Роман Ким – По прочтении сжечь (страница 35)
– Теперь ясно, почему вы так усердно искали. Я бы на вашем месте тоже…
Уайт перебил:
– Как дела у Пейджа?
– Допрашивает Кюна! Тот признался во всем.
– А Донахью?
Шривер рассмеялся:
– Увы, у него горькое разочарование. Он ведь приехал снимать пенки с сенсационного дела о советской шпионской сети на Гавайях. А все оказалось мыльным пузырем. Он выклянчил у меня шифрованную записку, взятую у Идэ, и улетел в Вашингтон. Не возвращаться же с пустыми руками.
– А что с Кита?
– В общем, закончил свою исповедь. Под конец, собака, признался, что был в курсе всего… Знал, что Абэ должен был убить Марико-сан.
– Меня? – Марико удивленно вскинула брови и повернулась к Уайту. – Не может быть… Я давно знаю Абэ, он такой смирный…
Она рассказала, как все произошло. Абэ пришел к ней поздно вечером и со слезами на глазах сообщил, что его сестра, с которой она училась в школе, пыталась повеситься. Ее вынули из петли и отвезли в больницу. Она хочет увидеть Марико и что-то сказать ей. Очевидно, объяснить, почему она хотела покончить с собой.
Абэ и Марико поехали на попутной машине, слезли около полигона и стали искать дорогу через бамбуковый лес, чтобы пройти поскорее в больницу, но сбились с пути и, наткнувшись на проволочные заграждения, повернули обратно, решив пойти по старому шоссе мимо военной радиостанции. Вскоре их нагнали солдаты, набросились на Абэ и потащили обоих в штаб батальона, а потом бросили в палатку.
– Благодарите Кита и генерал-майора Шорта, – сказал улыбаясь Шривер. Это они спасли вас.
Он рассказал, что незадолго до нападения на Пёрл-Харбор Кита пустил через своих агентов слух о готовящемся нападении японской «пятой колонны» на аэродромы, военные склады и радиостанции. Слух облетел Гонолулу, Пёрл-сити и другие населенные пункты, и генерал-майор Шорт приказал частям, расквартированным на островах, принять чрезвычайные меры предосторожности и задерживать всех мало-мальски подозрительных японцев в случае появления их около военных объектов.
– Вот почему вас и схватили, – сказал Шривер. – Если б не Кита и Шорт, этот Абэ завел бы вас в лес и спокойненько прикончил.
Марико чуть заметно вздрогнула и закусила губу. Уайт взял ее руку и вздохнул.
– Наверное, Кита не все сказал, – заметил он. – Надо его еще потрясти.
– Возможно, что у него еще кое-что осталось, – согласился Шривер. – Но главное он уже сказал. Я дал ему бутылку бренди – гонорар за ценные показания.
– Действительно ценные?
– Могу рассказать вам обоим. Марико-сан тоже будет интересно послушать, речь идет и о ней. Но сперва идите вниз и подкрепитесь.
– Закажем кофе и омлет с крабами, – предложил Уайт. – Вы, наверно, голодны. И возьмем еще пирог, потом шоколад…
Марико покосилась на Уайта и сказала с улыбкой:
– Сперва интересный рассказ, потом омлет с крабами.
Шривер рассказал следующее.
Работник 3-го отдела морского генерального штаба Японии капитан-лейтенант Идэ прибыл в Гонолулу из Мексики под фамилией Акино с заданием создать на Гавайских островах специальную агентуру для проведения диверсий в нужный момент.
Идэ связался с Кита – руководителем агентурной сети, основной задачей которой было непрерывное наблюдение за Пёрл-Харбором.
Кита дал Идэ сведения о Марико и уступил своего агента – шофера Абэ. С помощью последнего Идэ познакомился с Марико, имея в виду использовать ее в своей работе.
Кита, встречаясь с Абэ, получал от него сведения о работе Идэ. В то же время он был и в курсе мероприятий местного отдела Эф-Би-Ай – поддерживал тайную деловую связь с начальником японского сектора гонулулского отдела Эф-Би-Ай Баллигантом.
Чтобы обеспечить успех в работе своей агентуры, Кита решил пустить Эф-Би-Ай по ложному следу. Ничего не сказав Баллиганту, он подбросил ему анонимку, навлекшую подозрения на старика корейца, владельца аптеки.
Расчет Кита оправдался полностью. Эф-Би-Ай клюнуло на приманку, потому что Гувер и его подчиненные только и мечтали о раскрытии «резидентуры красной разведки».
В ответ на донесение гонолулского отдела Вашингтон приказал не спускать глаз с корейца-аптекаря.
Когда начинаешь подозревать кого-нибудь в чем-нибудь и страстно желаешь, чтобы твои подозрения подтвердились, активно начинает работать «творческое воображение», не нуждающееся в фактических данных; оно само создает факты – «творит» их.
Материальным результатом «творческого воображения» работников Эф-Би-Ай явилось пухлое досье, где концентрировались все бумаги, касающиеся «филиала Гепеу» в Гонолулу.
