Роман Костенко – Арена: Уровень первый (страница 26)

Второй же выживший сразу кинулся на меня. Я решил немного спутать его планы и сам атаковал его. Теперь я напирал, а палач защищался. Я видел по его взгляду, что он задумал совершенно другое. Я давил его, как мог, отводя в сторону висящего на дыбе Александра. И когда я подвел палача вплотную, то волосатые гнолльи ноги зажали его шею. Я слышал хруст ломающегося позвоночника. Обмякшее тело палача моментально рухнуло вниз.

— Спасибо, — сказал я.

— Это ты мне говоришь? — удивился Александр. — Это я должен благодарить тебя до скончания веков.

Я улыбнулся краем губ и принялся освобождать его руки. На мое удивление, Александр мог двигать конечностями, будто они у него вообще не затекают.

Я не знал куда идти дальше, но гноллу повезло больше, чем мне и он очнулся после удара до того, как нас завели в эти помещения. Он запомнил в какой стороне выход.

Как ни странно, на звук моего боя с палачами никто не прибежал, хотя дверь в коридор была все время открыта. И даже когда мы с ним блуждали по коридорам, надеясь быстро добежать до выхода, нам на встречу не вышел совершенного никто.

Как оказалось, мы были в каком-то подвале. Александр привел меня к длинной лестнице, ведущей на поверхность. Я взбирался по этой лестнице так быстро, как никогда еще не двигался. Я хотел свободы. Но наверху нас ждал сюрприз.

Когда мы с Александром добрались до поверхности, то увидели целую толпу, что ждали нас. В ее главе стоял тот самый мужик, который пытался скормить меня наглой прожорливой крысе Мурите.

— Ну что ты меня не подождал и нашкодил?! Я же сказал, что скоро вернусь.

— Извини, я не люблю ждать. Сам привык делать первые шаги.

— Мужчина! — он снова заулыбался.

Я уже готов был начать последний бой в своей жизни, но увидел, как позади этой кровожадной толпы появились знакомые лица. Малика, Гордон, Бардус, Буран, Калька и даже Клаус. Все они стояли вооруженные и готовые начать бой не на жизнь, а насмерть. И бой начался.

Глава 14

Не знаю, благо ли то, что за меня заступились другие гладиаторы или проклятие, но и из-за этого события я впал в немилость к господину. После подпольных боев он возлагал на меня большие надежды, а я устроил драку прямо в центре города. Это черное грязное пятно на репутацию лудуса, которое будет очень тяжело смыть. Распорядители уровневых игр все равно продолжат звать на свои бои гладиаторов из дома Сатиат, но вот другие частные игры, которые гораздо лучше оплачиваются, уже будут думать, прежде чем пригласить к себе необузданных зверей под покровительством Сатиата.

Господин был в ярости. Даже чемпион его дома не остался без нравоучительных речей. Да что там! Клаус отдувался за всех, как более опытный и дорогой гладиатор. Потерю всех остальных новичков лудус бы пережил, но вот потерю Клауса… с трудом.

— Еще раз спрашиваю, мать вашу, какого хера вы там все делали с оружием в руках?!

— На меня напали, господин, и я…

— Закрой свой поганый рот, раб! — не знаю что было неприятнее: громкий крик господина, который оглушал, или его слюна, что разлеталась во все стороны. — Вы живете в моем доме! Вы моя собственность! И вы должны выполнять любой мой приказ, любую мою прихоть! Сражаться в городе всегда было строжайщим запретом!

— Ну так накажите нас и дело с концом, — ответил Клаус. По его виду можно было понять, что ему абсолютно все равно, что там орет господин.

— Дело с концом? Ты охерел, раб? Я могу убить всех вас разом и мне никто ничего за это не сделает.

— Ну так убейте. Лучше сдохнуть, чем слушать ваши бабские вопли.

Господин пытался что-то ответить на такую наглость своего чемпиона, но никак не мог подобрать слова, которые описали бы все его негодование. Зато с этим прекрасно справилось его лицо, которое стало бордовым, а на лбу вообще выступили несколько вздутых вен.

— Мы братсво, в котором заботимся друг о друге. Когда нападают на одного из наших, то мы идем его защищать. Все просто.

— Вы всего лишь рабы, которые сражаются на арене ради денег. У вас нет власти даже над собственной жизнью. У вас нет прав и нет желаний, кроме заработка денег для своего господина. Вы безвольные бесхребетные инструменты, которые будут выполнять любой мой приказ. Если я прикажу выйти на арену кому-то из вас и сражаться с другим гладиатором из моего лудуса, то вы без вопросов это сделаете.

— Я…

— Еще одно слово, мразь, и я не посмотрю, что ты чемпион и казню тебя. Я не потерплю никакого бунтарства в моем лудусе. Уясните себе эту вещь, пока не лишись головы. Остались какие-то вопросы?

Никто не ответил на его вопрос. Теперь уже даже Клаус стоял и молчал, потому что ему, как и мне, показалось, что господин был настроен максимально серьезно.

