Роман Ким – Агент особого назначения (страница 11)

— Значит, его не было в гостинице… — голос Яна дрогнул, — когда в меня выстрелили?

— Нет, не было. — Шиаду стал разглядывать свои слегка накрашенные ногти. — В общем, мне кажется, что дело теперь пойдет быстро…

— Начинается самое интересное, — Ян простонал сквозь зубы и ударил кулаком по подушке, — а я тут валяюсь…

Шиаду улыбнулся уголками губ.

— Виновата не подушка, а тот, кто хотел убить тебя. Скорей поправляйся и примись за него.

К вечеру у Яна поднялась температура, к нему перестали пускать. Ему запретили подходить к телефону в коридоре и читать книги. Температура стала нормальной только к концу недели. С головы и плеча сняли бинты. На виске остался шрам.

В воскресенье утром явился Чжу. Он был явно взволнован.

— Большие дела начинаются, — сообщил он. — Неделю тому назад в сопровождении военного судна пришел пароход из Тайбэя. Была начата срочная погрузка, и чанкайшистские надсмотрщики вовсю понукали грузчиков. Потом вдруг придрались к троим и увели на военное судно. Грузчики потребовали освобождения товарищей и бросили работу. Тогда английская полиция очистила пристань от грузчиков, с чанкайшистского судна спустили кули, чтобы продолжать погрузку. Мы решили начать общую забастовку докеров, команды местных пароходов заявили, что поддержат нас.

— А ваши мастерские?

— Уже присоединились. На всех доках вчера прекратили работу.

— А не задавят вас? Привезут сюда штрейкбрехеров из Тайваня и Южной Кореи…

— Не допустим. У гонконгских рабочих имеются старые революционные традиции. В тысяча девятьсот двадцать пятом году стачка докеров и моряков продолжалась целых шестнадцать месяцев, весь порт замер, и империалисты потерпели колоссальные убытки.

— Ты, наверно, опять будешь командовать пикетами?

— Нет, меня выбрали в стачечный комитет, буду министром финансов.

— А Хуан?

— Он будет выпускать наш бюллетень.

— Нашли типографию?

— Пока нет. Придется на ротаторе. Вот если бы ты был здоров, то набрал бы добровольцев среди учеников-наборщиков, ты знаешь многих.

— Я скоро выйду.

Чжу оглядел Яна.

— Вид у тебя неважный. И шрам останется навсегда. — Он поцокал языком. — Вот это плохо.

— Портит внешность? — Ян повернул голову. — Я буду девицам показывать себя с этой стороны.

— Пока ты будешь таким заморышем, никакая девица не взглянет на тебя ни с какой стороны. Но дело не в них. Шрам — это особая примета. В случае чего — очень помешает… Да, кстати, знаешь, кого привезли вчера ночью к вам в больницу? Лян Бао-мина — секретаря старика. Ему раздробили башку.

Ян приоткрыл рот. Потом с трудом глотнул воздух.

— Поймали убийцу?

— Нет. Он набросился в темноте на Ляна, ударил чем-то острым по голове и удрал. Но прохожие заметили, что на нем была гавайская рубашка с крупными узорами.

— Где это было?

— Около здания Кэкстон-хауз на Даддел-стрит.

— Лян умер?

— Пока жив, но положение, наверно, безнадежное. Интересно то, что Вэя Чжи-ду весь вечер не было в гостинице. Он вернулся спустя час после покушения. На нем была гавайская рубашка с крупными узорами, и вся залита кровью.

Ян лежал некоторое время неподвижно, смотря в по толок. Потом тихо заговорил:

— Значит, Лю-малыш не соврал… он видел Вэя в коридоре. И, очевидно, Вэй был связан с Ляпом… А теперь узнал, что того вот-вот схватят, и решил убрать Ляна. чтобы тот не выдал его. Теперь все понятно.

На следующее утро к Яну зашел Шиаду и сообщил, что жизнь Ляна вне опасности — его ударили сзади по голове кастетом, но не проломили череп, а только рассекли кожу. Как только к нему вернулось сознание, его допросил сам Фентон. Лян заявил, что в темноте он не смог разглядеть нападавшего, но кажется, это был Вэй Чжи-ду, судя по росту и фигуре.

— А Вэя не допрашивали? — спросил Ян.

— Пока нет. — Шиаду прищурился. — Очевидно, Фентон хочет собрать все данные и одним ударом нокаутировать Вэя.

— Теперь мне все стало понятно, — медленно заговорил Ян, как будто размышляя вслух. — С самого начала он говорил мне, что дело совсем неинтересное, ничего у нас не выйдет. И уверял, что это не убийство. Потом стал уверять, что никакого потайного хранилища бумаг нет. А как только я узнал, что в ту ночь дверь в номер старика была открыта, мне было прислано угрожающее письмо. А когда я стал выяснять кое-что насчет Ляна… в меня полетел камень. И затем Вэй стал уговаривать меня отойти от дела. А после того как я спросил Вэя — был ли он в ту ночь в коридоре, мне позвонили по телефону, вызвали на пристань и чуть не убили. Затем, когда выяснилось, что Ляна должны арестовать с минуты на минуту, на него нападает человек, у которого такой же рост, такая же фигура и такая же рубашка, как у Вэя Чжи-ду. И еще я вспомнил… когда мы проверяли с ним, пропускает ли железная дверь звуки, я просунул руку, чтобы схватить его, а он, всегда такой сдержанный, спокойный, вдруг закричал во весь голос. Теперь мне понятно, почему он так испугался. Очевидно, это напомнило ему ту ночь. В общем, получается полная картина. Все ясно — Вэй Чжи-ду несомненно причастен к убийству и похищению трупа.

