Роман Лункин – Мусульмане в Европе: Сосуществование, взаимодействие, межцивилизационный диалог (страница 16)
С 2015 г. в стране началось обсуждение вопроса о запрете ношения хиджабов, а также бурок, вуалей и никабов. Один из швейцарских кантонов — Тичино (итальянская часть страны) — принял такое решение на референдуме в 2013 г. (закон вступил в силу в 2016 г.). В 2018 г. кантон Санкт-Галлен принял аналогичное решение. Подобные законы уже работают во Франции, Бельгии и Голландии[124]. В других кантонах (особенно в Монтрё, где на берегу Женевского озера осели богатые мусульманские семьи) постоянно можно видеть мусульманок с полностью закрытым телом и лицом, даже в жару[125].
Главным аргументом против введения ряда исламских канонов в образовательную систему Швейцарии стало то, что благодаря определённым методам швейцарской школы дети эмигрантов проходят важный путь интеграции в швейцарское общество. Нежелание школьников-мусульман выполнять требования швейцарской школы — основание для отказа в получении швейцарского гражданства
Наибольшие сложности возникают в связи с попыткой внедрения исламских канонов в образовательную систему Швейцарии. Как показывают интервью с кавказскими эмигрантами, образовательная система страны направлена не столько на обучение школьников, сколько на создание системы комплексной интеграции детей эмигрантов в швейцарское общество. В 2016 г. в стране начались дебаты по поводу того, что школьники-мусульмане не хотят пожимать руку своей учительнице, как принято в швейцарских школах. Один из руководителей исламского совета Николя Бланшо считает, что «рукопожатие не является одной из ценностей, закреплённых в Конституции Швейцарии»[127]. Этот жест противоречит религиозным убеждениям мусульман всего мира (нельзя прикасаться к женщине, не являющейся членом семьи). Возглавляющий Собрание глав департаментов образования Швейцарии Кристоф Эйманн заявил: «Мы не должны допускать отклонения от правил по религиозным причинам».
Также школьники-мусульмане отказываются посещать уроки плавания[128]. Иногда они не хотят посещать организованные для всех классов летние и зимние лагеря, что также воспринимается властями как нежелание включаться в швейцарское общество. Уроки плавания и учебные лагеря — неотъемлемая составляющая образовательной системы Швейцарии[129].
Дети северокавказских мусульман, посещающие школу во Франции, сталкиваются со светским принципом образования. В стране запрещены внешние атрибуты религиозной принадлежности в общественных местах, например, хиджабы. В государственных французских школах детям не преподают религию или религиозную культуру. Там преподают философию, на уроках которой детей учат размышлять, формируя личностное миро воззрение[130]. Школа воспитывает в детях понятие о том, что религия — дело частное, и она не должна быть частью общественной жизни Франции.
Именно это не нравится французским мусульманам в школьном воспитании. Во французском законодательстве главенствуют принципы светскости и равенства, в том числе равенства всех религий. Именно этот принцип не позволяет относиться к различным религиям по-разному. Одно из следствий принципа светскости — непризнание государством ни одной религии. Все религии имеют право на существование, но ни одна из них не признаётся официально.
Во Франции и Швейцарии северокавказцы не носят ни национальной, ни исламской одежды, а пользуются обычной, европейской. Северокавказские девушки и женщины, будучи практикующими мусульманками, носят платки. Чеченцы соблюдают посты, не едят свинину и не употребляют алкоголь. Пища — важный атрибут сохранения своей культуры в эмиграции: чаще всего мигранты с Северного Кавказа сохраняют приверженность к национальной кухне. Большое разнообразие национальных блюд бывает на чеченских свадьбах[131].
На мусульманский праздник Курбан Байрам мигранты-адыги во Франции делают национальный суп ашрык, для которого нужно 7 злаков (зёрна белой кукурузы, три вида фасоли, перловая крупа, пшеница шлифованная, рис, пшено) и вяленое мясо, сохранившееся с прошлого Курбан Байрама. Разносят мясо среди всех северокавказских мусульман (раньше сырое, в настоящее время — чаще приготовленное).
Во многом домашняя жизнь северокавказских мигрантов наполнена скорее этническим, нежели исламским компонентом[132]. Традиционные танцы — важный атрибут этнической идентичности в эмиграции. Во время праздничных встреч танцуют все: и девушки, и юноши, и мужчины, и женщины[133].
