Роман Канушкин – Телефонист (страница 83)
– Не надо ничего объяснять, – попросила Ванга. – Давайте сразу к делу.
Но всё же Ольге удалось удивить её ещё раз:
– Помните то полосатое платье, «Валентино», в котором вы были на выставке? – спросила она.
– Конечно, – ответила Ванга. Выслушала Ольгу. Подумала: «А что? Может и сработать. Должно сработать». И дальше уже говорила сама. Только в конце разговора, на излёте отведённой им минуты Ольга позволила себе небольшую шутку, предупредив, что возможен проверочный звонок.
Умным женщинам часто приходится скрывать наличие мозгов. В основном, это стратегия, реже – тактика, но лишь в крайне редких случаях это превращается в подобную клоунаду.
– Хорошо, попробую изобразить из себя рублёвскую блондинку с накачанными губами, – пообещала Ванга.
Ольга не обиделась. Они с Вангой поняли друг друга.
– Как раз мой портрет, – печально усмехнулась она. – Только губы свои.
Ванга отключила связь. Снова вспомнила об этом ощущении надвигающейся катастрофы, испытанном тогда в гостях у Форели. И ещё подумала, что в его книгах подобная клоунада тоже частенько вторгается в область вопросов жизни и смерти.
– Нормальный у неё такой домашний арест, – осклабился новенький. – Вчера Ольга Павловна у нас покрасилась, сегодня снова спа-салон.
– Она не под домашним арестом, – холодно заметил крепкий молчаливый молодой человек, который в своё время не удостоил Гризли даже взглядом. – И уж точно не «у нас».
– Чего ты завёлся? – тут же стушевался новенький. – Я просто так сказал, к тому, что блондинкой ей лучше шло.
Собственно, совсем уж новеньким он не был. Работал у Орловых уже больше года, и они звали его так, скорее, по привычке.
– Шатенкой тоже ничего, – отметил крепкий молодой человек. С чего он, правда, завёлся? Это просто трёп, трёп ни о чём, чтобы скоротать время, и уж явно не попытка совать свой нос в чужие дела. Новенький ему, скорее, нравился – нормальный, спокойный мужик, в работе комфортный. И он миролюбиво добавил: – Женщины, поди их разбери…
– Это точно, – согласился новенький. Вряд ли он испытывал какие-то специальные чувства в отношении Ольги Павловны или Кирилла Сергеевича – парень был ровный, соблюдал нужную дистанцию. И это верно. В их работе единственно приемлемый вариант. А то могут быть проколы. Но оба насмотрелись и натерпелись от рублёвских жён, Ольга Павловна была другая. Даже в мыслях крепкий молодой человек называл её полным именем, Ольгой – редко. Когда думал о ситуации, в которую она вляпалась, и… когда случайно «забывал» свой телефон. Уже два раза его подводила память. Проколы, никуда от них не деться.
Машину велено было готовить на двенадцать, как раз успеют сгонять туда-сюда мимо пробок, и то, что вокруг полно спа-салонов, а Ольга Павловна предпочитает ездить в Москву, так это и вправду – женщины. На самом деле, крепкий молодой человек знал, почему он завёлся.
Происходящее нравилось ему всё меньше. К примеру, он запросто мог свозить Ольгу Павловну в город один, новенький тут вовсе не нужен. И хотя про «прямой эфир» он, как и все, тоже знал, вряд ли Ольге (как же она вляпалась в центр всего этого?!) что-то всерьёз угрожает. Тут вопрос не безопасности, а доверия скорее. Старый трюк: хозяин разводит и сталкивает людей, чтоб следили друг за другом, оно и верно – троим сговориться гораздо сложнее, чем двоим. Только немножко обидно от всего этого: крепкий молчаливый молодой человек давно с семьёй Орловых, и за всё это время ни разу не выказал какой-либо неблагонадёжности. Личные симпатии-антипатии тут ни при чём: правила определены, и они неизменны. Лишь только раз, когда «забыл» свой телефон впервые, он, глядя на Ольгу, позволил себе подумать: «Интересно, неужели она сможет уйти от Орлова?» Такие браки, как любое жёсткое деловое соглашение, не распадаются по вине слабой половины. Но… Ольга изменилась, невзирая на, чего уж там, домашний арест, а может, и благодаря ему. Орлов, посадив её под замок, только ухудшил, ослабил свою позицию, создав эту искусственную разлуку.
