Роман Корнеев – Гать (страница 55)
Стараясь дышать через рот, Вислава покорно выслушала дозволенные речи, и лишь потом проследовала на гостевой табурет. Чеснок стал моден в замке, когда развелось поверие, что он-де противен волкулакам, верфольфам и прочим оборотням. Вот уж бы Волчек посмеялся, он обожал на завтрак подрумяненный ржаной багет обмазать тертым чесноком с оливковым маслом, видимо, заранее предвкушая реакцию светского общества на заметное амбре. Тут бы его легкий и такой мужской аромат никто бы нынче даже не приметил.
Интересно, как бы он отреагировал на «блудницу». Тоже бы, наверное, рассмеялся, сверкая клыками. А потом втихаря бы перегрыз ее обидчику глотку. Вислава вздохнула. А вот ей тут было не до мелких обид.
Кукушка в часах смиренно вылезла из-за дверки, коротко глухо кукукнула и тут же убралась, будто испугавшись голоса из-за толстой дубовой.
— Вислава-а!..
Псалмы тут же прервались, сменившись той самой, положенной месту гробовой тишиной.
— Ваш выход, госпожа, — поклонился первый помощник, делая в ее сторону скособоченный реверанс.
Вислава, поджав губы, не ответила, но молча поднялась и проследовала из приемной в кабинет. Дверь затворилась за ней с таким гулким звуком, с которым, должно быть, на тебя опускается крышка домовины, разом оканчивая тем самым все твои мирские страхи и тревоги.
— Как изволит поживать верховный камлатель Сало? — кастелян этой своей манерой заискивающе улыбаться разом делался ничуть на Волчека не похож, и так ей было куда легче с ним разговаривать, иногда Вислава даже начинала испытывать за это к кастеляну добрую толику благодарности. Двуличность, холодом тянувшая от этой улыбки, ясно давала понять, с кем она имеет дело, а для замковой бюрократии подобная саморазоблачительная прямота могла, пожалуй, сойти за настоящую искренность.
— Так он же с вами на спутнике сейчас заседал, у него бы и поинтересовались, — фыркнула Вислава, даже не пытаясь сделать вид, будто поверила в версию с селекторным совещанием. Наверняка стоял всю дорогу на цыпочках вот тут же, за дверью, и прислушивался, стерпит Вислава оскорбление или прямо в приемном скандал устроит.
— Как можно, милочка, на собраниях с Самим должно брать слово только тем, на кого падет высочайший указующий перст, даже руки свои всякий приближенный должен держать на виду на столе, чтобы Его верховенство государь-амператор не подумали, что кто-то в его присутствии по спутнику крамольные мысли исподтишка распространяет.
Вислава тут же живо представила себе власти замка в виде школяров, сидящих за партами по стойке смирно и чуть не рассмеялась.
— И тем не менее. Не сторож я верховному камлателю. Да и не ваше то дело, господин кастелян, как он поживает.
Кастелян лишь согласно кивнул. Небось самому-то было бы неприятно, если бы Вислава стала обсуждать с кем-либо его собственную пипирку. Было бы, как говорится, что обсуждать. В этом смысле кастелян Волчеку тоже проигрывал всухую, паскуда. Впрочем, она сегодня явилась в присутствие не на подобные похабные анатомические темы размышлять, пора было брать быка за рога.
— Что же касается основного вопроса нашей встречи, я бы изначально хотела убедиться, что нас сейчас не подслушивают.
С этими ее словами за дубовой дверью тут же раздался дробный топот сандалий, это трое помощников дружно ринулись к своим посадочным местам за пюпитрами. Знатно она их. Впрочем, были бы опытнее в делах государственных, понимали бы, что в замке по секрету так и так никто никогда не разговаривает, тут не то что у стен, у мраморных полов были уши.
— Ни в коем случае, милочка, веди дозволенные речи смело! — не переставал ухмыляться кастелян.
— Мне докладывают, что черную жижу, отправляемую на болотную сторону по жеде, на сегодня задержали у ленточки и копят там в преизрядных количествах, как сие следует понимать?
— Что ж, — притворно завздыхал кастелян, — времена нынче тревожные, поломки на жеде участились, в приграничных лесах у ленточки творится невесть что, демоны в паровых сердцах машин панцерцугов будто взбеленились, не желают везти жижу, однако «истинно говорю вам, поводов для беспочвенных опасений нет», так Сам на совещании сказал. Чушь, мол, и компот. Можете цитировать.
А сам глазенками так луп-луп, тварь такая.
— Мне так Преждевременному правительству Его Высочества и передать?
— Вы же знаете, милочка, что государь-амператор не приемлют власти названного вами лица, почитая его за нелегитимного узурпатора и надувателя. Но неофициально скажу вам так — покуда все не уляжется не ходите никуда с этим вопросом, но ловите сигналы, и все срастется в лучшем виде. Мы же с вами взрослые люди, и все всё понимают, не так ли?
И при этом совершенно похабным образом подмигнул.
