Роман Колымажнов – СКРЫТОЕ ОТ ВЗОРА. СКИПЕТР АНУБИСА (страница 11)
– Давай не кисни. Хорошо? – Андрей отошёл к окну и закурил в форточку. – Так ты ж типа детектив?
– В смысле?
– Ну как в кино. Что-то вроде Шерлока, я не знаю… Ты же можешь факты всякие собирать, сопоставлять. Сделай то, что лучше всего умеешь!
– Допустим…
– Ну, – Андрей сделал глубокую затяжку. – Тогда нам нужна, эта, как её… Не знаю, как правильно она называется, короче – доска для расследований…
Раков понял, о чём говорил Андрей. Он снова сделал глубокую затяжку, выдох, дым улетел в форточку.
– Там на ней куча фоток, картинки всякие. И самое главное… Нитки красные!
– Да это фигня всё, мы ж не в фильме…
– Ой, ладно тебе. Небось сам мечтал всю жизнь такое намутить. Нам всё равно терять нечего, согласись. Давай, давай!..
Антон вслух не признался, но ему действительно всегда хотелось сделать что-то подобное. Поэтому он сильно не сопротивлялся, когда Андрей достал будто заготовленный заранее моток пряжи. И засел за старенький стационарный компьютер.
– Так, смотри, я распечатал портрет Аксакова, картинку со старушкой – это будет Пелагея – и сома-батюшку, – Андрей перечислял и подавал распечатки Антону, который вешал всё прямо на стену. Она была из гипсокартона, поэтому канцелярскими булавками всё идеально крепилось.
– Распечатай ещё Анубиса, – попросил Антон.
– Точно! Туда же Разина портрет.
– И пару собак, – добавил Антон и хихикнул. Андрей шутку оценил и нашёл милого шоколадного лабрадора. То, что он был шоколадным, в итоге знал только он, потому что все распечатки были чёрно-белыми.
Спустя несколько минут Антон и Андрей, довольные собой, смотрели на стену. Плоды трудов смотрелись не так эффектно, как бывает в фильмах, но неплохо. Своеобразное произведение искусства и детективного мастерства, созданное при помощи бабушкиной пряжи, распечаток и дедукции.
– Из плюсов только прикольный вид и реализация детской мечты, – заключил Антон.
– Да-а-а, офигенно!..
– Итак, – Раков подошёл ближе к стене. – У нас есть сом-батюшка – он типа хранитель. Есть Анубис и куча собак, которые, судя по всему, ищут скипетр забвения. У нас есть Пелагея, она призрак. И всё, собственно…
– Слушай, мне дед рассказывал, – как бы между прочим подхватил Андрей. – Он у меня учителем был, много всего знал. Я думал, что старческие байки травил, но… Короче, есть или было – общество Основателей. Они охраняли, вроде, наш мир от всякой нечисти. И дед говорил, что Дюма в Астрахань не просто так приезжал. Он в этом обществе был и какое-то тайное задание выполнял…
– Неожиданно… – Раков самую малость насторожился.
– Так я о том же. Ты вот сейчас мне его напомнил сильно. Мне просто интересно, ты откуда всё это знаешь?
– Видимо, у меня такая же хорошая фантазия, как и у твоего деда. Либо… – Антон попытался угнаться за двумя одновременно возникшими мыслями. Первая – почему это Андрей решил упомянуть именно о Дюма? Ведь Антон ему про дневник на всякий случай ничего не говорил. Вторая – надо ещё раз попробовать дозвониться до сестры.
– Либо что?
– Ща, погоди. – Антон вышел из комнаты. Его попытки дозвониться опять не увенчались успехом. В трубке всё так же повторялось раздражающее «абонент временно недоступен».
– Не отвечает? – Андрей слышал гудки.
– Мне бы прогуляться, подышать свежим воздухом, проветриться надо, в общем, – проигнорировал вопрос Антон. – Чёт как-то не по себе, столько всего навалилось.
– Уверен? Я б на твоём месте не высовывался. И нам бы докрутить до конца всё, жуть как интересно ж!..
– Да, да, докрутим, только вот прогуляюсь.
– Ну как знаешь… На вот кепку надень, чтоб тебя не узнали в случае чего…
– Серьёзно?
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Раков шёл по залитой солнечным светом улице, скрывая лицо козырьком кепки. Стараясь не походить на параноика, он изредка поглядывал по сторонам. Присмотрев укромный уголок, Раков остановился и достал из-за пазухи дневник Дюма. Эта единственная верная зацепка, которую можно проверить. Раков чётко понимал, что ему нужно найти дом Сапожниковых, в котором гостил Дюма и упоминание о котором попалось Антону. По-другому двигаться дальше нет смысла. Урывками изучая страницы рукописи, Антон нашёл подробный путь до ключа. Что за ключ – пока было непонятно. Но с ним был каким-то образом связан дуб. Какой дуб – тоже предстояло выяснить.
– Ох, Александр Александрович, не подведи, – Раков, возлагая большие надежды на достоверность написанного Сапожниковым, достал телефон и загуглил, где находится Сапожниковский мост.
