Роман Костенко – Арена: Уровень первый (страница 40)
— Да, господин, я готов выйти сегодня на арену в реплике доспехов императора против заключенных, что одеты, как воины Митгарда. Но у меня есть пожелание.
— Пожелание? Сначала подлизался, а теперь хочешь поиметь? Ну давай, говори свое пожелание.
— Я хочу выйти на арену один.
— Один против шестерых? Я не буду тобой так рисковать. Ты самый перспективный боец моего лудуса.
— Вы верите в богов, господин?
— В богов? Верю, конечно. В Столице нет идиотов, что имеют наглость не верить в богов.
— Они привели меня в ваш мир. Они давали мне выжить в каждом бою, в котором казалось, что уже нет надежды. Они дали мне шанс сегодня, чтобы решить для себя, кто я: гладиатор или никчемный митгардец. И я хочу доказать, что я не просто гладиатор, я Митгарский зверь, которого не остановят даже шесть противников. Если боги хотят меня испытать, то я пойду им навстречу и усложню себе задачу, чтобы у них больше не было сомнений по поводу меня.
Господин посмотрел на меня, как на безумца. Но его взгляд постепенно сменился на задумчивый.
— Боги и так уже далеко тебя завели. Не думаю, что они задумали избавиться от тебя такой мелочью, как шесть преступников. Но у меня тоже есть пожелание. Когда ты убьешь последнего преступника, одетого, как твой соотечественник, то после этого ты полностью посвятишь себя сражению на арене. Ты перестанешь вести себя, как дикий митгардец и будешь учиться, тренироваться, сражаться и побеждать. Это станет твоим кредо, пока ты не достигнешь чемпионства моего дома и всей арены.
— Я согласен, господин.
Мой ответ поднял настроение господина до небес. Он сразу же выдал мне реплику доспехов и повез меня в город на арену. Там я услышал, как толпа скандировала мое имя. Я даже не думал об этом, что этот бой поможет мне заполучить еще больше любви толпы. Участие в уровневых играх — это, конечно, хорошо, но это будет первый бой, где я участвую не для своего продвижения по карьере, а для продвижения своего имиджа. Если я покажу сегодня красивый бой, то буду еще более востребованным гладиатором и на втором уровне меня могут приглашать знатные особы на свои игры.
Я выходил в центр арены под оглушающий гул толпы. Они кричали, топали ногами, хлопали руками… Для меня это было, как шум моря поздней осенью – успокаивает и в тоже время заряжает энергией. В такие моменты я всегда думаю, что готов совершить любые подвиги.
Напротив меня вышли преступники в военной форме Митгарда. Бледно-желтая пятнистая форма, разработанная для бойцов спецназа в пустынной местности, где вокруг только песок. Даже оружие им выдали тоже, каким сражались и мы при нападении императора на нас: винтовки, автоматы и пистолеты. Я изначально не совсем понимал, как мне против этого сражаться мечом, но господин решил этот вопрос. Перед моим выходом на арену дал два свитка заклинаний, которые мне помогут в бою. А также несколько зелий, которые я сразу же выпил.
Местные преступники не особо умеют стрелять из огнестрельного оружия. Им прямо перед боем показали, как это работает, но никто не верит в их меткость. Даже те, которые были лучниками не могут похвастаться точными попаданиями стреляя железными пулями. Чтобы немного их рассредоточить, я сразу же выпустил в их сторону магический смерч. Он устремился на преступников, которые при виде его разбежались в разные стороны. Пока они меняли позиции, я уже со всех ног мчался на них.
Преступники разделились на два отряда по три человека. В один из них я выпустил печать молнии, которая сожгла одного из преступников и обездвижила остальных и кинулся на вторую группу. На всякий случай, когда я приблизился к пока еще полной группе, я за своей спиной поставил стену ветра, которая отражала бы любой урон, наносимый мне с той стороны.
Преступники пытались по мне стрелять, но все равно выходило у них это скверно. В одного из них я выпустил магический шар, а двух других зарубил быстрыми ударами меча. Эти убийства не приносили мне радости, потому что не было почти никакого сопротивления. Преступник, что отлетел от магического шара, пытался встать, но в два больших шага я приблизился к нему и проткнул его грудь. Его палец дернулся и в меня попала шальная пуля. Пробила плечо и как на зло не на вылет. Ну ничего. Терпимо.
Тем временем со спины уже забегали последние двое преступников, которые стреляли в мою сторону, но так и не могли попасть. Я сделал кувырок в их сторону и воткнул меч в живот одного из них. А во второго я выпустил разряд молнии, поджаривая его внутренности.
