Роман Корнеев – Рассветы Иторы (страница 14)
Отсюда, из синей тени, подсвеченные Кзаррой края сопок казались раскалёнными докрасна серпами. От них даже сквозь защитную маску в зрачках оставались неприятные слепые пятна, всё время приходилось водить глазами туда-сюда, чтобы хоть что-нибудь видеть. Опытный следопыт знает, что без маски слепота тебя застигает уже буквально на второй день в этом снежном плену. У самой маски тоже был неприятный эффект – ты словно жил в бесконечных лабиринтах слепых пятен, где чёрный на чёрном силуэт впереди тебя шагает и шагает в ореоле слепящих сопок.
Лучше уж с закрытыми глазами идти. Многие харуды на долгих переходах так и делают. И иные вовсе ловко спят на ходу.
Лхот’Ша такого себе позволить не мог, но ему вполне было доступно нутряное видение алрих, а значит, старый хитрец запросто мог тоже спокойно идти, прикрыв веки. Иные харуды врали, алрих вольно́ передвигаться без лучины в полной темноте. Уж Лхот’Ша наверняка мог.
– Ха!
Запнувшись о волокушу, я чуть не полетел носом в снег.
Зенки пришлось поневоле вновь разлепить.
– Что такое?
Согнутый крючком палец упёрся куда-то направо и вверх.
– Инхай-на тох, вон там.
Я уже привык, что если Лхот’Ша переходит при мне на тиссалийский, значит, растерян или взволнован.
Присмотревшись, я ничего особенного в указанном направлении не разглядел.
– Там ничего нет.
– Лохир-хэй та, смотри не глазами.
Чего сразу обзываться.
Выдохнув пару раз, я потянул на себя полог. У меня это никогда толком не получалось. Ну никакой из меня алрих. Мама каждый раз диву давалась, что у меня вообще что-то выходит из их науки. Правда, мудрёных её объяснений, почему иначе и быть не могло, я так и не понял.
А и правда. Там что-то есть. Едва заметное пятно поверх серой пустоты.
– Оставим лошадей внизу и сходим? Или снова я один?
Лхот’Ша покачал головой, принимаясь поворачивать оглобли. Вот он чего, предлагает переть туда всем обозом. А ведь тут поди целый фарсах под уклон.
Знать, ему виднее. Потом придётся привал устраивать, а значит, сегодня уже отсюда и не тронемся. Не знаю, не знаю, что алрих там так приспичило.
Впрочем, подобные вопросы были у меня и ко всему нашему походу.
Во-первех, на каждый небесный свищ не наездишься, ну, бабахнуло что-то в звёздных пажитях, с воем улетев на крайний север, полыхало потом авророй на всё небо до самой, сказывают, Империи. Но потом-то стихло.
Во-вторех, ну, напугало это северный народ, да так, что тот запросто навострил снегоступы прям посреди зимы. Народ этот вообще иного покроя, Пришельцам не родня, а потому знать нам его помыслы не судьба, да и что нам с того знания.
А во-третех же, если уж харуды порешали отправить туда следопытов, а те возьми и не вернись, это на мой вкус вполне себе верный знак – не ходи, не буди лихо.
Но маму не переубедишь, как только перешла Кзарра через равноденствие, пришлось собираться.
Интересно, что бы вообще на этот факт сказал совет алрих?
Маму там опасались, но совсем не в том смысле, в каком вы могли бы подумать. Опасались потому, что не могли её контролировать. Делала она всегда что хотела, и ходила куда хотела. Мне бы её таланты. Я человек простой, Лхот’Ша велел собираться, я собираюсь. Не то чтобы я позволял ему мною против воли командовать, но с тех пор, как у меня сызнова отросла борода, и харуды окончательно перестали меня держать за ребёнка малого, мама взяла с меня слово, что в её отсутствие связь со мной будет держать кто-нибудь из старших адептов Конклава, а значит, выбор у меня был не велик – тащиться за стариком вслед да не сметь своевольничать. Мама есть мама, её ослушаться – себе дороже.
В общем, выбирались мы из стойбища под покровом ночи, обходя посты и прикидываясь ветошью. Мне-то что, а вот зачем это Лхот’Ша, мне так и осталось непонятным. Секреты какие-то, всё впопыхах, топай теперь налегке, да ещё и натощак, припасов с собой совсем немного, экономить в пути приходилось немилосердно. Что они будут делать, если одна из коняг таки подвернёт ногу или порежется о край наста, я понятия не имел.
Впрочем, покуда Итора Всемилостивая проносила.
Сколько мы поднимались к указанному алрих месту, я всё вертел головой, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь ещё, да напрасно. Кажется, если сюда и вели какие-то следы, то их давно и след простыл, простите за каламбур.
Когда до места оставалось с осьмую фарсака по прямой, Лхот’Ша всё так же, не оборачиваясь, сделал мне жест, мол, стреноживай. Дальше пошли вдвоём, и с каждым шагом старый алрих всё сильнее беспокоился, словно к чему-то принюхиваясь, и под конец двигался вперёд согнувшись чуть ли не вдвое и всё что-то высматривая впереди.
