Жаль, что я все-таки не физрук. Ну что ж – расскажу сам.
В полдневный зной я лежал в пыли, на чужой земле, в полусне.
Я думал – придут, но они все не шли. Два осколка были во мне.
Первый-то осколок – в левой ноге, и в общем-то, не беда.
А вот второй, извиняюсь, на «ге»– в животе, повыше бедра.
И вот я лежу и час, и другой, и сумерки настают.
И хрен с ней, думаю, с левой ногой, но похоже на полный каюк.
А тут еще, главное, рядом их аул. Найдут – и привет матерям.
И, значит, я вот сомлел и уснул. Ну, сознание потерял.
И снится мне, значит, как будто пришли и вытащили меня.
Больничка в Ташкенте. Урюк, киш-миш и прочая там херня.
А тут и дембель. Самолет в Москву. Пересадка. До Калуги – тутусь.
И я, как ни в чем не бывало, живу. И даже в педвузе учусь.
И вот проходит много лет. Двухтысячный год настал.
И я – учитель, но в классе нет никого, кто бы этот стих прочитал.
Надеюсь, понятно тебе, Кольцов, что я этим хотел сказать?
И учитель Строгов напряг лицо. Но класс продолжал молчать.
И по окну барабанил дождь, и уже становилось темно.
И улыбался с плаката вождь, заглядывая в окно.
Ам
Тлетворное блеянье по телевизору, а иногда
Вилянье тлетворное куцым собачьим хвостом —
Левонтии всякие брешут. Идет караван,
Хоть кэмел устал и облез, и подсел на иглу.
Да он, говорят, вообще не верблюд, а канат.
На даче не спят, принимают обмытых гостей.
Язык отварной достают из коробки с говном.
Досадною мелочью нагло бренчат у бомжей
Под носом, считают копейку, у. е. берегут,
А ведь, говорят, он не доллар вообще а манат.
Заложники плачут, кричат террористам: «Акбар!».
О скидках своих объявляет АО Абырвалг.
Юрлицы ликуют – повсюду настал Опердень.
По всякой программе читает стихи Енфраншиш,
А ведь, говорят, он великий и брянский поэт.
Когда я был маленький, был Голубой Огонек —
Там песню о главном спивал нам певец Басаврюк,
Той песне внимали и зайцы, и свиньи, и весь
Сплоченный Великою Русью крылатый Народ.
И строил то куры, то ковы. А ведь, говорят,
В алтайских пещерах старик со старухой живут,
Скребут по сусекам, пекут из поскребков детей:
То выйдет Лобков, то Бобков. И в полночной тиши,
Когда все линоры с людмилами ждут женихов,
Бобков и Лобков устремляются вместе туда,
Где брешут несытые псы на щиты и мечи,
Где ходит сам-друг Якубович, лихой генерал,
Где вертится споро Фортуны слепой колесо.
И вертятся в нем до упаду Бобков и Лобков,
А лисы и волки уныло роняют слюну.
***
Ты есть, пацан, тот, кого ты ешь,
Те, кто тебя съедят, тоже поимеют вещь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
