Роман Громов – Осколки Мира. Острова новой жизни (страница 2)

«Это точно! — хохотнул Саныч. — А в остальном всё в порядке, жить буду. И глаз, главное, цел. Но вот противоосколочными очками больше пренебрегать не хочу, хоть с ночными их совмещать очень сложно. А ты лучше работу нашу пока оцени».

«Вашу стахановскую работу я уже оценил, — похвалил я бойцов. — Вижу, все вы молодцы и потрудились от души. Объявляю от меня вам за доблестную службу личную благодарность. Часика через четыре к вам присоединюсь, если не закончите к тому времени. А пока некогда — надо девчонок с вышки отпускать, иначе в скором времени может бунт вспыхнуть, как писали классики, — бессмысленный и беспощадный».

«Блин, а скажи, Саныч, ещё вот что: спасённых девушек куда определили? Как у них общее состояние после перенесённых страданий?» — решил я напоследок узнать судьбу наших новых подопечных.

«Насчёт жилья твоя супруга пока отдала им ваш трейлер, — ответил погрустневший дядька. — А вот насчёт состояния... точно сказать сложно. Натаха их мыла в бане под утро, говорит, там по женским делам у них проблемы есть, которые требуют скорейшего медицинского вмешательства. А вместе с тем их били основательно: у старшей одно плечо опухло сильно, и поэтому рука плохо работает. А у младшей вся спина синяя, как после батогов. Ну а с психикой... понятное дело, подобное обращение никому на пользу не идёт. Они весь день в трейлере сидят, даже не выходят. Травм психологических там хватает, всех мужиков боятся. Только Алёнку и Наташку твою подпускают, но даже с ними они замкнуты».

«Хреново, дядька, — сжал я кулаки. — Надо будет вечером устроить совет и решать, как с ними дальше поступать. Мне кажется, надо их в часть поскорей отправлять. Там им будет куда лучше при наличии нормальной медицинской помощи и, главное, под наблюдением психологов. К сожалению, наш маленький форт такими ресурсами и возможностями пока не обладает, а девушек надо спасать — теперь мы за них в ответе, как-никак». Закончил я свою мысль.

«Ладно, — махнул рукой Саныч. — Вечером подумаем. А пока беги к своим дочкам, пусть девки отдохнут».

По пути к сеновалу я заметил Лёшку. Он одиноко стоял у свежего бруствера и молча, с каким-то безнадёжным видом взирал на мешки с землёй.«Ну как, держать будет?» — попытался я подбодрить его.

Лёшка обернулся. В его глазах не было ни страха, ни паники — лишь холодная, выверенная калькуляция поражения. Он оглянулся, проверяя, не слышит ли кто, и перешёл на сдавленный шёпот — явно не желая сеять панику и обесценивать труд ребят, которые с утра надрывались на этих укреплениях.

«От пуль — да, держать будет. От одной пули. От двух... — Он тяжело вздохнул и ткнул пальцем в сторону дороги. — Но они не по одному приходить будут, Ром. По словам Сашки, в том посёлке их под пятьдесят человек осталось. Пятьдесят! С автоматами, гранатами, а то и с чем потяжелее».

Он придвинулся ко мне вплотную, и его шёпот стал едва слышным, но от этого каждое слово било ещё сильнее.«Представь: идёт на нас не взвод, а целая рота. Цепь в двадцать стволов, которые просто поливают свинцом всё, что видят. Ещё двадцать — в обход, с флангов. Нас, способных держать оружие, — шесть штыков. Шесть против пятидесяти. Гражданские? Они под таким огнём просто в панике сгорят. Эти мешки... — он с сокрушительным равнодушием провёл рукой по груде мешков, — они задержат первые пули. А потом их просто сомнут. Подавят сосредоточенным огнём, забросают гранатами и перелезут через наши трупы. У нас нет ни плотности огня, ни резервов, чтобы отбить атаку такого масштаба. Мы просто не успеем перезаряжаться. Они возьмут нас числом. Здесь не укрепления нужны, Ром. Здесь нужна армия. Или чудо».

Я молча кивнул, не находя что возразить этой безжалостной арифметике. Похлопал Лёшку по плечу — то ли в благодарность за честность, то ли в попытке убедить самого себя, — и развернулся, чтобы идти дальше.

Где-то в глубине души я понимал, что он прав. Но услышать это вслух, облечённое в такие беспощадные цифры... Желудок сжался в комок, а во рту возник знакомый горьковатый привкус адреналина. Он не сеял панику. Он просто назвал цену нашего выживания, и она оказалась неподъёмной.

Прижав к себе оружие, я побежал по направлению к сеновалу, но теперь с ощущением тяжёлого свинца в живота. Из-за угла выскочила наша курица, испуганно затрепыхалась у меня под ногами и с кудахтаньем умчалась прочь. Обычная жизнь. Та, которую мы пытаемся отстроить здесь за мешками с землёй. Та, что в любой момент могла быть сметена грубой силой, многократно превосходящей нашу.