Северокавказские мусульмане во Франции и Швейцарии совершают мусульманский обряд венчания — некях: они идут в дом к мулле или он приходит к жениху и невесте. Северокавказцы редко оформляют брак в мэрии. Жених выплачивает родителям невесты небольшой калым (примерно 200-500 евро). На северокавказских свадьбах во Франции народные традиции присутствуют редко. У адыгов, осетин и других народов, за исключением чеченцев, свадьбы проходят в ресторанах, национального компонента практически нет (кроме отдельных блюд)[134].
Свадьбы чеченцев — одно из главных событий их жизни во Франции и Швейцарии. На такие мероприятия приглашают от 300 до 500 чел. Сохраняется традиция ввода невесты в дом: для этого расстилают бараньи шкуры, жених обращается к старшим из семьи невесты, просит его простить, что забирает невесту, жених и невеста убегают понарошку и т.д. На свадьбе невеста вместе со своей подругой стоит в углу залы. Жениха на свадьбе нет. Во Франции и Швейцарии на чеченских свадьбах продолжают устраивать раздельные столы для мужчин и женщин (у других северокавказских народов эта традиция ушла в прошлое). За каждым столом — свой тамада (у других северокавказцев один тамада для всех столов)[135]. Сохраняется роль «танцевального тамады», который с помощью палочки выбирает тех, кто будет танцевать следующий танец[136]. Блюда на чеченских свадьбах во Франции национальные: жижиг-галнаш, плов, лепёшки с творогом, сыром, мясом. Приглашаются национальные артисты (из Чечни или из Европы; известно, что такие музыканты есть в Страсбурге).
Похоронные традиции мусульман Северного Кавказа во Франции и Швейцарии практически не воспроизводятся, поскольку всех умерших стараются увозить на родину, а в эмиграции проводят лишь поминки, для которых готовят ритуальные блюда, например, лакумы. Их разносят в дома семей северокавказских эмигрантов. Когда мусульманин ест лакум, он читает дуа — молитву за покойного[137].
Анализ исламской жизни северокавказцев во Франции и Швейцарии свидетельствует о том, что религиозный фактор по-разному проявляется в механизме адаптации эмигрантов к европейской жизни и культуре. Для некоторых ислам вообще перестаёт играть роль. Такие эмигранты адаптируются к новой жизни, находя для себя различные способы интеграции в новое общество. Другие, их меньшинство (главным образом это подростки), начинают исламизироваться, а подчас и радикализоваться. Для таких эмигрантов ислам выступает своего рода психологическим инструментом, своеобразной адаптацией к жизни в Европе. Подобные мусульмане, к сожалению, слабо интегрируются в европейское общество, не живут его интересами. Они ограничивают свой образ жизни небольшим, и подчас радикальным, мусульманским сообществом, противопоставляющим свои ценности государству, в котором живут новые граждане. В жизни такого меньшинства ислам играет существенную роль. Поскольку сейчас ислам используется многими мировыми игроками как политический инструмент, из бытовой жизни северокавказских мусульман он переходит в их политическую жизнь, поставляя для мирового терроризма новую молодёжь.
Часть 2. Политика безопасности. Борьба с экстремизмом
Глава 7. Ислам и республика во Франции
Насколько ислам совместим с республиканскими ценностями, какое будущее ждёт Францию в связи с возрастающим числом граждан, исповедующих эту религию, существует ли так называемый «французский ислам» — эти вопросы волнуют как философов и религиозных мыслителей, так и политиков, журналистов и обывателей. Для оценки положения ислама и возможностей интеграции мусульман во Франции необходимо понимать, какой тип сообщества представляет собой французское государство, какие основания заложены в республиканский проект и насколько присутствие ислама может повлиять на пересмотр универсалистской модели гражданства.
После революции 1789 г. именно во Франции возникает гражданское понимание нации как политического сообщества. Фундаментом общественного консенсуса становятся разделяемые всеми членами общества гражданские ценности: единство и неделимость нации, равенство всех перед законом, уважение прав и свобод личности, закреплённые в Конституционном договоре. Согласно республиканской модели именно лояльность всех членов общества нации как единому и высшему политическому образованию и нейтральность самого государства способны обеспечить единство и солидарность всех её членов. Нация и государство в данном случае синонимы. В современной французской политической традиции нет определения нации через этничность. Нация — это сугубо политическое образование гражданского характера. Этот принцип обеспечивает, с одной стороны, открытость республиканской модели гражданства к приёму новых членов, и в то же время её ограниченность с учётом возрастающего многообразия европейских сообществ и растущего числа мусульман.