Роман Храпачевский – Армия монголов периода завоевания Древней Руси (страница 4)

Отдельным и очень важным источником сведений о военной истории монголов времен Чингисхана и его первых преемников являются различного рода мемориальные тексты периода Юань, посвященные сановникам и военным деятелям, им служившим. Они сохранились как в оригинале (на каменных стелах, дошедших до наших дней), так и в списках — либо написанных прямо с эстампов, сделанных с указанных стел, либо переписанных с текстов собраний сочинений авторов таких эпитафий (обычно их авторами были крупные литераторы — известные поэты и историки эпохи, чьи собрания сочинений печатались как в их времена, так и позднее, ведь все они делались предметом библиофильского интереса и сохранялись в собраниях и библиотеках вплоть до недавнего времени и современности). Сведения, которые помещались в эти мемориальные тексты, базировались на официальных документах — ведь большинство подобных стел создавалось во исполнение указов императоров Юань, которые, соответственно, давали поручения придворным историографам собирать информацию в архивах и затем на ее основе писать указанные тексты. Механизм такой работы подробно изучен в вышеназванных работах автора настоящей книги[29]. На базе такого богатого материала всевозможного вида эпитафий, «стел на пути духа», стел родовых кладбищ и храмов предков etc, юаньскими и позже минскими литераторами составлялись еще и так называемые лечжуань[30]. Почти все это сейчас доступно к изучению в составе огромного компендиума текстов ЦЮВ.

«Таарих-и джахангуша (История Покорителя вселенной)» принадлежит перу Ала-ад-дина Ата-мелик Джувейни, высокопоставленного чиновника монгольских ханов Ирана (т. е. ильханов династии хулагуидов). Он родился в 1225 г. и с молодых лет находился на службе у монгольских правителей Хорасана, которым служил еще его отец. Он несколько раз ездил в Монголию и Центральную Азию. Джувейни с 1256 г. находился на службе у ильхана Хулагу, который назначил его в 1259 г. губернатором Багдада, Ирака и Хузистана; в этой должности он находился и при ильхане Абага до 1282 г. Умер Джувейни в 1283 г. Джувейни был младшим современником монгольских завоеваний, когда были живы еще их участники. При написании своей книги Джувейни пользовался их устными рассказами, многие события середины XIII в. были ему известны по официальным документам и личному опыту. Его сочинение начато в 1252 или 1253 г. и закончено в 1260 г. Оно состоит из трех частей: 1) истории монголов от первых походов Чингисхана до смерти Гуюк-хана; 2) истории хорезмшахов и монгольских наместников Хорасана до 1258 г.; 3) продолжения истории монголов до 1257 г. и истории исмаилитов в Иране. Многие его данные использовал в своем труде Рашид ад-Дин, однако пользоваться этим источником надо весьма осторожно — это парадное, заказное описание деятельности Хулагу — основателя династии хулагуидов, на службе которой состоял Джувейни. Его ценность для настоящей работы в том, что в тексте Джувейни использованы настоящие документы монгольской канцелярии, которые и будут привлекаться для исследования.

«Сборник летописей» Рашид ад-Дина был создан в начале XIV в. «Выдающаяся энциклопедия сведений о средневековом Востоке» — так охарактеризовал его знаменитый русский востоковед В. В. Бартольд. Несмотря на то, что «Сборник летописей» был составлен через сто с лишним лет после появления Чингисхана на политической сцене, источники Рашид ад-Дина использовали документы из первых рук, непосредственно исходившие из канцелярии первого хана. Сам Рашид ад-Дин как великий визирь был допущен к секретным документам монголов, хранившимся в сокровищнице ильханов, например к «Алтан дебтер» (монг. «алтан дэбтэр» значит «золотая книга») и спискам «Великой Ясы».

Как пишет сам Рашид ад-Дин в предисловии к «Памятке об эмирах туманов и тысяч и о войсках Чингиз-хана»[31] (одной из частей «Сборника летописей»), она была написана на базе ранее собранных его сотрудниками первичных материалов, в основном росписей родов, войск и уделов, которые, как известно из «Сокровенного сказания», велись монголами в так называемых «коко-дефтер» — «синих тетрадях». Набор этих «разрозненных тетрадей», по выражению самого Рашид ад-Дина, и был «Алтан дебтер» — не дошедший до нашего времени монгольский источник, который, судя по ряду исследований, содержал как родословия «золотого рода», так и летописи царствований ханов, вместе с важнейшими и тайными документами государственного характера. К последним, безусловно, относились росписи монгольских родов и реестры их повинностей (в первую очередь военной). Примерное содержание «Алтан дебтер» можно представить по дошедшим до нас иным вариантам подобных компиляций — «Сокровенному сказанию» и «Шэн-у цинь-чжэн лу», а также по некоторым оригинальным монгольским документам, сохранившимся в составе «Юань ши». Важным обстоятельством представляется наличие в первой части «Сборника летописей» (так называемого «Повествования о народах») огромного количества материалов, полученных сводчиками из коллектива историков, бывших под началом Рашид ад-Дина, из родовых преданий и официальных документов с родословиями/генеалогиями большого числа представителей монгольских родов. Именно они служили главными информаторами Рашид ад-Дину и его сотрудникам по этим вопросам. По ряду позиций сведения «Сборника летописей» имеют большие совпадения с «Юань ши», часто почти дословные, одновременно сильно расходясь с версией «Сокровенного сказания». Но много совпадений и между ЮШ и СС, причем также дословных. А нам точно известно, что авторы «Юань ши» не знали «Сокровенное сказание». И наоборот — иные уникальные сведения СС, отсутствующие у Рашид ад-Дина, трудно объяснить просто опущением их последним, так как они не нарушают его концепции, а только подкрепляют. Это значит, что коллектив Рашид ад-Дина просто не имел их на руках.

