Роман Костенко – Арена: Уровень первый (страница 31)

— Они вербуют тебя, — сказала Малика, когда я ее разбудил и рассказал, как прошла встреча с Медведем.

— Как это?

— Эта встреча нужна была, чтобы посмотреть на твой настрой, на твою сговорчивость, на то, на какие уступки ты готов пойти, ради своей цели. И самое главное – как можно тобой манипулировать. Они оценивали тебя, как потенциальный инструмент, которым они будут пользоваться, чтобы достичь своих целей.

— Ты хочешь сказать, что по поводу того, что он говорил про равенство – полная херня?

— Не просто херня, а лживая херня. Тебя ловят, как рыбу на вкусного червячка. Ты им нужен до тех пор, пока не будешь мешать или слишком много знать.

— Что это значит для нас с тобой?

— Для меня ничего. Но для тебя это игра в один финал. Если ты согласишься с ними сотрудничать, то обратного пути уже не будет. Тебе не дадут просто выйти. Поэтому ты либо должен сделать все для достижения их цели, чтобы на всем пути ты был для них полезен, либо отказаться прямо сейчас.

— И что будет с твоей миссией?

— Я тогда сама попытаюсь стать частью их организации.

В этот момент я понял, что Малика стала для меня очень дорога. Мы ни разу не спали с ней, даже не целовались и не обнимались, но я не готов ей жертвовать. Хотя на самом деле план просто прекрасный. Если Малика сама внедриться в организацию, то я буду с ними взаимодействовать через нее и добиваться своей цели не рискуя своей жизнью. Но я не мог допустить подобного поворота.

— Нет, это очень плохая идея. Идем дальше так же, как начали.

— Почему плохая идея?

— Потому что может ничего не получится. Меня они уже готовы принять к себе, а с тобой такое уже может не прокатить. Да и не известно, как они могут мне потом мешать, если я им откажу.

— Об этом я не подумала. Ты прав. Если ты готов идти до конца, то это хороший план.

— Я пришел в эту игру, чтобы умереть. Мне терять уже совершенно нечего, поэтому пустимся во все тяжкие и посмотрим, какой результат это принесет.

Малика улыбнулась мне в ответ, но я видел в ее улыбке грусть. Она будто была расстроена моим решением. Только я не понял почему: то ли она переживает обо мне, то ли действительно хотела, чтобы я ей освободил путь и она сама внедрилась в Зеленое пламя. Первый вариант скорее всего верный, потому что если она так сильно хочет вступить в организацию, то со мной ей было бы сделать это гораздо проще. Попала бы туда, как говорится, по блату, по связям, по реферальной ссылке… Не, это уже не то, хоть и суть таже.

Я ушел из лазарета, оставим Малику дожидаться лекаря, который каждое утро давал ей лекарства. Но только я вышел в коридор, как меня под руку подхватил Руша и поволок за собой в укромное место.

— Зеленое пламя, говорите? Я слышал о них. Безумцы, что пытаются разрушить нашу империю.

— Как много ты успел подслушать?

— Достаточно, чтобы считать вас обоих глупцами, которые думают, что умнее и сильнее других. Отбросьте ваши провальные затеи и расскажите все господину.

— Господину? Зачем?

— Он поможет вам избежать мести или просто гнева, когда ты откажешь этим головорезам. Распорядители игр очень влиятельные люди, поэтому господин может договориться с ними, чтобы тебя не трогали.

— Только меня? А Малика?

— Из вашего разговора я понял, что о Малике они пока вообще не знают. И не надо, чтобы узнали. Вы ввязываетесь в опасную игру, которую не потянете.

— Тебе-то откуда знать?

— Я в этом мире гораздо дольше вашего, поэтому слышал и видел такое, о чем ты даже не догадываешься.

— По-моему, они хорошие ребята. Хотят свергнуть императора-идиота со своего трона, изменить принцип существования империи, чтобы она больше не разрушала миры и жизни разумных существ. Сражаются за своих людей, не оставляют их гнить в тюрьме.

— А еще вырезают целые семьи, уничтожают другие группировки и используют все запрещенные вещи в мире, в том числе и проклятый эфир, который напрочь лишает любого своей магии. Они безбашенные фанатики, от которых нужно поскорее избавиться, а не помогать им.

— Спасибо за твои переживания по поводу меня, но я взрослый мальчик и сам разберусь со своей жизнью.

— Я переживаю не за тебя, а за господина. Ты однажды уже подгадил ему жизнь так сильно, что скоро он будет сидеть рядом с нами и питаться объедками, как и все мы, потому что денег на нормальное содержание не будет. А сейчас ты хочешь, чтобы его лудус и вовсе расформировали и господина отправили самого биться на арену. Ты идиот, если думаешь, что у тебя что-то получится.

— Отвали, Руша. Я не стану слушать калеку, который только тем и занимается, что наговаривает на братьев и подливает масло в любой огонь, который видит.