— Надеюсь это осознание останется с вами навсегда. Ну а теперь слушайте мой приказ, который я позже доведу до остальных гладиаторов: никто не выходит больше в город без сопровождения. Есть три места, в которые вам разрешено ходить: магазин брони, магазин оружия и магазин свитков. Раз вы не умеете быть ответственными и благодарными за мою доброту, то будете жить, как и подобает рабам.

Никто не ожидал подобных репрессий. Все думали, что выпорют или еще как-то физически накажут, но чтобы ограничить и так небольшую свободу… Ладно мы, провинившиеся, но остальные гладиаторы просто попали под раздачу из-за нас. Ну, в целом справедливо, мы же братсво. Когда это удобно господину. Типичное начальство.

В лудусе нас встретили, как героев. Тех самых героев, которые разрушают все вокруг себя, думая, что кого-то спасают. Если бы не Клаус в нашей недоразвитой компашке, то вместо озлобленных взглядов мы бы встречали заточки и мечи. Только когда все более-менее улеглось к вечеру и от нас отлипло то надоедливое внимание, которое преследовало весь день, я начал осознавать, что мы натворили своими действиями. Мне по-прежнему было плевать, что я мог бы разрушить чью-то жизнь, но я все равно задумался о том, какие могли бы быть последствия.

Взять, например, господина. Если бы нас всех убили, то это финансовая потеря для его лудуса в тысячи вуан и лишение перспективного бойца. А учитывая, что у него сейчас остался заработок только от уровневых игр, то его судьба была бы незавидна. Для него ведь лудус это вся его жизнь. Это для нас бои на арене просто способ разбогатеть в своем мире, а для него своего другого мира нет. Столица и есть его мир. Там и руки на себя наложить можно или по миру пойти побираясь, как те бомжи, что живут на окраине города.

Но спустимся немного пониже в иерархической лестнице. Остальные гладиаторы, некоторых из которых просто продали бы в другие лудусы, а остальных отправили бы домой. Распорядители игр сослались бы опять на какой-нибудь из пунктов в контракте и все на этом, вопрос закрыт.

Вот так я мог разрушить десятки судеб. И, как я уже заметил – мне плевать на это. Главное, чтобы я сам остался при своем и продолжил идти к своей цели. Но с открытым боем посреди города я поспешил. Сперва мне нужно попасть в Зеленое пламя, чтобы в случае подобного риска они меня приютили у себя.

На ужине, когда страсти чуть улеглись и я надеялся, что эта история забудется, как страшный сон, я оказался почти прав. Гладиаторы, что пострадали из-за нашей драки уже почти не плевались в нас своей кислотой, но вот боевые товарищи, что стояли рядом со мной в той позорной битве хотели больше, чем простое участие.

— Скажи, нам, Виктор, с кем мы сражались на тех улицах? — спросил Бардус и все остальные за столом подняли голову в ожидании ответа.

Я также поднял голову, но пока еще молчал. Сложно было придумать что-то, чтобы соврать, но и правду я раскрывать не хотел.

— Братья, я не могу рассказать вам.

— Да брось ты целкой прикидываться. Мы ради тебя кровь проливали, а значит мы имеет право знать за что, — Буран посмотрел на меня так, будто я обязан сейчас перед ним исповедаться.

— Нет, я правда не могу рассказать. Поймите, это касается не только меня и моих секретов.

— Это связано с твоей мечтой о мести императору? — и только Гордон умел правильно задавать вопросы.

— Да, связанно.

— И это как-то связано с Малентой? Она искала брата, а потом оказалась на подпольных боях. Тот риск не очень вязался с ее целью.

— Не надо у меня выпытывать, я вам все равно ничего не скажу.

— Ну и подыхай потом в одиночестве, хер бесхребетный, — Буран сплюнул на песок и ушел куда-то по своим делам.

— Грубо, конечно, но все по существу. Мы же сражались за тебя с кем-то, кто явно представлял угрозу. Поэтому мы должны знать хотя бы с кем мы бились.

— А вот это я сам хотел бы знать. Нас с Александром повязали на рынке и пытали, выпрашивая кое-какую информацию. Но эти твари так и не представились.

— Ты не знаешь кто они? — Гордон задумался. — А наша шпионка знает? Она, кажется, знает абсолютно все.

— Если бы знала, то уже рассказала бы. Этот город полон секретов и тайн, которые я, увы, не знаю.

— Ладно, храни свои секреты, — Бардус встал из-за стола. — Но если тебе впредь понадобиться помощь, то сперва придется нам все рассказать, несмотря на срочность.

Гоблин ушел вслед за гномом, оставляя после себя неприятное послевкусие. Лишь орк остался сидеть рядом со мной. Но я понимал, что и это ненадолго.

— Сколько бы не было у тебя секретов, Виктор, но от друзей их скрывать не нужно. Мы все в этом мире чужие и никого у нас кроме нас самих нет. Одиночки не выживают.