Роман Канушкин – Дети Робинзона Крузо (страница 12)
– Черт побери, да я свободен! – с удивлением сказал себе Икс.
Жена ушла давно, еще до «завязки». Все правильно, кто же станет жить с алкоголиком? И потом, эти ранние браки с неверными подружками детства такие непрочные… Но было еще кое-что: бабы до хрена чего чуют. Икс это знал. Они чуют темную линию, даже не подозревая о ее существовании, даже самые безмозглые, и чувствуют тех, кто по ней движется.
Смешно сказать, но еще сравнительно недавно (или целую жизнь назад?!) Иксу сулили неплохую карьеру в интернет-бизнесе. По крайней мере он, абсолютный дилетант, неожиданно обнаружил, что считается весьма перспективным веб-дизайнером. Страстное желание рисовать пробудилось в нем давно, в год, когда пропал Будда, и долгое время было единственной нитью, связывавшей его с друзьями детства. С тремя мальчиками, которые изменили его жизнь и которых он никогда не забудет.
Долгие годы беспросветного пьянства, когда вокруг не было ничего, кроме… темной линии, старой подружки, еще одного чудесного дара их солнечного детства.
Талант к живописи, правда, оказался весьма скромным. Вряд ли Икс как художник имел какие-либо шансы. Если бы не новые технологии. М-да… если бы не компьютерные возможности, он, наверное, рисовал бы афиши в провинциальных кинотеатрах. Хотя все это чушь и полная пурга! Пардон, мадам, вы сильно заблуждаетесь: у Икса с детства были золотые руки, он обожал возиться с железками и даже еще сейчас, мог бы стать неплохим автомехаником. В каком-нибудь салоне «Toyota» или BMW. Возможно, это было бы для него лучшим выходом. Возможно, и сейчас еще не поздно. Сейчас, когда кто-то зовет его: «Икс, Икс, проснись!» Зовет, словно шепчет, и еще что-то, смутным, болезненным воспоминанием, про «большую волну, когда Будда»…
Икс встряхнул головой. Он что – чуть не уснул на своем наблюдательном посту? Сигарета, спрятанная за пальцами, истлела, но не погасла – значит прошло не больше минуты. Все же, все же… Икс в три глотка осушил кружку чаю и отправился заваривать следующую, покрепче.
Где-то года за полтора до завязки бедствовавшему и начинавшему сходить с катушек Иксу наконец повезло: он встретил дружка-приятеля и благодаря ему нашел работу в модной дизайнерской студии. Икс выложил свои лучшие произведения. Люди поморщились, но взяли его. «Пока на подпевки», – как выразился дружок-приятель. Они считали его работы несколько мрачноватыми (пардон, мадам, здесь вы снова заблуждаетесь: это лишь темные отсветы, и не приведи вам Господи увидеть лицо подлинной тьмы), но оказалось, что и на это есть спрос. Нашлась своя ниша – немало психов в этом шизеющем шоуобществе хотели поиграть в героев черных горизонтов. Икс стал оформлять людям сайты. Небольшой вначале круг его клиентов медленно и стабильно рос. Кто-то делал софт-порно, Икс выдавал на-гора софт-тьму. «Готический жесткач», как говаривали его работодатели. Замечательная тема для алкоголика, увязшего в своем движении по темной линии: не забывайте делать зарисовки по пути, так сказать, вести с передовой!
Дружка-приятеля Икс, конечно же, встретил в пивнушке. Тот опохмелялся недалеко от его дома в обществе невообразимо огромной дамы, настоящей великанши, прямо женщины-башни. Она не была толстой, просто очень большой – плоское лицо, могучие ляжки и ягодицы, обтянутые летним сарафаном.
– Что смотришь? – сказала женщина-гигант Иксу, которого мучило похмелье. – Присаживайся. Чего, колбасит? – и она хмыкнула низким грудным рыком. – Да не бойся, присаживайся. Считай меня баскетболисткой.
– Ожившей статуей, – хихикнул ее спутник. Она посмотрела на него ласково, и он добавил: – Горной тролльчихой, – поднял указательный палец, – тамошней королевой.
Икс поморгал, провел языком по сухим губам. Подумал, что по-модному одетый кавалер великанши балансирует между радостью растворяющегося похмелья и близким алкогольным нокаутом. Что тот немедленно продемонстрировал: обняв как-то сбоку даму-гиганта (на миг в затуманенной голове Икса промелькнуло, что перед ним нечто вроде дикой версии Мадонны с Младенцем), он восторженно объявил:
– Какая роскошная гора женского мяса!
Королева троллей все так же низко и булькающее загоготала.