— Я тебя предупредил.

— А я предупреждаю тебя, что если еще раз ко мне сунешься, то я просто убью тебя.

— Если ты не расскажешь господину, то это сделаю я.

— Валяй.

Я ушел от этого проклятого змея подальше. Больше в этот день я Рушу не видел, но раз господин меня не вызывал к себе, то значит он еще ничего не знает о моих планах.

Глава 17

Слова Медведя, что он сказал в последнюю встречу, помогли мне сконцентрироваться на тренировках для победы в следующем бою на арене. Зеленому пламени важно, чтобы я продвигался по уровням, поэтому с их стороны в будущем я смогу рассчитывать на помощь. Именно так я и планирую использовать их. Но что делать, если они потребуют от меня чего-то поистине ужасного? Наверное, я закрою глаза и выполню их приказ. Наверное. Я не знаю. Мне нужно определиться, готов ли я жертвовать всем и каждым во имя своей цели, в которой заключена моя месть императору или мне все-таки важны люди, которые меня окружают?! Я задаю себе этот вопрос снова и снова, но каждый раз не могу на него ответить.

Я старался думать об этих вещах, как можно меньше, чтобы эффективнее тренироваться. Буду решать проблемы по мере их поступления. Так я и пойму, что для меня важнее. Пока что склоняюсь к тому, что месть для меня важнее, учитывая, как легко я позволил погибнуть Маленте. Более того, я не терзаю себя за случившееся.

Каждый мой день был посвящен изнурительным тренировкам. Наставник видел мое стремление и поощрял это своим вниманием. Он мне как-то сказал, что даже у Клауса никогда не было такого настроя и желания к победе, как у меня. Я не знаю цели нынешнего чемпиона, зачем ему десятый уровень и рудиарий, но моя мотивация определенно толкает меня к чемпионству каждый раз, как я выхожу на тренировочную площадку.

Интересное наблюдение я однажды сделал. Никто в лудусе не тренируется ради того, чтобы просто выжить на арене. Каждый из присутствующих идет к своей цели, рискуя жизнью. Другими словами, в этом проклятом месте жизнь стоит не на первом месте. Мы явно сломанные существа, у которых отключен инстинкт самосохранения.

Я, вопреки советам Клауса и Руши, начал сближаться со своими боевыми товарищами. С Маликой мы разговариваем часто, откровенно и по долгу. Бывает до самого рассвета в моей или ее комнате мы увлеченно беседовали друг с другом, будто мы давние друзья. И никакого интима. К сожалению.

С Гордоном мы постоянно тренируемся и ходим в город, с Бардусом часто обсуждаем высокие темы морали, души и внутреннего «Я». Да, как оказалось, это связанные вещи, но не одно и тоже. С Бураном я пью. Тут сошлись стереотипы, что все гномы балагуры и пьяницы. Буран типичный вояка, который ушел от своей семьи на арену просто ради сражений и веселья, что витает в боевых братствах. Ну мне это на руку, ведь этот низкорослый силач настоящий весельчак!

С Александром и Калькой я тоже время от времени общаюсь. Не так открыто и дружественно, но все же общение поддерживаю. Я рад, что прекратились все склоки и ссоры между нами. Это действительно мешало на тренировках. Дух соперничества очень важен в подобных местах, но он не должен быть агрессивным. Агрессии нам хватает на арене, а в лудусе мы все хотим чувствовать себя, как дома.

Из всех этих разных, но в тоже время похожих друг на друга бойцов я выделял на более дружественных и нейтральных. Дружественные готовы помочь мне в любую минуту, а нейтральные только в случае собственной выгоды. И как бы странно это не звучало, но Бардус был именно в нейтральных, несмотря на его речи о взаимопомощи и искренности души. Бардус также, как и я хотел достичь своей цели во что бы то ни стало, поэтому берег свою жизнь и репутацию сильнее остальных. Я бы никогда не попросил его о помощи просто так. Но сам гоблин был другого мнения.

На обеденном перерыве в один из тренировочных дней я сидел один за столом. Так получилось, что я задержался на тренировочной площадке и пришел на обед позже других. Бардус поджидал меня там, чтобы поговорить. Я видел, как его терзали мысли, о которых он и хотел мне рассказать.

— Виктор, позволь с тобой поговорить, — немного неуверенно сказал гоблин.

— Конечно. Присаживайся.

— Благодарю, — он сел рядом и какое-то время еще молчал.

Бардус бегал глазами по столу, пытаясь подобрать слова и выбрать с чего ему начать разговор.

— Помнишь стычку из-за которой нас всех наказали?

— Помню, конечно. На нас еще несколько дней после этого смотрели, как на падаль.

— Неприятное ощущение. Понимаю. Но я хотел поговорить не о лудусе, а о тех людях, с которыми мы сражались. Нескольких из них мы убили, но многие сбежали. В том числе и их вожак.