Роман Костенко – Арена: Уровень первый (страница 45)

Я ушел, оставив Кальку играть в спецагента. Не знаю, что с ней сделают, если заметят, но мне было уже все равно. Я каждый раз в такие моменты старался напоминать себе, что у меня у самого хватает проблем, с которыми я буду всю жизнь мучаться. Не надо мне вмешиваться в чужие дела. Возможно, этому принципу только Гордон противоречит, потому что у нас весьма схожие цели.

Когда я покидал рынок, то неожиданно для себя увидел в толпе Медведя. Он прогуливался между продуктовыми рядами, делая вид, что выбирает что-то. Я же понимал, что он не случайно встретился на моем пути.

— Одними тропками ходим, Медведь, — поприветствовал я его.

— Наши судьбы уже тесно связаны.

— Да уж. А сплели мы их, когда я и Малента отвесили тебе знатных звездюлей.

— Застали врасплох. Ничего более.

— Да-да, — я усмехнулся его отмазке. — Кстати, спасибо за броню. Приятный подарок. Только я не понял, как вы легализовали спонсорскую помощь?

— И не надо тебе пока знать эти схемы. Радуйся, что получаешь такую помощь.

— Я радуюсь. Но… За каждую спонсорскую помощь всегда платят в двойном размере.

— Ты разве еще не понял смысл нашего с тобой сотрудничества? Мы помогает тебе не за конкретную услугу, а потому что ты постепенно становишься частью нас. Ты также выполняешь наши поручения по той же самой причине. Часть команды.

— Ага, часть корабля. Что ж вы, мистер Джонс, не предупредили, что я уже вливаюсь в вашу дружную компашку. Я бы торт купил, отпраздновали бы.

— Тебя что-то не устраивает?

— Пока меня не устраивает только неведение. Из всей вашей компашки я только с тобой и вижусь.

— Ах да, ты все о том же. Что ж, я разговаривал с Энди. Он готов будет с тобой встретиться, когда ты перейдешь на второй уровень.

— Ну, это хотя бы уже что-то определенное. А то все вилами по воде водили и размытые узоры выдавали за прекрасные картины будущего.

— Не нассы в эту воду, Виктор, иначе никакого будущего у тебя не будет. Удачи в предстоящем бою.

Медведь ушел в свою сторону, а я в свою.

Я спокойно добрался до лудуса и принялся заниматься своими делами, ну или другими словами – ничего не делать. Время шло, а Кальки, как не было, так и нет. Солнце уже давно зашло за горизонт и луны одаряли планету своим серебряным светом. Я сразу подумал, что приключения Кальки завели ее в какую-то очень неприятную, болезненную или даже смертельную ситуацию. Жалко, конечно, было бы потерять потенциального бойца против императора, но я не хочу ни о ком заботится, кроме себя. И, возможно, еще Малики. С ней у меня как-то совсем все сложно стало.

Кто мы с дроу друг другу сейчас? Мы поговорим слова ласки, что хотим быть друг с другом, но тем не менее наши отношения никуда не двигаются и не развиваются. Это похоже на то, как в детстве я мнил себя взрослым и общался с девочками со своего класса или школы. Тогда мы тоже были себе на уме и делали вид, будто у нас отношения. Целовались за гаражами, щупали разные места друг друга, но ничего дальше не двигалось, потому мы даже не думали о чем-то большем. Но сейчас я думаю. Еще как думаю. Ее тело совершенно. Оно манит всегда. На тренировке она скрывает себя под всеми теми тряпками, которые положены призывателю, но когда мы остаемся наедине в моей или ее комнате, то она всегда сидит практически в нижнем белье. Может это стоило расценивать, как призыв к действию? Мало ли какие стандарты секса у дроу.

В любом случае, несмотря на отсутствие секса, я понимал, что с этим нужно что-то решать. В нашем с ней продвижении к нашим целям нам будет все время мешать наши личные неразберихи. Я не буду даже думать в стиле безвкусных фильмов, где главные герои говорят друг другу, что должны расстаться, чтобы не мешать их великим миссиях. Хрень полная. Я хочу быть с ней и я буду с ней.

Я решил не откладывать это в долгий ящик и сразу же отправился к Малике в комнату. Она лежала на животе, оголяя свои ножки, и читала книгу. Вдвойне соблазнительно.

— Можно? — спросил я, чуть приоткрыв дверь.

— Да, заходи, — она сразу отложила книгу и села на край ее лежанки. — Я ждала, что ты придешь, чтобы поговорить.

— За этим я и пришел.

— Я хочу поговорить о том, что между нами происходит. Я не давила на тебя раньше, потому что все время думала, что вдруг ты не забыл еще Маленту или она слишком сильно запала к тебе в душу, что там пока нет места кому-то еще.

— Что? Малента? Мы были вместе, да, но недостаточно долго, чтобы убиваться по ней долгое время. Она была хорошей девушкой, но ты полностью ее затмила.

Малика улыбнулась и убрала прядь волос за ухо. Я ее смутил и сейчас она выглядела, как юная девочка, которая впервые познала комплименты.

