по узким, каменным коридорам, мимо воинов, сидящих у стен, держащих оружие на коленях. Их взгляды были отчуждёнными, усталыми, но в каждом горел жар напряжённого ожидания. Они понимали, что скоро снова выйдут на стены. Возможно, в последний раз.

Мимо пробежал мальчишка-посыльный, его дыхание было сбивчивым, а в глазах плескался страх и надежда одновременно. Он нес приказ офицерам, но его руки дрожали, как у человека, который не верит, что успеет передать последнее слово.

Дальше, в одном из боковых залов, стояли женщины, старики и раненые.

Храм.

Временный, созданный из простой кладовой, куда принесли старый алтарь и несколько свечей.

Люди молились.

— О, Великие духи, не оставьте нас… — доносились слова.

Кто-то шептал про себя, кто-то плакал, кто-то просто сидел на коленях, закрыв лицо руками, отчаянно пытаясь поверить, что это не конец.

Священник, худощавый мужчина с седыми волосами, читал молитвы, но его голос дрожал. Он тоже знал — молитвы не остановят осаду.

Но, возможно, помогут тем, кто уже не надеется.

Я замедлил шаг, наблюдая.

Они молились не только за себя.

Я видел губы, шепчущие имена.

Сыновья. Мужья. Братья.

Те, кто сейчас стоял на стенах и, возможно, уже не вернётся назад.

Я сжал кулаки и пошёл дальше.

В другом конце коридора раненые лежали на тряпках и одеялах, стоны боли глухо заполняли помещение.

Женщина в пропитанном кровью платье давила рану молодому парню, тот хрипел, но держался, его пальцы были сжаты в кулаки до белизны.

Мимо пробежала целительница, её фартук был испачкан в крови, а лицо выражало усталость, граничащую с отчаянием.

Я понял — ресурсы на исходе.

И этот бой может стать последним.

Я продолжил идти, вышел в центральный двор, где войска собирались в резервы, готовясь к следующему бою.

Стражники направлялись к своим отрядам, офицеры раздавали последние указания.

Наверное, подобной прогулки не хватает авторам или демиургам, чтобы увидеть, что происходит после их мимолётного штриха. Как одно небрежное решение, одна деталь, одна поправка в сюжете может стать приговором для сотен, для тысяч.