Таким образом, эти два комплекса документов (т. е. «Алтан дебтер» и «Сокровенное сказание»), бывшие в сокровищницах у всех улусных ханов Монгольской империи, являются аутентичными, независимыми от других сохранившихся источников свидетельствами о законодательстве, династийных связях и практике политической деятельности Чингисхана и созданы при нем самом и его преемниках. К сожалению, «Алтан дебтер» не сохранилась в оригинале и доступна только в виде изложения другими авторами. Из них всех в самом выгодном положении оказываются только Джувейни и Рашид ад-Дин — они оба были высокопоставленными чиновниками монгольских администраций у хулагуидов. Причем Рашид ад-Дин в преимущественном положении — он был не просто визирем у ильханов, но и личным другом Газан-хана, который увлекался историей своего великого предка и потому смог допустить Рашид ад-Дина к тем документам, которые были разрешены для чтения только Чингисидам. Немаловажно и то, что Джувейни был в общем обычным для той эпохи автором — т. е. не беспристрастным историком, но скорее придворным историографом. Рашид ад-Дин же — явление уникальное, как заметил выдающийся советский востоковед И. П. Петрушевский: «„Джами ат-таварих“ занимает совершенно исключительное положение среди средневековых персоязычных источников. Рашид ад-Дин… преодолел традиционную узость их мысли»[32]. Исследователи творчества Рашид ад-Дина отмечают, что в тех местах, где нет необходимости защищать свою политическую линию, он оказывается точным в передаче своих источников[33].

Еще одним крайне ценным источником для огромного свода Рашид ад-Дина были сведения Болод-чэнсяна (в персидской огласовке — Пулад-чинсан, как это в тексте у РД). Дело в том, что у Рашид ад-Дина была проблема с пониманием оригинальных документов на монгольском языке — сам он его, видимо, не знал, но мог воспользоваться изложением их содержания Болод-чэнсяном. Болод-чэнсян был монголом из племени дорбен и ранее служил в Китае императору Юань Хубилаю (в качестве чэнсяна, т. е. первого министра), пока в 1286 г. не переехал в Иран. Ахмед Заки Валиди Тоган, специально исследовавший все рукописи «Джами ат-таварих» (как персидские, так и арабские), пришел к выводу, что первоначально существовало монгольское историческое сочинение, которое Рашид ад-Дин с сотрудниками перевели на персидский язык, отредактировали и дополнили, так что оно стало одним из главных источников для первого тома «Джами ат-таварих». Автором этого монгольского сочинения А. З. Валиди Тоган считает Болод-чэнсяна и его монгольских помощников[34].

Таким образом, «Сборник летописей» представляет собой огромный свод данных, отражающих содержание разнообразных и разновременных монгольских первоисточников, в которых сохранились и такие сведения, которые были искажены или отредактированы (а то и вовсе отброшены), как не соответствующие авторской тенденции, авторами СС и ШУЦЧЛ. Например, Рашид ад-Дин специально посвятил целый том своего «Сборника летописей» историям всех родов/обоков и племенных объединений, вошедших в состав державы Чингисхана (см. так называемое «Повествование о народах»), некоторые из которых или очень кратко упомянуты в СС и ШУЦЧЛ, или вообще там отсутствуют. Сведения о родовом составе монгольских племен в этом томе не только опираются на первоисточники из канцелярии первых монгольских каанов (таких, как росписи монгольских родов в «Алтан дебтер»), но и — что особенно важно — содержат информацию из родословных и исторических преданий, сохранявшихся у представителей этих родов, проживавших в ильханском Иране. Именно этим можно объяснить встречающиеся в «Повествовании о народах» расхождения[35] с содержанием так называемого «Рассказа о Чингисхане» (он входит в состав следующего тома «Сборника летописей»), где отражена, так сказать, «официальная линия» победившего в борьбе за гегемонию в степи «золотого рода» Чингисхана[36]. Поэтому сведения, представляющие взгляд на события конца XII — начала XIII в. со стороны монгольских родов, иных, чем «золотой род»[37], очень важны и часто более информативны касательно внутренней логики борьбы за верховенство в степи, в которой победили Чингисхан и его сподвижники. Подобные нестыковки, неоднократно встречающиеся в тексте всего свода РД, объясняются аналогично — они включены в него из разных источников, а редакторы (сам Рашид ад-Дин в первую очередь) или пропустили эти разночтения, или посчитали нужным привести разные версии событий. Именно такие случаи представляют огромную ценность для исследователей, поскольку позволяют проводить критический анализ РД с помощью текстологических процедур[38].