Затем Кита подбросил тому же Баллиганту анонимку относительно человека, которому какая-то женщина, якобы имеющая отношение к советским дипломатам, передала задание провести диверсии на Гавайях и явиться на конспиративную квартиру в Гонолулу – в аптеку корейца. Эта анонимка вызвала фурор в Вашингтоне.
Направляя подозрение Баллиганта на аптекаря, Кита рассчитывал на следующее: во-первых, наблюдая за аптекой, Баллигант узнает, что туда приходит за лекарствами Марико; во-вторых, начав наблюдение за Марико, он установит, что она встречается с Акино, то есть с Идэ, и в-третьих, Баллигант начнет следить за Акино-Идэ.
Кита вовсе не имел в виду проваливать работу Идэ. Поэтому он приказал Баллиганту все, что тот будет узнавать об Идэ, докладывать не своему начальству, а ему – Кита. Таким образом он хотел контролировать деятельность Идэ через Баллиганта.
Все шло хорошо до того дня, когда вдруг выяснилось, что назревает катастрофа и что источником беды, как это бывает часто, является женщина, в данном случае студентка Хаями Марико.
Баллигант узнал от начальника пёрл-харборской контрразведки Уолша о том, что тот решил использовать Марико для агентурной работы и что Акино-Идэ взят на мушку. Баллигант немедленно известил обо всем Кита, тот предупредил Идэ – и шоферу Абэ было приказано завести студентку в лес, задушить и закопать. Первую часть задания – выманить жертву из дому – Абэ выполнил успешно, умело изобразив горе. Но по причинам, не зависящим от него, ему не удалось довести дело до конца.
В середине рассказа Шривера в комнату бесшумно вошел Пейдж. Прижав руку к сердцу, он молча поклонился Уайту и Марико и сел у дверей. Как только Шривер кончил говорить, Пейдж погрозил пальцем Марико:
– В следующий раз, когда за вами придет молодой человек, вы будете более осторожны.
Марико покраснела и, посмотрев на Уайта, сказала:
– Из этой истории я сделала вывод: не верить мужским слезам.
– Все-таки, Энди, не совсем понятно… – Уайт покрутил головой. – Вы говорите, что Кита все рассчитал и предусмотрел, но ведь, направив внимание Баллиганта на аптеку корейца, он должен был знать, что Марико неминуемо попадет в поле зрения Эф-Би-Ай и что наблюдение за ней наведет Баллиганта на Идэ. А Кита не имел в виду проваливать Идэ и поэтому запретил Баллиганту докладывать своему начальству о нем. Но начальство Баллиганта могло узнать о встречах Идэ с Марико из других источников, и тогда вся комбинация с анонимками могла обернуться против самого Кита. И вообще она очень запутанная и рискованная… слишком много накручено.
– Это верно, – согласился Шривер. – Но разведывательные комбинации часто бывают запутанными и, как правило, связаны с риском. Риск ведь присущ любому более или менее серьезному делу. Жизнь без риска – это шампанское без пены.
– А как с Баллигантом? – поинтересовался Пейдж.
– Ищут. – Шривер почесал голову. – Я допустил ошибку… При нем сказал Нику, что пойду и спрошу у Кита. Баллигант сразу смекнул, что Кита стал давать показания и может выдать его. А что, если и Идэ знает о нем? И Баллигант решил не мешать Идэ – позволил ему вскочить на подоконник, открыть окно и выброситься. И после этого сам исчез. Я думаю, он удрал на служебном самолете в Вашингтон.
– В Вашингтон? – удивился Уайт.
– Да. Он на очень хорошем счету у руководства Эф-Би-Ай. Постарается доказать начальству, что установил связь с Кита для проведения комбинации и еще не успел доложить об этом. Его, наверное, простят – такие «опытные» работнички нужны Гуверу.
– Почему Идэ покончил с собой? – спросил Пейдж. – Ведь он же не дал никаких показаний. Совесть его была чиста.
– Это я виноват, – сказал Уайт. – Не надо было этого делать… Из моих слов он понял, что мы стянули у них тогда машинку «девяносто семь». Самурайская честь не могла примириться с этим.
– И вдобавок сегодня взяли у него шифрованную записку, – сказал Шривер. – Он обязан был уничтожить ее, а не таскать с собой, как носовой платок. Он не мог простить себе этого.
– Итак, все выяснилось, все тайны получили разгадку. – Уайт повернулся к Марико. – И даже ваша…
– Какая? – спросил Пейдж.
Марико рассмеялась:
– Почему я пошла ночью с молодым человеком.
Шривер поднял руку:
– Не торопитесь, леди и джентльмены, не все тайны разгаданы. При прощании со мной Донахью сказал, что надо непременно, ценой любых усилий, раскрыть две тайны. Первая: что же написано в шифрованной записке, найденной у Идэ? Наверное, три буквы «кью» в конце шифровки имеют чрезвычайно важный смысл. И вторая тайна: почему четвертого и пятого декабря был подан тот сигнал в виде сводки погоды, а на деле – ударили в другую сторону? Вот две тайны, которые надо непременно разгадать. И он не успокоится, пока…
– Эти две тайны можно будет разгадать только после войны, – сказал Пейдж. – И только после нашей победы.