Икс присел. Через пять минут они уже стали «не разлей вода». По крайней мере, до конца вечеринки. Напились втроем. Им было очень весело.
Так у Икса появился дружок-приятель.
Так в жизни Икса появилась Люсьен. Кстати, она не была баскетболисткой. Работала бухгалтером в известной IT-компании, в дизайнерскую студию которой уже совсем скоро устроится Икс. А дружок-приятель подвизался там в должности креативного директора. Должность эта, как также совсем скоро поймет Икс, являлась абсолютной фикцией. Только это было неважно. «Мы состоим из наших снов, реальность – из фикций», – говаривал дружок-приятель. Он мог себе позволить доморощенную философию, он не сомневался (в отличие от издерганного Икса) и, как ни странно, в его устах многие вещи выглядели правдиво. А все было просто: головная фирма принадлежала его отцу. Как и контрольный пакет крупного оператора сотовой связи. Как и пакеты, посты и кресла в правлении пары десятков других известных компаний. Отцу и двум старшим братьям – победители всегда правы. Братья выросли в настоящих бизнесменов, надежду и опору стареющего «папашки». А дружок-приятель, как в сказке, – «третий вовсе был дурак».
Эта первая вечеринка стала будто матрицей их дальнейших взаимоотношений и, как множество последующих, помнилась смутно.
– Пиво – отстой! – заявил дружок-приятель. – Заснем.
– Да, лучше выпить беленькой, – поддержала Люсьен.
– Заметьте, граф, дама хочет водочки! И мы, как потомки древних северных воинов, кшатриев, не вправе ей отказать…
Великанша разулыбалась, ей почему-то нравился его треп.
– …отказать в, не побоюсь этого слова, метафизическом напитке русской души, квинтэссенции и агенте нашей загадочной Земли-Матушки.
Он весело перевел дух, хотя Икс смотрел на него оторопело, и добавил:
– Эх, водочка, водочка! Ласковый пиздец, который подкрадывается незаметно.
– Точно подмечено, – не без тоски сказал Икс.
– Аминь, уроды! – сказала Люсьен.
Икс тут же пригласил всех в гости, благо мама была на даче, на шести сотках, куда Икс так и не доехал.
– Видите ли, граф, бытовое пьянство – первый шаг к алкоголизму, – пожурил дружок-приятель. И потащил всех в ресторан. Икс запротестовал: давно был не при деньгах. Люсьен пихнула его в бок:
– Будь спок! – шепнула она. Кулак у нее действительно оказался каменный – не зря королева троллей. – С баблом порядок. А с похмела надо хорошо пожрать.
В ресторане Икс танцевал. Впервые за много лет. Они втроем лихо отплясывали лезгинку в обществе изумленных кавказцев.
– Хачи обалдели от Люсьен! – хвалился дружок-приятель. – Она пьяная в сопли, а двигается, как лань. Ну… правда, очень большая.
«Хачи» действительно обалдели от Люсьен. Их глаза были печальны. Но мужественные сердца бились в предвкушении роскоши. Видимо,
Потом Люсьен расчувствовалась. Заявила, что у нее есть
– Ну все, граф, началось! – закатил глаза дружок-приятель. – Графиня вплывает в последнюю стадию: плач Ярославны под трек номер пять. Здравствуй, бред!
– Зачем так говорить? – обиделась Люсьен. – Эта песня – все, что у меня есть.
– У тебя еще есть я! – парировал дружок-приятель.
Великанша, печальная королева троллей, пожав плечами, извлекла из сумочки CD, и там под пятым номером действительно значилось: «Колыбельная для Люсьен».
– Видишь? – говорит дружок-приятель. – Пребывает в уверенности, что это про нее.
– Пожалуйста, – попросила Люсьен, – пусть поставят. И хорош на меня наезжать.
Иксу показалось, что она сказала: «не надо меня обижать», но, наверное, это было бы слишком. В смысле – слишком личным.
– Трек номер пять, – объявил дружок-приятель, забрав пластинку и направляясь к музыкантам. – Воспоминание о первом оргазме.
– Вали отсюда! – сентиментально ухмыляется Люсьен. – Че-е, завидно?
– Это было землетрясение! Прикинь: гора кончала…
– Говорю ж: завидно!
Дружок-приятель хоть периодически и подначивал великаншу, но почему-то выполнял все ее капризы. Природу их взаимоотношений Икс поймет намного позже, когда будет уже ничего не исправить.
Трек номер пять зазвучал. Это странно, но на какое-то время в ресторане стало тише. Словно люди перестали разговаривать, словно все захотели, чтобы женщина-гигант послушала столь важную для нее песенку. Песенку-колыбельную, способную утешить.