Роман Канушкин – Телефонист (страница 70)

33. Оса

В подъезде пахло кошками. Всё ещё этот подъезд и всё ещё этот запах, хотя дядя Аркадий обещал. В принципе, он не нарушал обещаний. Но умел их как-то незаметно растягивать. И когда ты уже запаривался ждать и почти ни на что не надеялся, на тебя обрушивалось, как благодать то, что и так обещали, и тогда ты должен был испытывать особо сильную благодарность. Дядя Аркадий был хитёр, молодец, в общем. Норм мужик! Да только и Макс не дурак. На него подобные фокусы не действовали. Эти идиотки из издательства, получая положенный в августе отпуск, от счастья прямо были готовы отсосать дяде Аркаше. Что, по мнению Макса-Пифа (просто Пиф!), они и делали. Принцип не вступать в сексуальные отношения по месту основной трудовой деятельности, видимо, на дядю Аркашу не распространялся. Да молодец, чего там! У Пифа и так с этим полный порядок. А на сучку-бывшую глубоко насрать, пусть теперь выносит мозг этому пухловатенькому додику на «лексусе». Пиф сейчас съездит на Гоа, потрудится до летнего отпуска, а потом вновь заведёт разговор о переезде. Пора уже рвать отсюда. Да дядя Аркадий и сам понимает, что человеку, который так старается, надо выбираться из помоечного района хрущовок, пусть и квартира сама ничего. Так что, по возвращению, ждёт спокойный, очень уважительный, но и просительно-требовательный разговор. В стиле небезызвестного отца Фёдора. Дядя Аркадий такие любит. Не в самый же центр Пиф, в конце концов, просится, да и отрабатывал он всегда с лихвой. И половину взноса даст продажа метража в Измайлово. Но пока в подъезде пахло кошками. Пиф поднялся на несколько ступенек, завернул к лифтам. Теперь вон ещё стоять в этой вони в ожидании медленного ленивого скрипучего лифта, где все стены расписаны то ли малолетками, то ли сексуальными извращенцами.

Двери в подъезд открылись, и кто-то быстро поднялся по лестнице. Поковырялся в почтовых ящиках и встал за спиной Пифа в ожидании лифта. Позвякивает ключами. Какой-то лошок, скорее всего. Честно говоря, Пиф предпочитал не знаться с соседями. Да и ностальгий, в отличие от дяди Аркаши, по району детства не испытывал: чего тут, синяки одни спившиеся. Хотя в новых домах народ поприличней, даже жильё премиум-класса появилось, только лучше, если уж сваливать, то обрубать всё с концами.

Макс, конечно, этого не мог знать, но у Ванги с Суховым имелись некоторые основания называть Епифанова Максима Евгеньевича «младшим Пифом». Дядя Аркадий частенько обращался к нему просто «Младший», да Макс этого терпеть не мог. С чего это?! Можно Макс, а лучше – Пиф. И на районе, и в армии, и после за ним закрепилось это прозвище. Так что теперь Пиф он и есть, и только он. Отца Макс практически не помнил, хотя понимал, что дядей Аркашей движет ностальгия. Ему, вероятно, следовало уважать память о почившем папаше, да не особо. Конечно, он Аркаше никогда так не скажет, но нормальный человек не сопьётся в расцвете сил, бросив на произвол судьбы жену с малолетним ребёнком на руках. А как бы не было этих армейских и друзей детства? Или б таким же синяками оказались?! Ответственность надо иметь. А если для тебя бухарка важнее всего в жизни, то чего тут уважать-то? Да без базара: бухнуть прикольно иногда или дунуть, или чего в клубе заточить, чтоб тёлку нормальную снять; правильно зажечь – кто против-то? Но и края видеть надо. Вон в пятницу-субботу Пиф огненно тусанул в клубе, но уже полвоскресенья потел с железками в спортзале. Вот откуда у бывшего десантника (голубые береты не бывают бывшими!) прежняя мышца и отсутствие животика. А по-другому не бывает, голуби мои! Ответственность. И когда дядя Аркадий умильно заявляет, что ты всё больше становишься похож на своего отца, Младший, Макс, не очень понимает, как к этому относиться. Это не норм. Виду не подаёт. Но не понимает. Так что он – Пиф. Не «Младший» и не «Рыжий Макс», а именно Пиф, но сам по себе, а не благодаря отцу. А дядю Аркашу Пиф, конечно, уважает. Поэтому и дочку его несовершеннолетнюю не тронет. Хоть она вокруг него и так, и эдак. А раз, когда у них на даче ночевали – дом огромный, – так она прямо к нему в постель заявилась, типа предки набухались и спят. Но Макс её вежливо отфутболил. Оно ему надо – такие подставы, не дай бог?! Ну, что ж поделать, тёлки говорят, что от Пифа пахнет сексом, вот и лезут к нему. Хоть бывшая-сучка тоже так говорила, а теперь отсасывает в «лексусе». Поди их, баб, разбери. Да хер с ним, дуры, не в чем разбираться.