— И что будет с нами дальше?

— Знаешь, в самом начале, когда нас только привели в лудус, я все время думал, что ты сторонишься людей, потому что ты такая вот опасная и жестокая одиночка, но теперь… Теперь я вижу, как ты переживаешь за всех. Ты чуткая и ранимая девочка, которая в силу обстоятельств выросла в жестоком мире. После каждого твоего боя, ты переживаешь об убитом тобой противнике. Теперь я понял и принцип твоих контрактов, где ты сперва изучаешь жертву, чтобы убедиться, что он заслуживает смерти. Мне недостает этих качеств. Ты моя путеводная звезда. Я хочу быть с тобой вопреки всему, что уже произошло и произойдет в будущем.

По щеке Малики потекла слеза. Чем дольше я говорил, тем больше становились ее глаза и еще больше вытекало из них слез. Она бросила мне на шею, когда я закончил говорить. Ее руки сжимали меня очень крепко, будто боялись, что если они меня отпустят, то отпустят навсегда.

Я не стал больше ждать. Мы должны были слиться воедино этой ночью. Я поцеловал Малику и медленно, неспеша уложил ее горизонтально на лежанку. Она поддавалась всем мои движениям. Поэтому я не стал останавливаться и снял с нее верхнюю накидку, оголяя ее грудь. Сразу за этим я снял ее шорты, в которых она всегда находилась в своей или моей комнате. Она была абсолютно обнаженной. Я поспешил снять с себя всю одежду, чтобы не заставлять ее ждать, ибо мне казалось, что она немного смущается. Сняв с себя всю одежду, я сразу лег на Малику сверху и вошел в нее и этой ночью наши отношения стали настоящими.

Глава 24

И зачем нужно было долго ждать, чтобы это случилось? Мы с Маликой теперь официально пара и я пока не понимаю, как мы должны себя вести. Наверное, это хороший знак. Когда я был с Малентой, то я даже не задумывался над этим вопросом, потому что не особо представлял наше с ней будущее. Да, надо было под одеялом по ночам, а в остальное время… Опять же да, мы друг друга поддерживали, подбадривали, но все это преподносилось с каким-то сексуальным подтекстом. Сейчас же с Маликой… Ай, да ну его, будь что будет.

Утром я проснулся раньше Дроу и ушел в обеденную зону, чтобы пораньше позавтракать и поговорить с Калькой, так как она обычно просыпается еще до рассвета. Но я просидел в одиночестве почти до самого завтрака и Кальки нигде не было видно. Странно…

Когда все гладиаторы поднялись в обеденную зону, то я увидел ее – Малику, которая выходила из лудуса и улыбаюсь, когда нашла меня глазами. Она одновременно спешила ко мне и медлила. Я понимал, что она хотела быть рядом со мной, но предчувствовала этот неловкий разговор после первого секса. Ей богу, мы как подростки…

Но Малика не успела дойти до меня, стражники ее опередили. Они появились из неоткуда и силком потащили меня к господину. Манерам этих ребят точно не научили. Они не стражники, а пыточники какие-то.

Господин был мягко говоря не в духе. Он рвал и метал по всему своему кабинету, перебирая варианты в слух, что же могло случится. Из его хаотичных выкриков я услышал: Калька, тварь, паскуда и где ее черти носят. Само собой я уже понимал, что дело пахнет жаренным и сейчас с меня будут спрашивать по полной.

— Виктор! Где эта сколькая девка?

— Кто? — я пытался разыграть непонимание.

— Калька! Вы вчера ушли в город вместе, но ее до сих пор нет в лудусе. Она не возвращалась.

— Я ей не мамочка и не папочка, чтобы следить и заботиться. Мы дошли вместе до города, это так. Там я ушел в магазин к Кадзиту тратить свой билет. Когда я оттуда вышел, то Калька шла за своим братом, которого увидела в толпе.

— Братом?

— Да, она должна в следующем бою биться против своего сводного нагульного брата на арене. Она его ненавидит, так что ей этот бой будет в радость, если вы переживаете, что она из-за этого сбежала. Я ее догнал и мы увидели, как ее брат покупает свитки заклинаний третьего уровня.

— Ему не должны были продавать такие свитки. Либо Калька что-то напутала, либо…

— Либо он решил сжульничать. Именно. Но на этом я Кальку покинул. Я вернулся в лудус, а она сказала, что хочет еще за ним понаблюдать, чтобы разобраться, в чего еще от него можно ждать в бою.

Господин какое-то время молчал. Он подошел к балкону и посмотрел вниз на тренировочную площадку. Я не знал и даже не догадывался, что сейчас происходило в его разуме, но понимал, что его настроение переменилось. Его лицо приняло снова человеческий оттенок, вены на висках больше не пульсировали и стало очень тихо.

— С одной стороны, ее решение верное. Когда противник жульничает, то нужно знать до каких пределов доведет его наглость. С другой стороны, ты должен был мне сразу все рассказать, чтобы я как-то подстраховал Кальку.