Вот и пришли.
Место как место, ничего выдающегося.
Небольшая вылизанная до стеклянного блеска седловина, по такой удобно пройти вдоль сопки – и схода можно не опасаться, и следы тут быстро заметает. А вот на стоянку я бы здесь задерживаться не стал, с одной стороны и видимость вокруг не слишком впечатляющая, с другой же – фарсаком правее остался неплохой карман, где и поддувать снизу не будет, и вообще как-то поукромнее.
С чего я вообще взял, что тут была чья-то стоянка?
Шли себе какие-то люди и шли. Или кто там, северный народ, которых за людей-то не примешь даже сослепу. И вдругорядь замешкались, побросали что попало да и дали себе дальше дёру, покуда целы.
Ну а иначе как посреди ледяной тундры вообще могли остаться какие-то заметные следы.
Или не смогли дать дёру.
Только теперь, выслушивая злобное шипение алрих, я увидел то, что следовало приметить давным-давно.
Пяток плотных с виду комков по кругу в снежном покрове. Кто это был, я покуда не понял, но то, что это были останки разумных существ, я не почувствовать не мог. Мать-Итора, смилуйся.
Мне казалось, я даже различал теперь привкус направленного из круга наружу обнажённого металла.
Да, так и есть. Пятеро были застигнуты здесь неполные три оборота Кзарры назад, они успели встать в оборонительный строй, судя по всему, не зная толком, откуда им грозит опасность, лошади или другие вьючные, если таковые у них были, сорвались с привязей и удрали, во всяком случае я их не чувствовал. А вот что я чувствовал, так это гибельный холод, который сквозил от этого места.
Лхот’Ша вновь злобно выругался по-харудски и почти что на карачках пополз к ближайшему сугробу.
Невольно оглянувшись на лошадей, чего-то далековато мы их оставили, я двинулся за шаманом, машинально поплотнее укутываясь в одеяло. В таким моменты я не трусил, как те, кто поумнее, и не ярился подобно остальным, более глупым представителям племени кочевенов, я начинал мёрзнуть. Не знаю, наверное бабушкино наследие.
Лхот’Ша между тем вознамерился всё-таки выпытать, что здесь произошло и кто были эти пятеро. Алрих пришлось почти по плечо засунуть руку под наст, прежде чем он сумел дотянуться. Похоже, здесь под снегом всё-таки есть заметная яма.
Извлечённый на свет указательный палец харуда был измазан чёрным.
Лхот’Ша понюхал его и махнул мне подходить ближе.
Ну палец как палец. Сломанная некогда третья фаланга, обкусанный ноготь. Измазан в саже.
Саже?!
– Лхот’Ша, мов-на те, отойди.
Алрих сощурился в ответ.
– Это зачем?
– Затем. Ты саван тишины какого размера можешь сплести?
– На эту стоянку хватит.
О, смотрите, догадливый, хоть и старый.
– Славно. Приступай. Придётся мне этих бедолаг потревожить.
Алрих снова ругнулся, но спорить не стал, отошёл на пару шагов в сторону, достал два камня из-за пазухи и принялся их вертеть в пальцах, так что только кольца зацокали. Возникший ритм словно подхватил искрящиеся в морозном воздухе снежинки, серебристый вихрь взвился над ним расширяясь, покуда не укрыл под собой и алрих, и меня, и это злополучное место. Разом всё стихло, замолчало ветряное вытьё.
Ненадолго. Теперь моя очередь.
Не то чтобы мне очень хотелось это делать, но проковыряться здесь в снегу двушку или того больше, чтобы в итоге ничего толком не узнать, меня тоже как-то не грело.
Я вздохнул полной грудью и задал первый тон, явственно различив, как на него неприятным звоном отозвался ближайший ледник. Гнилые боги, Лхот’Ша, плоховато ты саван держишь.
Второй тон был совсем высоким, на самой границе слышимости, от него заныли зубы и досадливо крякнул алрих. Терпи.
Третий и последний тон был похож на обычный хлопок ладонью, но он произвёл искомый эффект – с лёгким шорохом снежный покров вокруг меня пришёл в коловращение, быстро разгоняясь и улетая прочь, словно невидимый ураган сдул его, возведя вокруг кольцевой сугроб высотой гребня локтей в пять, не меньше.
Кажется, учёные братья из университета Марки именуют таковые цирками или кратерами. Гнилые боги, какая мне до того разница! Сейчас меня волновали совсем другие вещи.
Теперь стало явственно видно, что это были представители северного народа.
Широких в кости и обросших дурной шерстью почти по всему телу, включая лицо, даже их женщин нельзя было спутать с харудами, а тем более – с другими человеческими народами. Да оно и понятно, северяне жили в этих землях задолго до Пришествия, потому зело приспособились, в том числе в смысле вящего волосяного покрова.
Другое дело, что в том виде, какими они предстали сейчас передо мной, я различал их лишь по вторичным признакам – они не знали металлов, и то, что я изначально принял за холодное оружие, на поверку оказалось грубыми заточенными самородками, на жилу примотанными к обугленным древкам.