Роман Мур – Меняем сценарий (страница 29)

Я двинулся дальше, обходя острые камни. В нескольких местах волны образовывали естественные ловушки — углубления в скалах, куда вода затекала во время прилива и оставалась там, образуя маленькие солёные озёра.

Я заглянул в одно из них.

Вода была прозрачной, а на дне виднелись мелкие водоросли и крошечные рачки. Значит, жизнь здесь всё-таки была — просто хорошо пряталась.

Чуть дальше я наткнулся на остатки чего-то деревянного.

Я присел, осмотрел находку.

Это были кусочки досок, выбеленные солнцем и покрытые мелкими трещинами. Остатки корабля? Возможно. Но откуда?

Я взял один из обломков, сжал в ладони. Древесина была твёрдой, плотной — не похожей на обычные судовые доски.

Возможно, этот остров не был так уж пуст в прошлом.

Я приподнялся и продолжил путь.

Я оставил каменистый берег позади и двинулся вглубь острова. Ветер, хлеставший меня у воды, постепенно стих, уступая место влажному, неподвижному воздуху.

Передо мной расстилалась стена зелени.

Лес начинался резко — там, где кончались камни, начиналась густая растительность. Деревья здесь были странные: их стволы покрывала грубая, бугристая кора, а ветви переплетались, словно живые, образуя под собой запутанную сеть корней.

Я шагнул вперёд, и звук моих шагов мгновенно поглотила тишина.

Листья здесь были огромными, некоторые достигали мне до груди. Между ними вились лианы, свисая, как застывшие змеи. Влажность ударила в лицо, а воздух пах зеленью, землёй и чем-то гниющим.

Я оставил каменистый берег позади и двинулся вглубь острова. Здесь, под тенью деревьев, воздух был влажным, насыщенным запахами земли, листьев и чего-то пряного, напоминающего смесь древесной смолы и соли.

Шаг. Ещё шаг.

Грунт под ногами стал мягче. Галька сменилась плотной, чуть влажной землёй, покрытой опавшими листьями и корнями. В некоторых местах корни выступали из-под земли, образуя естественные переплетения, через которые приходилось перешагивать.

Первая часть острова напоминала редколесье — деревья здесь росли далеко друг от друга, а между ними расстилались низкие кустарники с узкими, острыми листьями. Здесь было светло: солнечные лучи без труда пробивались сквозь кроны, а ветер легко разгонял влажный воздух.

На некоторых ветвях висели длинные, тонкие лианы, сплетённые между собой. Их края колыхались при каждом дуновении ветра.

Я провёл рукой по коре ближайшего дерева. Шершавая, пористая, покрытая небольшими трещинами. Деревья здесь явно старые, но не похожи на исполинские тропические великаны. Скорее, они были живучими — такими, что могут выдерживать солёный ветер и редкие дожди.

Когда я прислушался, то понял, что здесь было полно жизни.

В листве что-то шуршало. Где-то среди кустов раздался короткий, резкий вскрик — возможно, птица, спугнутая моим присутствием. В траве мелькнули тонкие лапки какого-то небольшого зверька, скрывшегося среди корней.

Насекомые вились в воздухе, лениво перелетая с листа на лист. Паутина свисала между ветвями, а на одном из листьев я заметил крошечную чёрную муху, которая мгновением позже исчезла в пасти быстрого, юркого паука.

Значит, остров не был пустынным. Здесь была жизнь, просто не та, к которой привык человек.

Чем дальше я шёл, тем темнее становилось вокруг.

Деревья начали расти ближе друг к другу, их кроны переплетались, оставляя лишь узкие просветы для солнечного света. Теперь под ногами не было голой земли — вместо неё тянулась слой за слоем опавшая листва, мягкая, пружинистая, скрывающая в себе что-то неведомое.

В воздухе повисло ощущение влажности, лёгкий запах гниющей древесины. Я зацепился рукой за ближайший сук, отломил небольшой кусочек коры. Под ней оказалась тёмная, сырая мякоть, а в глубине медленно шевелились крошечные белые личинки.

Я отпустил кусок.

Через какое-то время деревья снова расступились, и я вышел на открытую поляну.

Трава здесь была густой и высокой, почти доходила до колен. Ветер раскачивал её волнами, и я заметил, как изредка по лужайке пробегали тени мелких животных.

Я прошёл вперёд, огляделся.

Поляну окружали разные деревья. Одни были покрыты широкой листвой, другие напоминали высокие пальмы с гладкими стволами и пышными кронами. На некоторых висели небольшие плоды, округлые, тёмно-зелёные.

Я подошёл ближе, сорвал один.

Тяжёлый, плотный, с грубой кожурой.

Я провёл ногтем по поверхности — под ней скрывалась мягкая мякоть. Возможно, он был съедобным.

Я повертел его в руках, но не стал торопиться пробовать — мало ли что.

Я тяжело выдохнул, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева. Листва над головой мягко шелестела, пропуская редкие лучи солнца. Спокойствие.

Впервые за долгое время я мог просто остановиться и подумать.

Справа от меня, на траве, лежала Тёмная Печать — тихая, неподвижная, но я чувствовал её присутствие, как если бы кто-то безмолвно смотрел на меня в упор.

Я прикрыл глаза.

Слишком много всего произошло.

Попасть в свой собственный мир… Нет, не просто в мир, а в мир книги, которую я сам писал. Как вообще такое возможно?

Василия.

Я вспомнил её смутный образ.

А потом… потом я попал сюда.

Смог справиться с магом, который в обычных обстоятельствах должен был убить меня за секунды. Пережил нападение. Помог в победе над пиратами.

Каждое из этих событий казалось невозможным.

И тем не менее я здесь.

Я провёл пальцами по траве.

Всё это было реальным.

Не просто выдуманным миром из слов и бумаги. Я чувствовал его. Запахи, воздух, тепло солнца, шероховатость коры под пальцами.

Но если всё настоящее…

Что это значит для меня?

Я задумался.

Смогу ли я выбраться обратно? Или… смогу ли я остаться?

Я открыл глаза и посмотрел на Печать.

Что, если она — ключ?

Что, если я здесь не случайно?

Холодный ветер скользнул по коже, и меня передёрнуло.

Я снова закрыл глаза, прислушиваясь к шуму листвы.

Этот мир больше не подчиняется сценарию.

Я мог сколько угодно цепляться за сюжет, за прописанные мною события, но теперь они не имели значения. Всё, что должно было произойти, уже пошло не так.

Василия… Она не должна был существовать.

Этот мир вообще не должен был быть реальным.

Но раз уж я здесь, то должен признать очевидное: сюжет сломан.