Подбежав к воротам, я вошёл внутрь, чувствуя запах слежавшегося сена и гнилой соломы. Поднялся наверх, но на мансардном этаже никого не обнаружил, поэтому вышел через проделанный нами проём на крышу и с неё уже пошёл по мосткам на нашу импровизированную сторожевую вышку, где застал двух сестёр — Полину и Настю.

Точно, мы ведь на время бандитского вторжения ввели усиленные наряды часовых. Почти успел об этом забыть. Правда, пора с данной мерой закругляться, если не хочу весь личный состав измотать сверх меры. Атмосфера на вышке была напряжённая: отношения между сёстрами можно было назвать сложными. Старшая частенько пыталась умничать и поучать Полину, за что последняя отвечала ей пренебрежением и подколами. Одним словом, подругами их сейчас назвать никак нельзя — скорее, ситуативными союзницами.

Судя по напряжённым лицам и быстрым, но скупым жестам девушек, обе уже успели высказать друг другу всё, что думают.«Привет. Ну чего, опять не поделили?» — решил я сразу разобраться в этой ситуации.

«Да всё нормально!» — вскочила с табурета Настя, собираясь уйти. «Мне с ней делить нечего! А я больше пяти часов сижу тут безвылазно, в туалет нормально не сходить — мне уже это надоело!» — фыркнула она и направилась вниз.

«Ну ладно, она. А ты, доча, можешь мне спокойно объяснить, в чём дело?» — попытался я узнать причину у более спокойного актора этой сцены.

«Да, Настя как всегда в своём репертуаре, — объяснила мне суть произошедшего Полина. — Сначала цепляется ко мне, говорит, будто я всё делаю не так, а когда её не слушаю, начинает психовать».

«Ну, ясно, в этом вся она. Так что не обращай внимания. Давай, беги домой, мама ждёт тебя. И карабин верни своей заклятой подруге», — сказал я, протянув ей забытое сестрой оружие, и помахал на прощанье рукой.

Усевшись на место стрелка, уперев уже немного потёртый фанерный приклад ПК себе в плечо, я ощутил, как солнце палит немилосердно. Только натянутый над вышкой тент и спускавшиеся вниз, почти вплоть до самых мешков с землёй занавески из маскировочной сети дарили некую тень и относительную прохладу.

Во дворе тем временем продолжала кипеть работа: молодёжь копала землю, старики насыпали грунт в мешки и трамбовали их как можно плотнее, чтобы они держали форму. Потом грузили на тачку несколько штук и везли к дому, где укладывали в ряды возле стен.

Насмотревшись вдоволь на то, как другие работают, я продолжил всматриваться в горизонт — не появится ли пыль на дороге и не нагрянут ли сюда незваные гости с весьма недобрыми намерениями. Как бы мне не хотелось признаваться самому себе в этом, но если честно, мои первоначальные расклады и планы не подтвердились — во всяком случае, далеко не в полной мере. Да, это место идеально подходит для выживания нашего маленького сообщества, а ещё для того, чтобы надёжно защититься от зомбаков. Но мы тут отрезаны от внешнего мира, и случись нарваться на неприятности, помощь к нам, увы, прийти не успеет, даже если сможем вовремя запросить поддержку.

При умеренном огневом контакте с вдвое или втрое превосходящим противником — даже таким расслабленным, с каким мы имели дело этой ночью, — помощь, конечно, придёт. Вот только спасать уже будет некого. Из рассказа Сашки я успел понять, что бандиты, захватившие его дачный посёлок, испытывают проблемы с транспортом. Возможно, лишь это и удерживает их от немедленного визита к нам с целью мести.

Сашка также упомянул, что они поддерживали связь с внешним миром — пусть и нерегулярно. Этот факт стал для нас неприятным сюрпризом. Оказалось, у их пахана была рация, и Саня даже слышал обрывки переговоров как раз после того, как наши ребята обстреляли их и они отступили на тот злополучный хутор. Большую часть машин банде испортили местные — те двое, что подняли мятеж в день приезда группировки. Бандиты отстреливались, укрываясь за техникой, так что несколько единиц их автопарка вышли из строя.

Из всего этого следовал один вывод: нам нужно как можно скорее связаться с военными и выдвигаться в часть. Решил поднять этот вопрос на вечернем собрании. Кроме того, требовалось допросить пленных, выяснить новые подробности об их жизни в посёлке. Эдька сейчас за ними присматривает — пока их решили попарно приковать наручниками в бане к чугунным элементам печки. Так я и сидел на вышке, обдумывая последствия наших вчерашних действий.

После шести вечера проснувшиеся Лёшка с Димкой отправились топить баню. Для этого пленных вывели во двор, и Эдик приковал их к столбу в центре — правда, перед этим брат решил их напоить.

Часа полтора спустя баня была протоплена. Батя Эдика, закончивший на сегодня свои дела, разворошил угли, прикрыл заслонки, чтобы пар настоялся, и запарил свежие веники.