Роман Кузнецов – Хранитель Врат (страница 37)

– Макс, ты гений! – воскликнул Бригадир. – Мы можем набрать поплавков, сделать из них колокола и расставить их через двадцать метров. Пронырнул, глотнул кислорода и плыви дальше.

– Здорово! Гениально! – воскликнул Макс. – Вот слова, порожденные самой мудростью и сестрой ее – проницательностью! Как долго ты плыть собрался? Куда? Ты знаешь?

– Нет, – признался Бригадир. – Но не думаю, что придется грести больше ста метров.

– Думает он. А если нет? Да и сто метров – это очень много. Вы понимаете, что это дорога в один конец?

– Туда по течению. С куполом доплывем.

– Вот вы оптимисты! Сто метров – это минимум две минуты, если плыть, и четыре, если не плыть. Какая там глубина? А рельеф? Ты знаешь? Пройдет твой купол? Если он маленький, то воздуха там нет. А если большой, то не пройдет. К тому же стоит купол чуть наклонить, из него воздух выйдет! А потом, что, если больше плыть надо? Что, если нет там выхода? Назад уже не приплывешь.

– Назад можно на веревке. Мы нашли два мотка. Проверить только надо.

– Вы совсем с ума посходили. Семьдесят лет прошло. Это не шутка! Ни одна веревка не продержится.

– Я думаю, стоит рискнуть, – серьезно сказал Рахман. – Я готов попробовать.

– Предлагаю подготовить два купола, – оживился Бригадир. В его голосе появились нотки азарта. – К одному привязываем корзину. Вывешиваем на ноль и отпускаем по течению метров на тридцать. Со вторым Рахман ныряет как можно дальше. Мы контролируем за веревку, потом вытаскиваем его обратно. Даже если нахлебается, реанимируем. Минут пять вполне допустимо.

– Я тоже думаю, что рискнуть стоит, – вставил свое слово Крот. – Идея с промежуточным колоколом мне нравится, по крайней мере, позволяет обследовать первые метров пятьдесят дна. Тем более что маски есть и фонари еще работают.

– Парни, опомнитесь! – воздел руки к небу Макс. – Какая веревка? Она гнилая вся. Наверняка не выдержит. Это раз. Река – это вам не бассейн, дно неровное, русло извилистое. Веревка обязательно зацепится и будет мешать. Она же нас и утопит. Это два. Ну даже если туда кто-то еще проплывет, то обратно мы его не вытащим, даже если в сознании будет. Он обязательно где-нибудь да зацепится. Факт. Это три.

– Я полагаю, что там дно ровное и почти по прямой, иначе ящики было бы тяжело тащить. Либо ниши перевалочные есть, где груз перецепляли.

– Ну, предположим, ниша. Это значит, нам всем надо в нишу, а потом уже из нее дальше. Это если мы разведаем точно, а в разведку все равно должны все идти, ибо все должны сидеть в этой нише, чтобы вытащить того, кто будет дальше разведывать. Но это нереально, мы замерзнем. Вода четыре градуса. Десять минут – и труп.

– Ты нагнетаешь, – возмутился Крот. – Не десять, а пятнадцать. Может, там пещера какая, может, там обсохнуть можно.

– Да, и баня там походная стоит, и пиво с раками. Зачем такое говоришь? Зачем обнадеживаешь себя и нас? Зачем бросать гнилой мост надежды через зыбучие пески отчаяния?

– Насчет температуры Макс прав. Я не подумал, – угрюмо произнес Бригадир. – Получается, у нас вариантов нет. Только дорога в один конец, на авось.

– А может, проще назад, благоразумные наши?

– Назад не пойдем, – хмуро ответил Бригадир. – Дороги не найдем. И батарей хватит еще часов на шесть, не больше. Правда, ХИСы еще остались, но это несерьезно, сам знаешь. Так что времени у нас немного.

– К тому же они рядом, – вклинился Рахман. – Я не знаю, кто и где конкретно, но чувствую, что рядом, и оно серьезное. Немецкий колдун не зря эту пещеру своей цитаделью выбрал. Здесь должно быть и до врага близко, и выход рядом. Отсюда он ушел в свой последний поход. Он был довольно сильным магом. При нем один или несколько помощников, тоже маги. Он хорошо знал врага и готовился, он был уверен в успехе и проиграл. Можно только гадать, чего он хотел и чего добился, но живым он оттуда не вернулся. Факт. Его помощники убегали в спешке. Добили раненых и лишних свидетелей и слили. По воде. Потому что по суше – смерть. Я им верю.

Рахман встал, обвел всех внимательным взглядом и произнес:

– Я – Хранитель. Борьба с Навью – моя работа, и теоретически я сильнее любого мага. Но то, что нас преследовало, очень сильно. В этом теле мне с ним не справиться, по крайней мере сейчас. Уходя по суше, мы попадем в логово Зверя и будем играть по его правилам, на его земле, где он был запечатан много лет, где он силен. Это верная смерть, причем для вас это может быть хуже, чем просто смерть. Намного хуже, поверьте. Сейчас он нас потерял, не видит, но ищет и сильно злится. Пойдем обратно – нас прикончат в ближайшей калибре. Так что нам остается только вода. Даже если утонем, мы всего лишь умрем. Это не страшно, поверьте. Я уже умирал, это легко и даже приятно. Многие сознательно остаются в мире Нави, не хотят перерождаться, ибо возможности там безграничны. Но я не думаю, что мы утонем. С колоколами мы проплывем сто – сто пятьдесят метров без выхода на воздух, а это очень много.

