Роман Корнеев – Боги Иторы (страница 14)
Ксанд покачал головой да пошёл разнимать неугомонных.
– Довольно, силы свои настоящим врагам оставьте, ишь, разошлись!..
Тиля вложила клинок в ножны да отошла в сторону, с независимым видом насвистывая себе что-то под нос, Тсорин же с выражением лица, достойным побитой собаки, поплёлся подбирать оружие. Впервые в жизни его так мастерски уделала какая-то девчонка!
Уразумев, что лучший боец отряда явно неспособен сейчас продолжить путь, Ксанд окликнул остальных и приказал разворачивать лагерь, благо вокруг было немало укромных мест, где можно было последить за возможной погоней.
Между скал живо заплясал огонь.
– Тильона, ты мне так и не ответила. Где твой отец, и с каких пор ты стала путешествовать в одиночку?
Ксанд мог бы поклясться, что твёрдый взгляд юной воительницы ни капельки не дрогнул.
– С тех пор, как он погиб. То было тридцать седмиц назад, он отправился в город узнать новостей и прикупить кой-чего. Вернулся он только на третий день, истекая кровью, без лошади, с чужим клинком в ладони. Он умер от неизвестного мне яда, разлитого в его жилах, три дня спустя. Единственное, что я смогла разобрать в горячечном бреду – «куда угодно, только не к Пику Тирен».
Ксанд хрустнул костяшками пальцев, обернулся, словно пытаясь разглядеть далёкую гору прямо отсюда. Увы, даже его внутреннему зрению такое не было доступно.
– И естественно, первое, что тебе пришло в голову, это направится именно единственной тропой, ведущей как раз в сторону Мёртвого моря. Весьма прискорбно.
– Да, Ксанд, Пик Тирен был единственным ключом к разгадке гибели моего отца. Он был великим Игроком, быть может, величайшим из ныне живущих. Одолеть его, да ещё и в нашем личном , не удалось бы никому из тех, кого знает Игра. Мне нужно докопаться до истины, кроме меня некому отомстить…
– Уже есть! – рявкнул, не сдержавшись, бард. – Что ты о себе возомнила? Ты считаешь, твоему отцу было невдомёк, что ты из себя представляешь как Игрок? И он был настолько глуп, что запретил тебе соваться туда, куда тебя, на свою голову, теперь неудержимо тянет?
– Нет, я так не думаю. Мне просто кажется…
– Кажется – значит Боги близко. Помнишь такую поговорку? Если не ошибаюсь, Красный Защитник очень любил именно эту. Просто через слово повторял!
Ксанд выдохнул, успокаиваясь.
– В общем, так. Ты ещё слишком слаба для участия в этом деле. Восемь, всего восемь Игроков были посвящены в некоторые подробности того, что творится пред ликом Иторы. Твой отец должен был стать девятым. Он не явился на Совет, но мы решили, что просто не успел прибыть вовремя – сейчас Игрокам очень неспокойно, расшевелилась вся нечисть, какая только могла восстать с одра. Ты знаешь, когда я подумал, что тут нас поджидает Игрок, я первым делом подумал на твоего отца. Но нет, не судьба.
Ксанд снова взъярился.
– И теперь ты мне говоришь, что тыдолжна отомстить за отца? Тебе не довольно того, что ты не выполнила его последнюю просьбу, так ты ещё и погубить себя хочешь? Так?
– Нет. Не так.
Бард вздохнул.
– Коллекция осталась при тебе?
Кивок головы в ответ.
– Хорошо. Тогда молчи и слушай, – Ксанд поднялся, отошёл за край защитного полога, о чём-то беззвучно поговорил, потом вернулся внутрь вместе с предводителем гридей, всё ещё недовольно разминавшим травмированное плечо.
– Садись, Тсорин, тут есть кой-чего и для твоих ушей.
– Меньше знаешь – лучше спишь, – проворчал тот.
– Не скажи, знать лишнее – себе дороже, безусловно, но не знать необходимого… В общем, так. Ты верно, уже понял, что мы направляемся в глубь Империи. Однако по дороге нам придётся отклониться севернее, чтобы оставить Тильону как можно ближе к Перевалу Трёх Ручьёв.
Произнося эти слова, Ксанд пристально смотрел в глаза своенравной девчонке, отыскивая там малейшую искорку неподчинения. Однако лицо её было бесстрастно, девушка явно рассудила, что путь предстоит неблизкий, так что она ещё сможет поспорить на этот счёт. Ладно, пусть будет так.
– Возможно, нас уже будут ждать по ту сторону Горной Страны, так что постараемся держаться высокогорий столько, сколько сможем. В случае возникновения каких-то неприятностей в пути – по возможности расходимся, не ввязываясь в открытые стычки, сбивая противника с толку. Остальное я беру на себя.
Тсорин покачал головой.
– Замечательный план, если только против нас не примутся воевать все провинции по эту сторону Мёртвого моря. Если только.