Однажды, очень давно, по его мнению, в глубокой юности, крепкий молодой человек испытывал нечто подобное. И тогда тоже улыбался без причины. Невзирая на арест и тягостную атмосферу в доме, Ольга изменилась, у неё был расцветший вид, и все эти спа-процедуры ни при чём; наверное, чуточку похудела, но цвет лица, улыбка. А главное – глаза… Такого не спутать – у неё был вид влюблённой женщины. И крепкий молодой человек помнил, что это такое; может быть, только поэтому он уже два раза забывал свой мобильный и обещал себе больше такого не делать. А может, ещё потому что ему немного нравилась Ольга Павловна. Конечно, вовсе не так, чтобы позволять себе какие-то мысли или возмущаться интрижкой с Форелью… нравилась, но как-то по-другому. Но Кирилла Сергеевича он тоже понимал: за ним положение и жёсткий житейский опыт, а от всяких чувств можно ждать чего угодно, любых неровных оплошностей. Возможно, это мудрость – временно ограничить Ольгину свободу, пока у неё этот шальной ветер в голове, на котором иногда люди умеют летать. Но ветер уляжется, и цвет лица пройдёт, как всё проходит, а главное в жизни – стабильность и положение – останутся.
Всё так. Только… Ольга была другая. Возможно, нет, возможно, да, а возможно, общие лекала не совсем годятся. И происходящее крепкому молодому человеку не нравилось, пусть сама на свои грабли… Он не знал, насколько далеко готова зайти Ольга. Знал другое:
Ольга вышла из дома. В красивом полосатом платье, и новый цвет волос сразу заиграл по-другому. Она, действительно, слишком уж похорошела. Этот ветер, на котором все когда-то пытались летать, очень опасен. Ольга Павловна может наломать дров. Смотреть надо в оба.
Пора было ехать.
Стилист Эдуард был другом Петрика. Ванга пыталась не думать о возможных коннотациях слова «друг», но когда жеманный Эдуард представил ей свою девушку, она пришла в замешательство. «Пройдоха», – лукаво отзывался о нём Петрик, и Ванга решила не разбираться в вероятных запутонностях их взаимоотношений. В любом случае, он был первоклассным мастером, и когда Ванга озвучила ему свою просьбу, Эдуард пришёл в восторг.
– Как романтично, – заявил он, а потом, не удержавшись от жеманности, добавил: – Шалунишки вы, однако.
– Ольга Павловна, как вы понимаете, дальше лобби нас не пропустят, – сказал новенький, когда они подъезжали к салону «Cote d’Azur». – Но это должно быть открытое пространство. Простите, это не наше требование.
– Не волнуйтесь, – холодно отозвалась Ольга. – Я буду у вас как на ладони. И вы, Алёша, не волнуйтесь.
Крепкий молодой человек чуть подобрался, не подав виду. Он сидел на переднем кресле рядом с водителем. Ольга Павловна всегда звала его Алексеем, хоть и оставалась на «вы», и часто просила, чтобы и он обращался к ней только по имени. Но крепкий молчаливый молодой человек так и не решился переступить этот барьер. Сегодня она впервые назвала его «Алёшей». Он уже жалел, что позволил себя втянуть во всё это.
Но Ольга Павловна сдержала свое слово. Салон оказался не одним из многочисленных безликих лофтов и без излишней фешенебельности; всё было со вкусом и даже как-то по-домашнему. А главное, стеклянные перегородки лишь только намечали границы организации пространства, при желании всё помещение прекрасно просматривалось. Конечно, определённые процедуры требовали закрытых комнат, зашторенных весёлыми цветастыми занавесями, но, как справедливо заметил новенький, «человек может, в конце концов, захотеть в туалет». Никто от них не требовал, чтобы они сопровождали Ольгу Павловну до туалета. Никто даже не требовал пристального внимания; Ольга должна была оставаться в поле зрения и в безопасности с единственной оговоркой – никаких телефонов.
Ольгу Павловну встретил какой-то педик, представился Эдуардом, пожурил, что такие прекрасные волосы не стоило сильно подрезать, и увёл её за собой. Крепкому молодому человеку, Алексею, и новенькому было предложено подождать в удобных креслах, кофе, воду и печенье без ограничений. Крепкий молодой человек не понимал, что его смущает: ну, цветущий вид, ну, глаза блестят сегодня как-то по-особенному… На случай любой нештатной ситуации они оба прекрасно подготовлены, но…
– Нервничаешь? – вдруг спросил новенький.
– Нет, – удивился крепкий молодой человек. – С чего мне нервничать?!
– Она сегодня какая-то сама не своя.
– Нормальная.