— Интересно, что он будет говорить на допросе?

— А меня интересует, что скажет Вэй о закрытой изнутри комнате. Как все-таки проникли в неё? Подтвердится ли мое предположение?

Шиаду покачал головой:

— Как жалко, что приходится уезжать… Развязка произойдет без меня.

— Уезжаете из Гонконга?

— Да, далеко и надолго. Ну, прощай. Мне надо зайти еще к одному знакомому в другом корпусе. — Шиаду провел рукой по голове Яна. — От души желаю тебе счастья… чтобы ты стал знаменитым сыщиком. Скорей поправляйся. Вэя, наверное, арестуют в ближайшие дни.

— Спасибо за вашу доброту ко мне, за то, что приходили ко мне, и за книжку… — сказал Ян глухим голосом и опустил глаза. Потом вытер их рукавом рубашки.

На следующее утро, ровно в одиннадцать часов, Яну позвонила госпожа Сюй — наложница хозяина гостиницы — и затараторила:

— Вэй Чжи-ду сегодня рано утром поехал провожать господина Шиаду в аэропорт и больше не вернулся, убежал куда-то, полиция уже была у нас, всех допросили, а хозяин приказывает тебе — ты должен как можно скорей выздороветь и подробно рассказать нам, как ты раскрыл преступника, господин Фентон сказал, что ты первым стал подозревать Вэя Чжи-ду, что у тебя нюх, хозяин просит главного врача, чтобы тебя не держали долго в больнице.

Проговорив все это одним духом, она положила трубку. Ян, пошатываясь, дотащился до кровати, упал на нее и уткнулся в подушку.

5. Письмо от шанхайской девушки

Очевидно, хозяин упросил главного врача — Яна выписали раньше времени. Рана, правда, уже зажила, но повязку еще не сняли, плечо еще побаливало.

Ян направился в гостиницу. На углу переулка, где находилось «Южное спокойствие», к Яну подбежал мальчишка — чистильщик ботинок и жестом показал: иди за мной.

Они вошли в пустой сарай за большим автофургоном. Мальчишка посмотрел по сторонам, приложил три пальца к носу, топнул два раза ногой и зашептал скороговоркой:

— Со вчерашнего дня поджидаем тебя… боялись пропустить. Стой здесь, я сбегаю за начальником.

— А что случилось? — спросил Ян.

Вместо ответа мальчишка приложил к носу три пальца, топнул дважды ногой и убежал. Спустя несколько минут из-за фургона выглянула коротко остриженная голова Лю-малыша. Он подал знак глазами и юркнул в узкий проход между домами. Ян последовал за ним. Они пришли в маленький двор с двумя калитками позади бара. Лю-малыш выглянул в проулок, затем в соседний дворик, где сушились бочки и корзины, и, очевидно, решив, что здесь их не смогут подслушать, рассказал, в чем дело.

Яну угрожала большая опасность. На днях ночью к хозяину гостиницы пришли два пожилых китайца. Лю-малышу удалось выведать у администратора это были сотрудники секретного отдела местной организации гоминдановцев. Они сказали, что ищут зачинщиков стачки докеров, в частности казначея стачечного комитета Чжу и редактора бюллетеня комитета Хуана, которые, по имеющимся сведениям, часто приходили в гостиницу. Кстати, надо допросить и того, к кому они приходили.

Узнав от хозяина, что Ян лежит в английском госпитале, гоминдановцы сказали, что брать его из госпиталя неудобно, англичане могут вмешаться, надо дождаться его возвращения в гостиницу. Гоминдановцы приказали хозяину устроить так, чтобы Яна скорей выписали из госпиталя, а администратору поручили известить их, когда появится Ян.

— Я слышал, как администратор говорил госпоже Сюй, — добавил Лю-малыш, — что на острове Апличау у гоминдановцев есть такое место, там они допрашивают людей, а потом связывают веревками и бросают акулам… как в картине «Кровавая паутина»…

— И ты расставил ребят вокруг гостиницы, чтобы перехватить меня? — Ян улыбнулся. — Твоя сеть тайных агентов отлично работает. Спасибо, господин начальник.

Лю-малыш шмыгнул носом.

— Мои ребята действуют, как в «Шпионе Эм-тринадцать»… Вчера я видел господина Хуана и предупредил его обо всем и передал узелок с твоими вещами. Господин Хуан просил передать, чтобы ты пошел в гостиницу «Мирамар» в Коулуне и спросил в гараже шофера грузовика Куна… — Лю-малыш оглянулся по сторонам. — Только сперва поднеси три пальца к носу, потом топни…

— Не ври, — Ян ткнул мальчика пальцем в лоб. — А насчет остального не врешь?

Лю-малыш мотнул головой.