– Ну, такой поворот дел меня бы весьма удивил… Не будем загадывать, крупномасштабных засад вдоль всей Империи ставить некому, потом же… потом и посмотрим. В любом случае, молодая леди, вы мне доставляете совершенно лишние заботы, и я рассчитываю на ваше благоразумие. Иногда лучше не застревать на пути снежных лавин.
Ксанд задумчиво повертел в руках бесформенный сверкающий предмет, встал и живо, не обращая внимания на ноющее колено, принялся сворачивать полог. Разговор был окончен.
На этот раз было решено не оставаться на ночёвку. Лошади уже отдохнули, Тсорин перестал морщиться при каждом неловком шаге, люди перекусили чего пришлось, так что можно было попытаться наверстать упущенное время. Ночи тогда стояли светлые, так что, одолев подъём, по снежному насту можно было вполне сносно двигаться дни напролёт – пока хватит сил. Сборы не заняли много времени, не оставив на месте лагеря и следа пребывания здесь целого отряда. Решили оставить одного разведчика, пусть последит за тропой – догонит потом налегке.
Двигалась кавалькада, как и положено, в молчании. Ксанд косо посматривал из-под капюшона в спину Тильоне, качал головой и бормотал про себя что-то невнятное. Постепенно мысли его, убаюканные однообразием пути, вернулись на давно протоптанную дорожку. Кем управлялись те люди из напавшего на Лино отряда? Как они обнаружили его хранителя?
Ответов не было, и полагаться можно было только на цепкую память Игрока.
Нападавшие были вооружены обыкновенно для Средины, да и лицами не походили ни на жителей разорённого Царства, ни тем более – на степняков, полумифического или чужинских жителей влажных дебрей Юга. Свои они были, местные… вот только откуда под приглядом Пресветлого собралась подобная боевая братия, да и как пробралась через весьма охраняемые границы? Отношения с Западной Тиссали всегда были не без изъяна, но формально вассалитета Пресветлого трона уж сколько кругов никто не отрицал, а дальше на восток и запад… Загорье, лихие наёмники с севера Марки… вовсе невероятные ватаги Островов или Западной Отмели. Не припомнить Ксанду ни единой детали, выделившей бы ту или иную страну Средины. Бойцы могли быть откуда угодно, а может и вовсе – отовсюду понемногу, вот бы барду придумать причину, собравшую их в одном месте. Зачем было так делать, если всегда можно воспользоваться безграничными божественными возможностями и сразу привлечь армию Пресветлого целиком?
Такое бывало… не бывало лишь одного. Чтобы по всей Средине гибли один за другим сильнейшие Игроки, чтобы начинали шататься троны, рушиться храмы. Ни один из Сильных на такое не пойдёт, ибо поступать так – значит расшатывать баланс Сил, устойчивостью которой живут сами Боги.
Или он оказался прав, там, на совете, когда помянул недобрым словом возможность пробуждения каких-то новых, а точнее – очень древних Сил на лике Иторы. Сил слепых и страшных, что уже однажды привели к катаклизму Раскола. Если бы ему, дворцовому барду, служителю не дум, но песен и танцев, только причудилось во всплеске вокруг Пика Тирен это пробуждение чужого знания, чужой воли… Если бы.
Но проверить это предположение Ксанд должен. И каждый случай сопротивления этому его ходу будет только лишним стимулом продолжать Игру.
– Ксанд.
– А?
Девушке удалось почти неслышно подвести свою лошадь, так что бард невольно шарахнулся в сторону.
– Напугала старика. Что скажешь?
– Я хотела поговорить обо всём этом.
– Только не заводи разговор о твоём участии в походе. Я уже говорил, ты не готова. Это Игра не твоего уровня.
– Я не буду. Но жду в ответ только правды.
Ксанд пристально вгляделся в её глаза.
– Правды? Какой? Я от тебя когда-нибудь что-нибудь скрывал?
– Не скрывал. Но сейчас, я чувствую, ты не смеешь со мной поделиться.
– Не смею. Хорошее слово. Ты хочешь меня заставить?
– Нет. Но попросить… могу.
Бард пожал плечами.
– Напомни на привале спеть тебе одну песню, моя лизанна застоялась. Так вот. Я тебе кое-что смогу рассказать, и рассчитываю, что ты меня поймёшь и не будешь пытать лишние подробности. Они и правда лишние.
Он пожевал губами, провёл перчаткой по холке лошади, тихонько кашлянул.
– Что-то творится пред ликом Иторы. Что-то грозное. Гибель твоего отца – лишь деталь мозаики. Я иду по следу одного из мощнейших проявлений этого процесса. Там, у Пика Тирен, может таиться разгадка, а может – неудача. Вот и всё. Я сказал тебе правду.
Больше они в тот вечер не разговаривали.
На неё было страшно смотреть – иссиня-белая кожа, тонким пергаментом обтягивающая заострившиеся скулы, чёрные провалы на месте глаз, недвижимое тело, которое покинули последние силы. Она лежала, заботливо укутанная в тонкое шерстяное покрывало, молча смотрела в пространство, и только лёгкий кашель, раздававшийся под сводами пещеры, говорил о том, что жизнь продолжает теплиться в этом измученном существе, напоминал, что ничего ещё не закончилось.