Астрахань не просто так называют волжской Венецией. Тут всё пронизано водными артериями, и, соответственно, количество мостов на квадратный метр зашкаливает. Нужный мост Раков искал недолго. По заметкам в дневнике, усадьба Сапожниковых находилась недалеко от моста. А район это именовался Закутумье. Раков быстро сориентировался на местности. Прошёл не спеша небольшой сквер, зацепившись взглядом за уставшее граффити с китами и бочками нефти, и очутился, образно говоря, у разбитого корыта. Прямо перед его глазами, из-за забора, красовался дом купца Тетюшинова, образец деревянного зодчества. А вот рядом, вместо пышного помпезного дома Сапожниковых, уныло стояла советская четырёхэтажка. Беглое изучение истории места по первым ссылкам было безрадостным. Дом, который тот же Дюма назвал самым красивым в городе, сгорел при странных обстоятельства ещё в 1919 году. Но была и хорошая новость: усадьба как таковая Ракову сейчас была не нужна. Она служила лишь отправной точкой пути до ключа. Так что Раков продолжил свою необычную экскурсию.
Антон вернулся через мост в центральную часть города и пошёл по Коммунистической. Это уже третье название улицы, раньше она именовалась Сапожниковской, еще раньше Рождественской. Из написанного в дневнике следовало, что впереди находился Спасо-Преображенский монастырь, мимо которого нужно было проследовать далее до перекрёстка с Московской, ныне Советской.
Монастыря тоже давно уже не существовало – разобран в советское время. Хотя один артефакт тех времён сохранился: белая башня с цветными изразцами под восьмигранным куполом. Раков лишь секунду полюбовался сооружением и отправился дальше.
– На перекрёстке у собора поверни направо, – произнёс практически в полный голос Раков и оторвал взгляд от рукописи. Там, где сейчас зеленел сквер Пушкина, по заметкам Сапожникова, ранее возвышалась Рождество-Богородицкая церковь.
«Пройдя святые места, найдёшь путь к местам тайным», – гласила одна из пометок возле зарисовки, посвящённой храму.
Возле этой церкви во времена автора дневника, а может, и раньше, торговала сушеной вобелкой бабушка Нюра. Она всё знает, главное – попросить правильно.
Раков просто из принципа оглянулся по сторонам. Бабушки не наблюдалось. Разочарование накрыло с головы до ног. Быть так близко к разгадке и в итоге остаться на перепутье без ответов!.. Дневник предательски молчал, если можно так сказать. Приключение закончилось, но, не желая это принять, Антон судорожно листал страницы рукописи, пытаясь найти еще хоть какую-то зацепку. Может, без бабушки и воблы можно обойтись? Ничего. Можно продолжить следовать по маршруту, но смысла в этом особого не было. Нет бабки с рыбой – нет ключа. Углубившись в свои мысли, Раков не заметил, как к нему подошли.
– Простите, а вы можете мне помочь?
– Нет, – рявкнул Антон, прежде чем поднял взгляд. Перед ним стояла симпатичная девушка в лёгком летнем сарафане. Её светло-рыжие волосы искрились на солнце. А в глубоких карих глазах отразилось возмущение беспардонностью ответа. – Ой, простите, с чем вам помочь?
Лицо Ракова расплылось в улыбке само собой. У некоторых девушек всё-таки есть какая-то колдовская сила.
– Да ни с чем…
– Простите, правда, я не хотел вас обидеть!..
– Верю, – девушка заулыбалась в ответ. – Где-то здесь должен быть Волшебный тоннель… Может, вы знаете, как мне его найти?
– Волшебный что?
– Тоннель…
Раков, готовый уже верить во что угодно, сложил 1+1 в своей неспокойной голове и приготовился выпалить что-то очень странное.
– Тоннель, – повторила девушка и продолжила: – Граффити… Я просто не местная. Хожу, смотрю уличные арты.
Эта подробность вовремя внесла ясность в разговор, грозивший принять потусторонний оборот. А ведь Антон был готов уже пытать прекрасную незнакомку, откуда она знает про тоннель.
– А. Граффити, – Раков на секунду задумался. – Я, знаете, тоже не астраханец…
– Ой, простите. Я просто смотрю, такой угрюмый, – девушка мило хихикнула, – подумала, точно местный.
– Получается не угадали, или я уже тут задержался. Хорошей вам прогулки.
– Постойте. Мне бабушка на рынке сказала, что от вобелки местной всем становится веселее. Вот держите, – девушка достала из шоппера рыбу, небрежно завёрнутую в газету. – Надеюсь, она вам поможет.
– Спасибо, – Раков с неожиданной для себя осторожностью взял воблу в руки. – Должна помочь.
– Не за что, хорошего дня! И не печальтесь!
Девушка развернулась, юбка сарафана чуть подлетела – для Ракова это выглядело как эффект замедленной съемки. И пошла прочь. Антон уставился на воблу и дневник, которые держал в руках. Он уже не увидел, как девушка перешла улицу наискосок и помахала рукой – тому, кто последние четыре дня пристально следил за Раковым.