Роман Храпачевский – Армия монголов периода завоевания Древней Руси (страница 11)

Число монгольских темников, сообщаемое в ХШ Пэн Да-я, вполне соответствует их числу, известному из других достоверных источников. Так, «Сокровенное сказание» сообщает о наличии 5 монгольских темников в начале правления Чингисхана. А другой источник XIII в. «Шэн-у цинь-чжэн лу» сообщает о доведении к 1237 г. численности трех монгольских «тысяч» — из ополчений обоков икирэс, урууд и хунгират, до трех туменов. Таким образом, в 1230-х гг. в монгольской армии только на территории Северного Китая было как минимум 8 туменов собственно монгольских войск, плюс тумен онгутов, о котором нам известно из «Шэн-у цинь-чжэн лу» и жизнеописания главы онгутов Алахуш-тегин-хури в «Юань ши». Так что только эти 8 регулярных туменов «монгольского войска» (в терминологии ЮШ) имели в своем составе до 80 тыс. человек, причем они представляли собой только те монгольские тумены, которые были в Монголии и Китае и которые могли учитываться данными сунскими дипломатами-разведчиками. Поэтому за вычетом монгольских туменов, которые находились на Западе (от Булгара с Кавказом и до Мавераннахра и Восточного Туркестана), эти 8 монгольских туменов, войска таммачи (среди «военных предводителей», упомянутых в ХШ, говорится и о преемнике Алахуш-тегин-хури, таким образом, тумен его онгутов тоже должен быть учтен в составе войск таммачи, а не среди учтенных Пэн Да-я «темников у черных татар 8 человек») и 4 «ханьских» тумена, упоминаемые в ХШ, довольно точно отражают численность войск Монгольской империи в китайской сфере интересов (собственно Китай, Монголия, Маньчжурия, Корея и Тангут) на середину 1230-х гг. Оценить ее можно примерно в 150–160 тыс. человек — 90–100 тыс. «монгольских» войск (т. е. включая и таммачи) и 50–60 тыс. северокитайских войск из киданей, чжурчжэней и собственно ханьцев.

Здесь необходимо сделать одно важное замечание о реальной численности тысяч и туменов, которые выше мы принимали в расчет по номинальному значению (по тысяче и 10 тыс. человек, т. е. считали их полностью укомплектованными). Разумеется, в ходе кампаний и сражений эта численность редко когда сохраняла свое номинальное значение — потери и пополнения ее постоянно меняли. Но почти никогда эти изменения не отражались в источниках в точных цифрах, поэтому, чтобы не выходить из поля исторической науки, мы можем придерживаться только того, что есть в источниках. К счастью, в начале походов и войн монголы проводили сбор и смотр своих войск и старались доводить численность войск во всех подразделениях до комплектной. Более того, такая норма была прямо прописана в «Великой Ясе»: «Отныне и впредь [постановляем]: если в войске, пришедшем на сбор, в десятках будет не хватать нескольких [человек], то их укомплектовывать, забирая лишних [людей] в ближайших подразделениях и направляя [их] в неукомплектованные [десятки]»[133]. В рассматриваемый период времени дисциплина в монгольской армии, в том числе дисциплина мобилизации, была еще крайне высокой. А значит, и указанная норма «Ясы» об обязательности укомплектования войск перед кампанией (в ходе сбора войск) выполнялась. Поэтому номинальную численность подразделений перед войнами можно считать весьма близкой к реальной[134]. Таким образом, мы всегда имеем из источников хороший индикатор первоначальной численности войск монголов, точнее, наряд сил для проведения той или иной кампании, когда в источниках отмечается количество тысячников или темников (т. е., по сути, число их тысяч или туменов), направленных в такой поход. В дальнейшем изложении будет учитываться только численность войск по данным источников — т. е. перед войной, когда она достигала комплектной величины, а ее изменения в ходе сражений можно будет только оценивать, исходя из тех или иных данных или соображений.

Китайские авторы, на чьи сведения мы здесь в основном опираемся, прибывали к монголам как раз в те моменты, когда значительная часть войск Монгольской империи была вне поля их зрения: Чжао Хун был в столичной области Янь (Пекин) в 1220–1221 гг. — в то время когда основные монгольские силы во главе с Чингисханом воевали в Мавераннахре против государства хорезмшахов; Пэн Да-я побывал в Монголии в 1233 г., когда значительная часть сил армии монголов была занята на Западе (корпус Субэдэя, он же позднее корпус сменившего его на командовании Кукдая, был у границ Булгара, а корпус Чормагана — в Иране), в Корее и главное — монголы тогда вели решающие бои против империи Цзинь в районе Кайфына. Сюй Тин же прибыл в Монголию в 1236 г., сразу же после начала грандиозного похода на Запад (Кипчакский поход Батыя и других Чингисидов в Восточную Европу). Ниже проведем подсчет общих военных сил Монгольской империи в динамике их развития — от 1206 г. до середины XIII в.

