Роман Мещерский – ТЕНЬ ТАРТАРИИ. КНИГА III (страница 1)

Роман Мещерский

ТЕНЬ ТАРТАРИИ. КНИГА III

ПРОЛОГ

В котором автор признаётся, что боится высоты, глубины и правды, но всё равно идёт, и рассказывает, почему эта книга самая важная

Я не люблю писать прологи. Особенно к третьей книге. Но обстоятельства вынуждают.

Когда мы закончили вторую книгу — «Суглинок: похороненные шпили», — я думал, что самое страшное позади. Мы спускались в подземный город Аркаим, нас преследовали Хранители, Алису похищали. Но всё обошлось. Мы остались живы. И даже заполучили копию данных с центрального кристалла Грасианы.

Я тогда наивно полагал, что теперь можно выдохнуть. Сесть в архиве (меня восстановили, спасибо Соболеву и его связям), спокойно расшифровать данные, написать научную статью, получить премию и забыть о погонях, перестрелках и подземельях.

Но потом пришло письмо от Ключника.

Того самого, которого мы похоронили на Хованском кладбище. Оказалось, он инсценировал смерть, чтобы оторваться от Хранителей. И теперь он звал нас на плато Путорана — туда, где, по легендам, находилась Гиперборея, прародина всех цивилизаций. Где под вечной мерзлотой и базальтовыми скалами скрыт «Колодец Тартара» — расщелина, уходящая на километр вглубь. Где, по словам советского геолога Кравченко, до сих пор живут потомки тартарийцев, сохранившие технологии и память.

Я не хотел ехать. Честно. Мне было страшно. После всего, что мы пережили, мне хотелось тишины, архива, кошки Бенедикта и забытья. Но Алиса сказала: «Если мы остановимся сейчас, то всё, что мы сделали, будет зря. Хранители переждут, уничтожат следы, и через десять лет никто не вспомнит о Тартарии. Мы должны идти до конца».

Родион сказал: «Я с вами, даже если там ад».

Соболев сказал: «Я даю деньги и вертолёт».

Алексей (наш крот среди Хранителей) сказал: «Я прикрою».

И мы поехали.

В этой книге я расскажу о том, как мы летели в Норильск, как искали расщелину, как спускались в неё на тросах, как блуждали в подземных лабиринтах, как встретили то, что невозможно описать словами. И о том, что мы нашли там — то, что перевернуло наше представление о мире окончательно.

Я также расскажу о том, как мы потеряли Соболева, как Хранители атаковали наш бункер, как мы дали пресс-конференцию, которая изменила ход истории. И о том, как вернулись в подземный город, чтобы проститься с Ключником и получить последнее послание.

Но главное — я расскажу о том, что мы узнали о природе кристаллов, о происхождении Тартарии и о нашем собственном месте в этой вселенной. Потому что ответы, которые мы нашли, оказались гораздо страшнее и гораздо прекраснее, чем мы могли вообразить.

Я не знаю, поверите ли вы мне. Но я клянусь: всё, что здесь написано, — правда. Даже если она похожа на бред сумасшедшего.

И ещё. В этой книге есть главы, которые мне тяжело было писать. Они о смерти. О предательстве. О выборе. Но без них история была бы неполной.

Так что пристегните ремни. Мы отправляемся в самое глубокое путешествие.

Лев Гартман, архивист-ренегат

Москва — Норильск, январь 2025

---

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1, в которой мы летим в Норильск, обсуждаем Гиперборею и вспоминаем, что полярный день уже кончился, а также пьём ужасный кофе в аэропорту

Самолёт «Аэрофлота» Москва — Норильск вылетел в семь утра, когда над столицей ещё висели сумерки. Мы сидели в бизнес-классе — Соболев не поскупился — и смотрели, как за окном темнота сменяется розовым рассветом, а потом снова темнотой.

— Полярная ночь, — сказал Родион, глядя на часы. — В Норильске сейчас солнце не встаёт вообще. Только сумерки на пару часов. Настроение — как в склепе.

— Депрессивное место, — заметила Алиса. — Город, построенный заключёнными. Где дышать нечем из-за выбросов комбината. И где под землёй — вход в рай?

— Или в ад, — поправил я.

— Ты всегда пессимист.

— Я реалист.

Мы замолчали. За окном проплывали облака, потом тундра, потом горы. Я достал дневник Кравченко — тот самый, который передал нам Ключник перед отлётом. Перечитал последние записи.

