Роман Михайлов – Ягоды. Сборник сказок (страница 8)

– Да, – довольно закивал Диджей. – Какая у вас аппаратура? Колонки есть?

– Все есть. Тут дом культуры есть. Там все есть. Будем там танцы проводить. Да, правда, повезло. Сыграй нам по-теплому, чтобы как на войне. А после танцев сразу же куда надо тебя и отвезем. Быстро вези его в дом культуры, готовьте все там, уже скоро народ начнет собираться.

Пока они беседовали, с другой стороны машины ко мне подошел человек и тихо сказал:

– Не бойся, я вас выведу. Сегодня нам надо через второй лес пройти. Дальше деревня безопаснее будет. Фонарики у меня. Будьте наготове, я подойду, когда надо идти будет.

Я устало покивал. Диджей обнял меня.

– Я устрою то, чего они не знают. Они растворятся в этой музыке, они над землей полетят, их легкость вознесет, всеобщее понимание, а-а-а-а, новая жизнь, ясность, все это будет сегодня. Я все свое дыхание к этому шел. Я хочу сказать, что счастлив, что мы поехали за этими ложками, здесь я стану настоящим диджеем, буду разбрасывать человеческие движения, взгляды, намеки – все. Это и есть чудо! Мы вернемся, я обниму Урода, поблагодарю за все.

Мы снова поехали, но уже в другом направлении. На дорогах встречались разные люди, в основном военные, бегали живые собаки, дул ветер, менял деревья. Было в этих движениях нечто неупорядоченное, беспокойное: по улицам обычно не так люди и животные передвигаются. Обычно каждый по своему делу идет, даже не оглядывается на окружающих. Здесь же происходила общая жизнь, люди, собаки, птицы, деревья проявляли общую суету и перемещение. Даже наша машина проезжала с общим участием, казалось, что на нас смотрят птицы на деревьях и не просто смотрят, но и провожают своими птичьими взглядами.

– А почему у вас по ночам так тихо и даже собаки не шевелятся? – спросил я шофера.

– Устают тут все. День сложный, надо много суетиться. К ночи сил на лишние шевеления ни у кого, даже у собак не хватает. Как только светло становится, все оживает, снова шуршать и ездить начинает. Чем жизнь сложнее, тем природа тише по ночам спит. Собаки у нас чуткие, на каждый стон живо реагируют, вскакивают, обнюхивают. Ветер подул в сторону – они туда же нюхать бегут. От такого любой устанет. Вот ночью и отсыпаются. Думаю, после войны в другое место перебираться. Тяжело здесь.

Мы с Диджеем тревожно посмотрели друг на друга.

– Какой войны? – спросил я.

– Это мы так учения называем. Некоторым так здесь нравится, что жить остаются, семьи заводят. А жить тут непросто, надо со стихией ладить, иначе засушишься и умрешь быстро. Просто от внутренней неясности умрешь. В себе заблудишься.

– А какую музыку в городе слушают? Обычную? Из телевизора? Или заезжают музыканты? Для чего дом культуры стоит? – спросил Диджей.

– Музыка здесь всякая. Здесь любой звук может выжить. В дом культуры никто не приезжает. Мы устраиваем танцы иногда. Просто радио ставим, к колонкам подключаем и танцуем. А иногда и без музыки танцуем, тогда воздух сам поет. Как же нам повезло, что вы к нам приехали. Покажете, что такое настоящая музыка.

Диджей радостно захохотал. Мы подъехали к двухэтажному каменному зданию с заколоченными окнами.

– Вот, наш дом культуры, – шофер вышел и довольно потянулся.

– А почему окна закрыты?

– Мы когда-то подумали, что заоконная жизнь сильно отвлекает от танцев и внутреннего общения. Чтобы можно было цельно и серьезно отдать себя празднику, решили заколотить окна. Иначе люди отвлекаться будут и танцевать не станут, по окнам разбредутся и смотреть в них примутся. Вот мы окна и заколотили. Так лучше, мне кажется. Теплее атмосфера внутри складывается.

Мы зашли. Шофер включил свет. Это был небольшой зал с расставленными по кругу стульями, с выдвинутой сценой.

Диджей засуетился, побежал проверять колонки и аппаратуру, которая стояла на сцене.

– В общем, через два часа уже начнут люди приходить. Не только военные, еще и жители местные придут. Постарайтесь уж, поработайте от души, порадуйте сердечки наши. Часик попляшем и отвезем вас, куда скажете.

Диджей так увлекся, что уже не услышал последних слов. Он начал разбираться с проводами, бегать по сцене, располагать колонки. Шофер ушел, оставив нас готовиться.

– Справишься? – спросил я.

– Что? – Диджей не услышал и моего вопроса.

– Справишься?

– Тут важно колонки расставить чутко, чтобы звук зажил. Я думал над этим много лет, как это нужно делать, рисовал картинки дома. Обычно расставляют все по бокам, но так неправильно, так музыка везде одинаково слышится. А нужно, чтобы пространство с музыкой по-живому соприкасалось, чтобы в некоторых местах музыку вообще было еле слышно, а в других – чтобы она оглушала.