Наконец лифт соизволил приехать и, скрипя, растворил свои сраные гостеприимные двери. Пиф шагнул внутрь, обернулся, и у него в прямом смысле отвисла челюсть. Потому что человек, вошедший следом за ним в лифт, был в белой клоунской маске, нахрен, красный нос картошкой, да ещё воздушный шарик за спиной. Не спрашивая, он нажал на кнопку этажа, его, Пифа, этажа, и рот Макса захлопнулся. Ничего более идиотского он ещё не видел.

– Слышь, – ухмыльнулся Пиф. – Поздновато уже для детского утренника.

Тот подождал, пока двери лифта закроются, и сказал:

– Ключи от машины.

– Чего?! – не понял Пиф.

– То, что мы поедем на твоей, – ответил идиот с шариком. Пиф помолчал, усмехнулся и сказал:

– Та-ак… Слышь, клоун, я ж тебя сейчас на британский флаг порву.

– Ключи. И тогда тебе не будет больно.

Не, ну пипец! От такой наглости челюсть Пифа вновь чуть не отвисла. В принципе, махать руками не надо. И узкое пространство лифта тут ни при чём. Достаточно быстрого и незаметного удара пальцами в кадык. Тем более, если человек сам напрашивается. Пиф так и поступил. Сейчас он пробьёт кадык и отправит клоуна-идиота в этом же лифте на первый этаж. А самому надо шмотки собирать и в аэропорт… Только произошло что-то странное. Каким-то непостижимым образом клоун умудрился перехватить руку Пифа уже прямо у собственного горла. Пиф ещё пребывал в озадаченном недоумении, когда попытался высвободиться и понял, что удерживающая его рука будто сделана из стали. И мгновением позже его большой палец оказался перехваченным на «болевой», и его стали давить вниз.

– Ключи, – голос был спокойным, холодным. А боль невыносимой.

– В кармане, – автоматически прохрипел Пиф. – Отпусти, баран!

А потом клоун так и поступил. Он отпустил его, чуть приблизившись, и Макс ощутил жалящий укол в область шеи. Как будто его укусила оса. И узкое пространство лифта вместе со скрипами и запахом кошек задрожало и стало расплываться куда-то, пока Пифа не приняли объятья невесомой тишины.

Пиф открыл глаза. Перед ними всё ещё плыло. Да он и сам плавал в чём-то, надо сказать, приятном. Быстро зажмурился и чуть куда-то не улетел вслед за своей головой. Всё-таки открыл глаза. Человек, сидевший перед ним, куда-то отъехал и снова приехал. Пиф попытался сфокусироваться. Но очертания предметов пока не желали совмещаться, вдобавок всё было размытым. Да только Пиф не испытывал никаких тревог по этому поводу. Всё было норм!

– Я сейчас скажу тебе только два слова, – сообщил человек напротив, – и от того, что ты ответишь, зависит очень многое. Готов?

Пфф… Конечно, он готов! Всё отлично. Всё-таки Макс чуть свесил голову, улыбнулся, потом откинулся назад и кивнул. Человек напротив подождал, видимо, пока он полностью сфокусируется в глазах Пифа, и произнёс:

– Писатель Форель.

Макс глубокомысленно скривил губы – а чего, собственно, такое? И снова улыбнулся. С краешка губ у него выступила капля слюны. А чего Форель-то? А это, кстати, не он ли сам напротив? Похож! Да… Приятный такой, одет по моде. Норм парень. Чем он его таким ширнул-то?! Классная штука. И жизнь – классная штука.

– Ну да, Форель, – сказал Пиф. – Ты, что ли? – он хитровато улыбнулся и подмигнул собеседнику. – Всё норм, чувак!

Сидевший напротив норм-парень по-прежнему молчал.

Пиф что-то вспомнил про писателя Форель. И-и? Он ничего никому не сказал, в чём дело-то?! Тряхнул головой. Этот, напротив, снова попытался куда-то уплыть. Наконец зрение прояснилось. И помимо того, что жизнь – классная штука и что его ширнули каким-то бомбическим кайфом, Пиф сделал ещё одно открытие От синяка-отца у него остался участок с домиком. Семейная фазенда. Далековато, если честно, да и место не престижное. В гробу он её видал! Так, если побухать с друзьями, да и то только летом. Пиф попытался оглядеться и что-то вспомнить. Похоже, он находился на собственной даче. Как он здесь оказался? Его, что, привезли насильно?

«Э-э, ты чё, чувак, тут колотун! Ваще-то, это летний домик. Рыбалочка тут ничего, правда…» – захотел пояснить Пиф, но лишь хмыкнул. Довольно нелепое заявление, чувак и так в курсе.

Пиф внимательно посмотрел на сидящего перед ним человека. И чего-то вспомнил. Его улыбка начала увядать. Похоже, не всё было норм.

– …Слушай сюда, – говорил Сухов. – Ольга даже не свидетель. Это просто любезность с их стороны. Егорыч через свои связи договорился.

– Да уже ясно всё, – отозвалась Ванга.

– Тебя, кстати, просил не брать! Еле уболтал.

– Спасибо, Сухов, спасибо, дружище, – иронично поблагодарила она.

– Ну-ну, – Сухов кивнул. – Орлов, он, вообще-то, с понимание относится. Государственник. И фонд у него там, поддерживает спецподразделения, семьи особенно, кто без кормильца остался… так что вот. Но эта история ни коим боком не должна коснуться его или его жены.