– И там должны быть ниши, – перебил Рахмана Бригадир.

– Должны быть. Именно по тем причинам, по которым ты, Макс, не хочешь попробовать. Они сюда ящики притащили и отсюда с ящиками ушли. Это значит, что дно широкое и ровное и что есть выход на поверхность, где можно прикрепить рельсы, по ним веревка шла, к которой крепили ящики. Хоть течение не сильное, ящики против него хрен дотащишь.

Бригадир в волнении вскочил и активно размахивал руками, стараясь придать своим словам большей убедительности.

– А даже если нет, то с колоколами мы покроем метров сто – сто пятьдесят. На таком длинном участке обязательно должна быть ниша. Шансы на это процентов семьдесят, а при таких раскладах я лично всегда играю.

– Мы замерзнем, Бригадир, – угрюмо возразил Макс, но уже с меньшим энтузиазмом. – Вода очень холодная, как в проруби. Мы, буряты, зимой купаться не любим. Холодно нам, заболеть можно.

– Так от фрицев два или три гидрокостюма осталось. – Бригадир хлопнул себя по лбу. – Не знаю, насколько они рабочие, но выбери себе что-нибудь. Все же легче.

– Ну, ежели в гидрокостюме, тогда другое дело, – всплеснул руками Макс. – В костюме-то и потонуть краше. И труп красиво смотрится, сожрут не сразу. Что же ты раньше молчал? Про то, что вход завален, не забыл упомянуть, а про главное умолчал.

– Кончай ерничать, – сердито перебил Крот. – Ясно ведь, что нырять придется, нет другого пути. Даже тебе ясно. Перестань придуриваться, давай в конструктив.

– Какой конструктив. Слепцы! Тут один деструктив сплошняком, глаза разуйте. Мы либо потонем, что наиболее вероятно, либо замерзнем, либо помрем под завалом. Поскольку разобрать его у нас нечем.

Макс торопливо оглядел всех и остановил умоляющий взгляд на Кроте, схватил его за рукав и затараторил, глядя прямо в глаза другу:

– Крот, дружище, ну ты хоть послушай! С этим повелителем теней все ясно, да хранит Господь отечественную медицину. Бригадир, похоже, тоже нездоров. Может, заразился, может, просто устал, но человек в здравом уме не даст себя каленым железом под хохлому расписывать. Но ты, Крот, ты же нормально соображаешь пока, да укрепится твоя нервная система. Ты-то должен понимать, что это самоубийство. Да, тремя разными способами, но финал один. И он очевиден.

– А по-моему, Макс, ты просто не умеешь плавать, оттого и поешь. Безусловно, риск есть, но он оправдан. Нам вряд ли плыть больше ста метров. С колоколами не утонем. А за пять минут не замерзнем. А насчет завала… так мы лом возьмем с собой. Заодно и согреемся. Я еще помню, Пиксель тогда говорил, что завальчик жиденький, разобрать можно, но незачем. Мол, там все равно вода. Так что давай, хорош ныть и давай думать, как плыть сподручней.

– Мышь печали грызет рахат-лукум моего сердца. Мой лучший друг заболел. Заразился сотрясением головного мозга. Он не хочет слышать голоса разума, а хочет верить в сказку, как ребенок. С вами невозможно разговаривать. Я вынужден уступить грубой силе.

Макс насупился, демонстративно опустил голову и замолк.

– Вот и славненько, – хлопнул Макса по спине Бригадир. – Вот и договорились. Я рад, что ты понял.

Последующие несколько часов были посвящены подготовке к эпической подводной одиссее. Рахман с Бригадиром приволокли остатки немецкого скарба, собрали поплавки, чехлы, прочий хлам. Крот с Максом проверили найденную веревку, перетрясли каждый сантиметр, вырезали гнилые и сопревшие участки. К их удивлению, около трети осталось в рабочем состоянии. Из нее сделали несколько фалов, самый длинный из которых составил около двадцати пяти метров. Затем из поплавков и металлических частей ящиков соорудили купола, причем конструкцию придумал Макс. Это он предложил распаять поплавок и соединить части хитрым образом с помощью каркаса из гвоздей и запаять это обратно. Таким образом, в получившуюся кастрюлю можно было засунуть голову целиком. Макс лично произвел все эти сложные операции. Швы получились не очень ровными, но прочными, надежными и, главное, абсолютно герметичными. Оказалось, что его отец работает автослесарем, в основном по жестянке. Макс с детства помогал отцу в гараже и довольно неплохо умел лудить, паять, варить, выгибать и сращивать. Крот изготовил из остатков чехлов для ящиков сетки и обвязки для груза, необходимого, чтобы колокола смогли погрузиться под воду. Потом Бригадир и Рахман провели испытания изготовленной конструкции, по результатам которой пришлось внести серьезные изменения в механизмы крепления сетки, поскольку для того, чтобы погрузить колокол в воду, пришлось забить ее камнями до отказа. Конструкция получилась громоздкой и неустойчивой, настолько неуклюжей и неповоротливой, что могла застрять в первом же повороте. А еще в нее очень трудно было просунуть голову. Вернее, просунуть было можно, но только под углом и с риском перевернуть колокол.