Он положил одну из колонок и накрыл валявшейся на сцене тряпкой.

– Отсюда будет звук далекий приходить. Как будто этот звук не здесь вовсе. Правильно они сделали, что окна закрыли – так серьезнее.

Диджей достал из сумки кучу кассет, включил огромный магнитофон на сцене, начал подбирать музыку. Таким я его раньше не видел.

Он просто соединился с этим занятием, с этой сценой и предвкушением. Он организовал даже световые мигалки, зеленый и красный свет, мерцания всякие. В один момент он ясно посмотрел на меня, улыбнулся:

– Все готово.

Мы отошли от сцены, посмотрели на место предстоящего веселья. На сцене и у стен сложно располагались колонки, из которых приходила тихая музыка далеких переживаний. Мы уже давно толком не ели ничего, но в этой деятельности голод ушел, позволив не отвлекаться на себя. Я похлопал Диджея по плечу и сказал, что все замечательно, это обязательно понравится гостям.

Спустя время в зал вбежал шофер.

– На как, готово? Скоро народ начнет собираться.

– Да.

– Ух ты, как у вас все расположилось. Сразу видно, что специалисты. Без вас пришлось бы снова в тишине танцевать. И музыка какая красивая настает. Слушай, я не слышал никогда такой красивой музыки. Где ты такую взял?

Диджей заулыбался и сказал, что будет еще лучше. Мы стали ждать гостей, довольно поглядывая друг на друга.

– Видели бы те кретины со своей музыкой говна, где мы сейчас. Вот запрыгали бы, – засмеялся Диджей. – Мы ведущие праздника в военном городке. От нас зависит настроение целой воинской части, людей силы, от которых вообще безопасность страны зависит. Это еще лучше, чем ложки людям сложных чувств привозить.

– Да, им в такие места не попасть. Они как стайкой своей живут, так и умирать будут. Там, у подъезда, со своим говном. Если не одумаются, конечно. Если же одумаются, прощения у жизни попросят, то, может, какие-нибудь ложки их бытие и выправят. Где же гости… уже пора ведь.

Мы стали смотреть в сторону входа. Не было никого. Даже шофер ушел посмотреть обстановку в городе. Музыка играла, но никого не было.

Уже начали приходить мысли разочарования, как скрипнула входная дверь. За дверью появилась собака. Она забежала в зал и села у стены, внимательно глядя на нас.

– О, первый гость. Надеюсь, люди тоже придут, – засмеялся Диджей.

Действительно, не прошло и минуты, как зашел дед неясной внешности с длинными волосами. Он тоже подошел к стене и сел рядом с собакой, прямо на пол. Диджей засиял.

– Начинается, – тихо сказал он.

Дальше зашли люди в военной форме, и еще люди, и еще. Забежали еще собаки. Все они заняли места у дальней стены. Некоторые военные заходили со своими собаками в намордниках на толстых поводках. Рассаживались, смотрели на сложившуюся природу, на сцену и тех, кто сидел рядом. Появились женщины. Зашли они тоже группкой, присели на боковые стулья, за ними забежали новые собаки.

– Смотри, сколько собак, – шепнул я Диджею, – наверное, перед сладкой темной ночью натанцеваться хотят.

Появились наши знакомые: Ефрейтор, шофер и человек. Ефрейтор довольно нам помахал, уселся среди остальных, а человек строго посмотрел, будто показал своим видом что-то важное, что знаем только мы с ним. Шофер подошел к нам и сказал, что можно начинать. Диджей подошел к магнитофону, переключил музыку. Из колонок начало доходить легкое тунц-тунц-тунц, он начал приплясывать на сцене, показывая своим видом, что остальные должны делать то же самое. Первыми послушались собаки: они выскочили на середину зала и стали блаженно валяться и перекатываться, издавая скулящие звуки, словно подпевая происходящему. Затем вышли женщины, стали плавно двигаться, красиво играть телами, поднимать руки, указывая на стройные и притягивающие тела. К женщинам вышли некоторые военные, поддержали их, обняли, стали вальсировать. Танцы начались. Диджей менял музыку, суетился, по-новому танцевал на сцене, изображая разные настроения. Вскоре сидящих не осталось – все затанцевали. Музыка, как и мечтал Диджей, окутала собой весь зал, увела в себя мысли и желания. Собаки довольно бегали между людьми, даже те, в намордниках, с поводками – они катались по полу, путаясь в поводках, скуля от радости.

– Сейчас я поставлю такую музыку! Ты тоже этого не слышал.

Он поменял кассету на магнитофоне. Начало звуков было обычным, танцевальным, но в один момент они изменились, стали тревожно приятными. Показалось, что воздух и собаки им подпевают. Полился зеленый свет. Музыка забрала все чувства, многие танцующие встали, и в счастье закрыли глаза, и подняли руки. Ефрейтор подошел и обнял Диджея.

– Ты сделал нам счастье. Ты сделал нам уют, которого нам не хватало столько лет. Не уходи. Оставайся, не уезжай никуда. В городе поселишься, заботой тебя оградим, с любовью к тебе все относиться будут, – сказал он убедительно, трогательно и пошел дальше в зал сливаться с общими делами.