Вислава аж поперхнулась от подобной наглости. Каков, а? Да как он смеет!
И главное так тонко ходить по грани — оскорбить да не обидеть — это же надо особый талант иметь. Здесь, в замке, неспособные просочиться между струйками и читать между строк долго не живут. А Вислава провела здесь столько лет, что все и не упомнишь числом. Ладно, допустим, вдох-выдох, ну вот плюнет она однажды проклятому кастеляну в рожу, и что, кому-то от этого станет лучше? Ладно если просто вышлют, а могут и прикопать втихаря. У скотины на это всяко довольно власти, никакой Сало не спасет, не заступится. Да и не станет, пожалуй, здесь каждый сам за себя при случае любого шухера.
Впрочем, а чего это она разошлась. Дело Виславы здесь — толмача изображать, передавать записочки, таинственно шептаться по углам, подавать тайные знаки, и вообще торговать влиянием. Даже Его Высочеству она только и нужна была, что в меру своих способностей, кажущихся или действительных — не столь важно, оказывать нечувствительное воздействие на администрасию замка. Эх, Волчек, ты тоже наверняка был не так уж искренен в недолгие моменты близости. Все в этом мире чего-то хотят от других, разве что некоторые проявляют это желание чуть более настойчиво, чем стоило бы. Как кастелян. Как тот же Сало.
Ладно, проехали, успокоились. Не хотела она сегодня ходить с козырей, показалось ей, что вопрос рядовой, не станет кастелян кочевряжиться по такой малости. Но раз так, выходит, нащупала она на этот раз поистине ключевой вопрос замковой власти, что-то такое, что заставило кастеляна так уж открыто ей хамить. Он знал, что Вислава такое не прощает и не забывает. Но не смолчал, не сдержался. Значит, пора.
— Что ж, я подожду, вопрос не срочный, — и направилась обыкновенно твердой своей походкой к выходу, буквально затылком чувствуя, как растет позади нее беспокойство. Не ожидал, животное, что она вот так спустит ему оскорбление? Помощников своих корми собственной лоховской пропагандой!
— И кстати, — уже напоказ, стоя в распахнутых дверях в приемную, обернулась на кастеляна Вислава, — раз уж вы помянули узурпаторов. Волчек вам привет передает. Будете на болотах, обязательно к нему заходите. Он вам всегда рад, так и сказал.
Нужно было видеть при этом лицо мерзавца. Покрывшаяся разом мелкими бисеринками пота, багровеющая на глазах харя.
— Даже не понимаю, о чем вы, сударыня, ошиблись адресом, — предательски дрожащим голоском залебезил кастелян. — Нас там не ждут-с, да и нам те поездки для какой надобности, нам бы тут, в замке, все дела порешать. Жижа вот эта, и вообще забот полон рот.
Насчет рта Вислава ничуть не сомневалась.
Но она на его браваду ничуть не клюнула, поскольку даже отсюда, с двадцати шагов до его безразмерного стола, отчетливо различала теперь, что смотрит он отнюдь не на нее. Кастелян сверлил глазами своих замерших во фрунт помощников.
И думал сейчас не о том, сдадут или не сдадут, тут уж какие могут быть сомнения, размышления его в тот момент были лишь о том, кто из троих первым и с какой быстротой побежит докладывать охранке. Впрочем, охранка-то и сама всё уже поди прознала. На то везде специальные коробочки рассованы, даже и в том самом столе наверняка их две. Вислава вспомнила отчего-то, как ей на именины как-то подарили записи ее частных разговоров с Сало. Дело на пленке происходило в его собственной опочивальне. Обычное дело.
— Полагаете, я вас с кем-то спутала? Впрочем, возможно, я и ошиблась, память моя уже не та стала, никакой веры ей нет. Надо будет мне свериться с записями, разъяснить неловкость момента. Ну, бывайте.
Это так, на добивку. Последний мазок старого мастера, завершающий классический шедевр. Впечатывая кованые каблуки в мраморные плиты пола, Вислава двинулась прочь, мстительно представляя, с какой тщательностью кастелян лично, не доверяя никому из своих присных, будет в поту и паутине на обвислых ушах копаться тайком в ее будуаре в поисках компромата. Только сама Вислава знала, что ни единого слова никогда не доверит бумаге. Но остальные пусть верят в то, что ее страховка где-то лежит схороненная. Пусть верят и пускай боятся.
2. Техномагия
И самолет зажатый в рамки
Фотографической оправы
Налево сверху вышел в дамки
А приземлился где-то справа
Тревожно мне, братие, ибо не рождены мы, смертные, для подвига, но токмо во имя искупления собственных прежних грехов, а как их искупишь, ежели единственный путь не совершать новых ошибок — значит не совершать никаких поступков вовсе. Вот только какое тут может быть недеяние? Стоит с утра пораньше пробудиться в келье своей, как сразу приносит радиоточка страшные вести, ибо опять случилось очередное ненастье, мор или какая еще беда земная, надо вставать, подхватимши рясу, бежать в присутствие и спасать, спасать, спасать.