Тот, которого я пырнул в живот еще был жив. Я поставил его на колени и заглянул ему в глаза. В них я увидел свою жену, что обнимала меня каждый вечер перед сном и шептала на ухо ласковые слова любви. Увидел своих дочерей, что встречали меня у порога каждый раз, как я возвращался домой. Под рев толпы одним ударом я снес преступнику голову, отправляя его и своих воспоминания и чувства в небытие.
— Виктор Галич! — скандировала толпа и я радовался их кличу.
Бой закончился быстро. Было легко и тяжело одновременно.
Когда я уходил с арены, то увидел в толпе Медведя. Он улыбался и кивал мне. Тогда я вспомнил, что мой ритуал еще не завершен. Необходимо внести еще один штрих, чтобы полностью оторвать от себя прежние чувства и морали.
После своего боя, когда уже вернулся в лудус, я взял бутылку вина, что купил по дороге, и пошел в чемпионскую комнату. Клаус стоял на коленях перед каким-то алтарем.
— Я не помешал тебе?
— Я уже заканчиваю. Чего ты хотел? — Клаус поднялся на ноги и посмотрел на меня.
— Я тут поразмыслил немного и понял, что ни разу тебя не отблагодарил.
— Меня не за что благодарить.
— Ты меня обучал, ты меня наставлял. Благодаря тебе я понял суть гладиаторских боев и в целом игр на арене. Я остался здесь отчасти благодаря тебе, поэтому я хотел бы разделить эту бутылку вина с тобой. В знак признательности.
— Я не пил уже много лет, но… — Клаус грустными глазами посмотрел на меня и подошел поближе. — С радостью выпью за твою победу и правильное решение остаться на арене. Ты еще поймешь, сколько в этом чести и славы, без которой настоящий мужчина не может жить.
Я открыл бутылку вина и разлил его по чашам.
— За мою победу и твои бесконечные наставления, — я поднял чашу вверх и прислонил ее к губам, медленно набирая вино в рот, но не глотая его.
Клаус сделал несколько глотков, но потом почувствовал неприятное ощущение и перестал пить. Он схватился за свое горло, опускаясь на колени. Его тело слабело очень быстро и через несколько минут некогда чемпион дома Сатиат лежал на полу мертвым.
Я выплюнул вино обратно в свою чашку и прополоскал рот водой. В малых количествах яд не вреден, но двух глотков достаточно, чтобы остановить сердце. Я ушел из комнаты, прихватив с собой только свою чашу, которую поздно ночью я выкинул за забор с той стороны лудуса, куда никто никогда не заходит.
Глава 22
Буду ли я винить себя за случившееся? Уже второй гладиатор, что проявил ко мне интерес и предложил свою помощь отправился к праотцам. Но если в случае с Малентой я был виноват лишь косвенно, то сейчас вся вина полностью на мне. Сожалею ли я о содеянном? Наверное, нет. По крайней мере я пытаюсь себя успокоить верой в слова Руши, который говорил, что Клаус далеко не такой уж и пушистый гнолл, каким мы все его сейчас видим. Я очень стараюсь убедить себя, что я избавил этот мир от грязного животного, которое готово на любые жертвы ради собственной выгоды. Стоп. Это же очень похоже на мое собственное описание… Придет время, я и от себя избавлю этот мир.
Господин сочинил поистине достойную речь, чтобы проводить чемпиона его дома в последний путь. Он стоял на небольшом помосте перед погребальным костром, а мы, боевые товарищи чемпиона стояли лицом к лицу друг к другу, построенные по обе руки господина.
— Клаус был не просто чемпионом этого дома, он был его основанием для вас всех! Его пример мужественности и отваги давал надежду и отвагу каждому новичку, что ступал за эти ворота, — господин указал на большие ворота, через которые меня когда-то привели в лудус. — Еще ни один чемпион моего дома не умирал в спокойствии в своей комнате. Клаус стал первым. Но надеюсь последним. Только смерть на арене несет в себе сакральное значение. Там, вы словно боги, спустившиеся с небес, чтобы показать всем остальным живым существам, как они должны жить и как должны умирать!
Господин еще долго толкал свои пафосные речи, но я уже не слушал. Это был полный бред, который ко мне не имел никакого отношения. Умереть на арене? Боги? Пусть сам идет и дохнет в песке и пыли, а я хочу остаться живым до тех пор, пока сам не решу уйти из этого долбанного мира.