Роман Корнеев – Трибунал (страница 11)

Но этого времени хватило за глаза.

В центре той самой «медузы» отчётливо светился в жёстком гамма- и тау-нейтринном диапазоне ясно различимый контур.

Спасители. Ну почему всегда вы?

На стоп-кадре невозможно было не узнать обводы «Лебедя».

Ковальский, морщась от грязных флотских ругательств в общем канале, принялся выбираться из ложемента.

– Сдаю управление астрогатору Рабаду. Майор, восстановите, пожалуйста, прежний ордер.

– Апро, астрогатор.

Кажется, майор после сегодняшних поскакушек вновь изменил своё отношение к Ковальскому. Но тому было в общем плевать. Сейчас бы добраться до каюты – и всё равно, что она занята чужими вещами – да увалиться там спать, хотя бы часов на двадцать. Для начала.

– Ковальский, отойдёмте в сторонку.

Ещё один. И надо же, сразу на «вы».

– Доктор Ламарк, что вам.

– А вам не хотелось бы обсудить ваше, хм, открытие.

– Никак нет, не хотелось бы. Вы получили, что хотели, теперь ваша очередь, а я – спать. Врагу такого экстренного пробуждения не пожелаешь.

– А вот я совсем не уверен, что хотел именно этого. В конце концов, именно вы настаивали на разумности преследователя.

– Да мне плевать сейчас, на чём я настаивал. Если нам не почудилось, и это за нами явились летящие, то нам всем тут наверняка конец.

Лицо Ламарка на этом внезапно сделалось каким-то нарочито отрешённым.

– А если я вам скажу, что вы правы и в этом?

О как.

– Только воякам не вздумайте это говорить, а то они тут с удовольствием вам… навоюют.

– И не собираюсь. Но всё-таки, давайте отойдём в дальнюю каюту, чтобы не нарываться на лишние вопросы.

Да делайте что хотите, только оставьте его в покое.

В каюте прямо на ящиках с приборами вповалку спали два докторанта из группы Ламарка. Пришлось их сначала будить, потом выпроваживать, и только потом, врубив режим акустической изоляции, они продолжили разговор.

– Астрогатор, если у вас есть какие-то версии происходящего, самое время их изложить.

Ишь ты.

– Доктор Ламарк, вы меня с кем-то путаете. Я простой дежурный астрогатор «Эпиметея», я делаю своё дело и в посторонние дела не лезу.

Но Ламарк даже бровью не повёл.

– Не паясничайте, Ковальский, вам не идёт. Вы единственный из оставшихся на борту, кто вляпался в эту историю с самого начала. Ну так поделитесь информацией, она у вас явно имеется.

Ковальский уселся на край кофра из ребристого армопласта, под которым что-то отчётливо тикало солидным таким метрономом – клац-клац, клац-клац. Уселся, отчаянно зевнул и только после этого ответил.

– Нет у меня никакой информации. Превиос и советник если что и знали, то вряд ли сказали бы. Они вообще трепались без умолку, но всё не по делу, о каких-то абстракциях.

– Хорошо, они упоминали в своих разговорах бран-гравитоны?

Ковальский пожал плечами.

– А что это? Что-то из теории струн?

Ламарк только рукой махнул.

– Хорошо, а «глубинные бомбы» в разговорах упоминались?

– Что-то такое говорили, но я не помню деталей. А к чему эти вопросы?

Ламарк тоже уселся на тикающий кофр, задумчиво потирая подбородок.

– Понимаете ли, в чём дело. Я начинаю предполагать, что мы с вами угодили в какие-то мутные межпланетные дрязги почище Ирутанского инцидента.

– Это вы так решили, потому что ирны замешаны?

– Да тут кто только не замешан. Но судите сами. В одной точке пространства сходятся сразу несколько конкурирующих миссий, задействованных в поисках пресловутого фокуса. И никто толком ничего не знает, да только внезапно в этом же секторе начинают разом взрываться нештатные сверхновые, а потом в их спектрах находятся следы моих «глубинников».

Ковальский подозрительно сощурился, даже сон как-то с него разом слетел.

– Погодите-погодите, так это вы нас чуть вместе с Альционой D в пыль не растёрли?

– Не знаю никакой Альционы, – проворчал Ламарк, – я вообще сюда прилетел по приказу Воина, да и «глубинниками» я со времён докторантуры не занимаюсь.

– Ну вы же говорите, что следы ваши?

– Следы – мои, остальное – не моё. Я ничего такого бы даже по пьяной лавочке не стал вытворять. Это предельно опасное оружие, особенно в неразумных руках, а тут явно орудовал полный идиот!

Было заметно, что доктор хорохорится, а самому страшновато.

– Это очень грязная история, помяните моё слово, астрогатор, помяните моё слово.

– И в чём же её смысл?

Ламарк в ответ пожевал губами, будто подбирая слова.

– Смотрите, все вдруг заинтересовались фокусом. Одни его ищут, причём не считаясь с потерями, другие всячески пытаются эту область пространства перекрыть, да попутно ещё и навести тень на плетень. Почему сюда прибыло не всё Крыло контр-адмирала Финнеана, а только несчастные разведсабы коммандера Тайрена да десант майора Томлина со мной в качестве полезной нагрузки? Что здесь делали Превиос и советник-ирн? Знал ли Воин заранее, что триангуляция успешно случится? Что или кто заперло этот участок со стороны дипа и, в конце концов, причём здесь летящие, разве они не убрались в свою галактику ещё пять террианских столетий назад?

– Ну, этот, как его, посланник Илиа Фейи точно где-то здесь. Формально никаких доказательств присутствия спасителей в пределах Плеяд мы не находили.

– А преследующий нас «Лебедь»?

– Вы же сами сказали, что вас сюда отправил Воин. Воины, насколько я помню, перемещаются на точно таких же кораблях.

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что нам надо поскорее отсюда выбираться. Если за нами и правда следят прямо сейчас, то явно с какими-то мутными намерениями.

– Но фокус же всё равно ускользнул! Какой в этом всём смысл!

Ковальский спокойно пожал плечами. Надо бы ещё сходить в душ. Непонятно, когда ему это удастся в следующий раз.

– Подумайте сами. Горизонт заперт. Не то это шуточки со стороны запропавшего фокуса, не то это те самые, соглядатаи. Хотя, вот скажите, вы – доктор, разве что не профессор. Что это такое может быть, почему ваши бакены не вышли на связь, какой смысл вообще нас тут запирать, если можно попросту уничтожить? У нас тут в ордере первторангов нет, мы против барража не устоим и секунды, вон, еле смылись.

Ламарк только головой покачал.

– Позитивный настрой. Одобряю. У меня пока один ответ – я не знаю. У нас на борту петабайты данных, которые были собраны за всё время наблюдения за фокусом, что бы это ни было. Ни что это такое, ни что нас здесь держит, мы так и не знаем. Но!

«Но»? Ковальский поморщился, ох уж эти учёные-кипячёные. «С одной стороны, с другой стороны». С этими мозголомами можно было со скуки помереть.

– Договаривайте уже.

– Но те, кто за нами следят, они об этом не в курсе. Как не знают они и того, что Превиос и советник давно покинули борт «Эпиметея».

Ну вот, скучно, как и было сказано.

– Ну, это я и так догадался. Иначе с чего бы мне велеть бойцам майора открывать по астростанции огонь. Но почему им настолько важны эти двое, что ради них можно рисковать, кстати, чем именно? Утечкой данных о фокусе? Который всё равно сделал ноги.

– Ну, положим, воевать с ирнами никто не желает. В том числе и ваши разлюбезные летящие.