2.3. Численность войск Монгольской империи

Рассмотрим здесь оценки общей численности армии монголов на всех основных этапах ее становления — от начала до середины XIII в. и на основных театрах ее действия. Сведения о точной численности войск были у монголов строго секретными — так, по крайней мере, утверждают составители «Юань ши»: «Из-за того, что войсковые реестры являлись особо важной военной тайной, ханьцев не [допускали] читать их цифры. Даже среди тех ближайших [к императору] сановников Верховного тайного совета, которые ведали и самолично распоряжались армиями, только лишь 1–2 высших чиновника знали их»[135]. В связи с этим сведения китайских разведчиков как о численности монгольских войск вообще, так и об их дислокации в Западном крае (т. е. за пределами собственно китайской сферы интересов), в частности, довольно неопределенные. С другой стороны, они достаточно точно описывают монгольские военные силы в сфере собственно китайских интересов — в Северном Китае, Приамурье, Корее, Ордосе и Сычуани. Выше, на основе их информации и сведений из других источников, была получена достаточно достоверная цифра их численности. Поэтому, взяв за основу эти оценки монгольских сил в указанном регионе, дополним их данными из других источников для полной картины численности армии всей Монгольской империи.

2.3.1. Численность монгольской, т. е. конной армии

По состоянию на 1206 г. «Сокровенным сказанием» зафиксированы в составе государства Чингисхана 95 «тысяч»[136]. Из состава данных «тысяч», как уже упоминалось в рассказе о реформах 1206 г., был составлен тумен личной гвардии Чингисхана. К указанным 95 «тысячам» 1206 г. надо прибавить «лесные народы», не перечисленные на момент Великого курултая. В 1207 г. экспедиция старшего сына Чингисхана Джучи подчинила Монгольской державе племена ойратов, бурят, киргизов и некоторых других[137]. Номинально они могли выставить до нескольких десятков тысяч воинов, так как «Сокровенное сказание» упоминает киргизских «нойонов-темников» и «тысячников»[138], сдавшихся Джучи. Однако скорее всего их численность не достигала таких величин. Таким образом, к 1210 г. непосредственно монголы, которые были консолидированы Чингисханом, могли выставить не менее 100 тыс. воинов («монгольских войск» и войск таммачи), 10 тыс. человек в гвардии-кешиге и имели примерно столько же человек резерва в виде старших сыновей в каждой семье-кибитке. Это подтверждается Рашид ад-Дином в приведенной им раскладке собственно монгольских семей/кибиток, относившихся к различным «туменам», «тысячам» и «сотням», перешедших после смерти Чингисхана к его наследникам по разделу между ними[139].

По сведениям РД, СС и ЮШ, к 1210 г. карлуки[140] стали вассалами монголов: «Арслан-хан, хан карлуков, явился с выражением рабской покорности к Чингиз-хану и подчинился [ему]»[141]. Кроме того, по сообщению «Шэн-у цинь-чжэн лу», имелся особый тумен онгутов[142]. Таким образом, к моменту войны с Цзинь в 1211 г. Чингисхан располагал собственной армией, численностью примерно 130 тыс. человек из «монгольских войск», войск таммачи, союзных карлуков и отдельного корпуса уйгуров (Барчук, их идикут[143], стал зятем Чингисхана и предоставил ему свои войска).

В ходе завоевания империи Цзинь, имевшей армию, доходившую до миллиона человек (вместе с резервистами), с самого начала на сторону монголов стали переходить пограничные войска цзиньцев, набранные из тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских народов, т. н. «войска дю». Причем со временем в армию монголов вступали и крупные контингенты регулярных цзиньских войск (в первую очередь из киданей и китайцев-ханьцев). Так, «Юань ши» сообщает, что осенью 1213 г. сдались с войсками два цзиньских военачальника, которые вошли в состав армии монголов: «Мухали, действуя по полномочиям от государя, подчинил их себе обоих в качестве темников»[144]. К 1213–1214 гг. в состав армии Чингисхана влились уже значительные контингенты собственно чжурчжэней и ханьцев. В целом не менее 50–60 тыс. человек вошли в армию Чингисхана в ходе войны с Цзинь в 1211–1217 гг.

Перед походом против хорезмшаха к Чингисхану присоединились ополчения уйгуров, карлуков и части туркестанцев, оппозиционных хорезмшаху Мухаммеду ибн Текешу. Так, государь тюрков-карлуков Арслан-хан привел шеститысячное войско[145], а некоторые его подчиненные также пришли со своими отрядами, насчитывавшими по несколько тысяч. Так, карлукский тысячник Хайдамир привел к Чингисхану 3 тыс. воинов[146]. В армию Чингисхана вступали и другие восточнотуркестанцы — помимо карлуков к Чингисхану присоединился «из Алмалыка Суктак-беки со своим войском»[147]. Особо надо выделить уйгуров, которые в 1209 г. добровольно стали частью государства монголов, а их государь Барчук в 1210 г. стал зятем и «пятым сыном» Чингисхана[148]. Идикут Барчук (в то время государь уйгуров) участвовал в походе как командир своего отборного тумена, причем, судя по тексту его жизнеописания в «Юань ши», это была только часть от всех военных сил уйгуров: «[Барчук] вместе с Чжэбэ-нойоном ходил походом на Хан-Мелика, султана всех мусульманских государств и впереди [всех] лично повел в поход отборное подразделение в 10 000 человек»[149].