«15 августа 1978 года. Мы разбили лагерь у расщелины. Глубина — около километра, если верить эхолоту. Стены отвесные, порода — базальт. Но на глубине примерно ста метров начинаются слои зелёного камня. Того самого, о котором я слышал легенды. Значит, легенды не врут».

«20 августа. Мы спустились на тросах на глубину двести метров. Там — горизонтальная пещера. Стены покрыты рунами. И свет. Зелёный, пульсирующий свет. Источник — в глубине. Мы не пошли дальше — испугались».

«25 августа. Сегодня я спустился один. Прошёл по пещере около километра. В конце — огромный зал. В центре — колонна из зелёного кристалла, высотой с десятиэтажный дом. Она пульсирует. И вокруг — фигуры. Не статуи — они двигаются. Роботы? Люди в скафандрах? Они смотрели на меня, но не приближались. Я закричал и побежал обратно».

«27 августа. Экспедицию свернули. Нам приказали молчать. КГБ изъяло все образцы и записи. Но я сохранил этот дневник, закопав его в тайге. Теперь он у меня. Никому не покажу. Но когда-нибудь правда выйдет наружу. Я верю».

— Кравченко был смелым, — сказала Алиса, заглядывая в дневник через моё плечо. — Спуститься одному, без страховки, без связи. Сумасшедший.

— Или отчаянный, — возразил я. — Как мы.

— Как мы, но без бюджета Соболева.

— И без Родиона.

Родион усмехнулся.

— Я бы на его месте не полез. Слишком рискованно. Но если вы идёте — я с вами.

Ключник, сидевший в кресле у окна, молчал. Он выглядел старше, чем при нашей последней встрече — может, из-за того, что инсценировал смерть и жил в постоянном страхе. Но глаза у него горели по-прежнему.

— Кравченко был моим другом, — сказал он наконец. — Мы вместе учились в геологоразведочном институте. Он рассказывал мне о расщелине за год до экспедиции. Я тогда не поверил. Потом он пропал — не умер, а просто исчез из научной жизни. Его заставили замолчать. А дневник он передал мне перед самым отъездом, в 1979-м.

— Вы поэтому стали Хранителем? — спросила Алиса.

— Нет. Я стал Хранителем, чтобы узнать правду изнутри. И чтобы когда-нибудь её обнародовать. Но система оказалась сильнее меня. Я тридцать лет ждал, когда появится кто-то вроде вас.

— Мы не герои, — сказал я.

— Вы — те, кто нужен.

Самолёт начал снижение. Внизу показались огни Норильска — жёлтые пятна среди чёрной тундры. Город жил своей тяжёлой жизнью, не подозревая, что под ним, возможно, скрыто величайшее открытие в истории человечества.

В аэропорту мы взяли такси до улицы Талнахской, где Ключник снял квартиру. Дверь открыл он сам — седой, сгорбленный, но с живыми глазами.

— Проходите, — сказал он. — Времени мало. За нами уже следят.

— Хранители? — спросил Родион.

— И не только. Местные тоже не любят чужаков, которые суются на плато. Говорят, там гибнут люди.

— Погибли?

— За последние двадцать лет — семеро. Официально — от несчастных случаев. Неофициально — кто-то их убил. Или что-то.

Мы сели за кухонный стол. Ключник разложил карты плато Путорана — подробные, топографические, с нанесёнными маршрутами.

— Расщелина находится вот здесь, — он ткнул пальцем в точку в трёхстах километрах к юго-востоку от Норильска. — Местность дикая. Дорог нет. Вертолётом — два часа. Пешком — неделя, но зимой не пройти. Поэтому полетим на вертолёте, который арендует Соболев. Высадимся у расщелины. У нас будет трое суток на спуск и возвращение. Потом — полярная ночь сгустится, и летать станет опасно.

— Кто ещё с нами? — спросил я.

— Родион и двое его людей. Они уже здесь, в гостинице. Плюс пилот, который не задаёт вопросов. И мы четверо.

— Четверо? Ты же сказал, что не полезешь вниз.

— Передумал. — Ключник усмехнулся. — Когда тебе семьдесят, терять уже нечего. А увидеть то, что под землёй, — дороже любой жизни.

Мы распределили снаряжение. Тросы, лебёдки, альпинистские костюмы, газоанализаторы, камеры, рации, запас кислорода на двое суток. Оружие — пистолеты и ножи. Родион взял автомат.

— Это перебор, — сказала Алиса.

— Там может быть опасно, — ответил он.

— Опасно для кого? Для нас или для того, что там живёт?

Родион промолчал.