Роман Гриб – Засланец Божий (страница 39)

— Это груллат моего старшего сына. Однажды, отправившись на ловлю диких крафов, он допустил оплошность и попался им в пасти. Груллат подоспел слишком поздно и, раскидав стаю, подобрал тело моего сына и принес домой. Но это было слишком далеко, целый день его быстрого бега. Его не удалось спасти. Камень зверя, к которому привязан этот груллат, остался в тех далеких лесах. Убить его — значит, навсегда обречь его душу на заточение в кристалле. Моя совесть не позволяет с ним так поступить.

Торговец замолчал и повисла неловкая пауза.

Разрядил атмосферу самодовольный писк змеебоя, выбравшегося из норки и вытаскивающего за собой тушу огромной крысы. И как только завалил? Она ж раза в два его самого здоровее! Зверек подтащил свою добычу к моим ногам и, бросив ее, прострекотал череду пищащих и щелкающих звуков, переведя взгляд с меня на клетку со зверем.

— «Угости вкусняшкой.» — понял я Пушистика.

Кивнув, я поднял его добычу и активировал способку для приручения, осторожно просунул тушку крысы между прутьями решетки.

Груллат подошел и, понюхав угощение, с шумом выдохнул воздух через нос и надул под нижней челюстью мешок, как лягушка перед кваком. Мои спутники резко шарахнулись от меня в стороны и, пока я соображал, что они знают явно больше моего и это явно означает что-то нехорошее, груллат резко выпустил в меня струю густой слюны. Будем считать, что слюны, ибо изо рта.

Густая слизь залепила мне все лицо, включая глаза, ноздри и рот. Прямо на выдохе. Я попытался освободить лицо от неприятной субстанции, но… Руки прилипли к лицу. Пока я судорожно соображал, что делать и как освободить свои дыхательные отверствия, в меня прилетело что-то пушистое и прилипло поверх ладоней. Судя по голому хвосту — та самая вкусняшка.

Ну, ок. значит, настало время козырей!

Я активировал творение и превратил клейкую слюну в простую воду. Со шлепком тушка крысы упала на пол. Отключил ульту. Злобно зыркнул на ящерку, на ходу сочиняя коварный план мести и приручения.

— Значит, по хорошему не хочешь? Тогда держи такую ВКУСНЯШКУ!!!

Рывком приблизившись к клетке, я сжал кулак на левой руке и с размаху саданул груллату по морде. Ясен хрен, зверюге это было как бабе хуем по губам.

Я активировал ульту мардукора, добавив себе по двести очков в каждый параметр.

Как в замедленной съемке, птероящер помотал головой, скорее в недоумении, чем от боли. А потом достаточно быстро, даже для ускоренного меня, начал открывать пасть и насаживаться головой на мою конечность. Да-да, давай, детка!

Я активировал дрессировщика. Система ругнулась на отсутствие доступной вкусняшки. Ну как же так? А я вам че, говно собачье? Курсором тыкнул на кулак. Система подвисла, но все же завершила активацию способности. А зверюга завершила захлопывать пасть.

…

Когда-нибудь я научусь сначала думать, а потом делать. Может, в следующей жизни. Но надо.

Это только в книжках так легко люди режут себя ритуальными кинжалами, добывая кровь для жертвоприношений, или вынимая сами у себя кишки, сердца и прочие органы. Ага. Попробуйте сами себе хотя бы пальцем по молотку врезать. Или наоборот, как хотите. А потом повторите еще раз для закрепления впечатлений.

Несмотря на то, что с повышенной живучестью боль чувствуется слабее, она все равно есть. Если хотите понять, как это было — откусите себе фалангу на мизинце. Это легко сделать на самом деле, чуть тяжелее, чем морковку хрумкнуть.

Медленно, но ко мне рванулись все. И Леха, и торговец, и Ши. Только Ши быстрее остальных. А ну да, она ж тоже ускоряться умеет. Она то и подоспела ко мне раньше остальных, рывком оттаскивая от клетки. Хотя это и было уже не нужно. Груллат застыл, пару раз прожевав вкусняшку. Из пасти торчал большой палец, намекая, что все отлично. Взгляд зверюги заполнила пустота.

Я решил отключить берсу.

…

Когда-нибудь я обязательно научусь думать. Надеюсь.

Если вы уже откусили себе фалангу на мизинце, умножьте эти прекрасные ощущения раз в десять. Именно во столько раз усилилась боль в кровоточащем… Эээ… Обрубке? Обкуске? А, точно, в культе!

Шииран с бешеной скоростью шарилась в своем походном рюкзаке. Вот она достала сверток плотной синей ткани, напоминающей бинт, и рванула к моей руке с явными намерениями перемотать рану. Я жестом еле успел ее остановить.

— Нефиг на дебила добро тратить. — сжимая от боли зубы, сказал я, скидывая на пол свой рюкзак. — Тут крутое зелье от Горнбрада есть, он говорил, что одна капля руку отрастить может за день. Давайте проверим, за сколько кулак отрастет.

Сзади от чего-то заржал Леха.

Мы все оглянулись на закатывающегося от смеха ерпарха. Тот, задыхаясь собственным ржачем, согнулся, хлопая себя по колену. Затем упал на бок и продолжил ржать, хлопая ладонью по полу. Я даже почти забыл про руку, глядя на этот сюрр.

От Лехи нас отвлек шорох и писк в моем походном мешке. Открыв сумку, я увидел надрывающегося Пушистика, пытающегося вытащить бутыль с зельем. От умиления у меня аж слезинка выступила. Вот кому на меня реально не похуй. И плевать, что без дрессировки он скорее всего хвост бы на меня клал.

Шииран взяла флакон и откупорила пробку.

— И как его употреблять? Внутрь? Или на ранку капать? — спросил я у окружающих.

— То есть, ты даже не уточнил этот момент? — Шииран округлила глаза. — Такое мощное зелье, и ты даже не знаешь, как его применять?!

В ответ я просто развел руками.

— В рот. — сквозь смех выдавил Леха. — В рот ему капни. Ха-ха-ха!

— Я тебе щас в рот капну, если не успокоишься. — ответил я жрецу.

Угроза вроде как подействовала, потому как он все же начал затихать.

— Это из белой айнуры, ха-ха, зелье. — Продолжал походный справочник. — Зелья из нее принимаются внутрь.

— Ну, в рот — значит в рот. — пожал я плечами. — Давай сделаем это по быстрому.

И подставил рот под бутылочку. Ши капнула элексира в глубину моей глотки и, закрыв флакон, с любопытством на меня уставилась.

…

Вот теперь я точно уверен, что надо учиться думать. А еще предварительно читать аннотации к малознакомым лекарствам, которые тебе дают малознакомые бородатые мужики в малознакомых подвалах. Че я там говорил про умножение и вычитание обкусанного мизинца? Забудьте нахрен.

По всей видимости, айнура решила, что желудок — для слабаков, и начала впитываться прямо через слизистую моей глотки. Ощущения были, будто мне в пасть капнули стакан кипящего вольфрама. А культю окунули в оставшийся котел, где этот самый вольфрам булькал. От непередаваемых впечатлений перехватило дыхание и не было даже сил жадно хватать воздух. Не то что уж там орать от боли или корчиться. Изображение окружающей реальности погасло в белой вспышке. А может, я просто зажмурился. Но вот боль начала потихоньку отступать и я сумел раскрыть туго сжатые веки. Наверное, в тот момент я бы смог перекусить веками железный лом безо всякой берсы. Но вот потихоньку ко мне вернулись способности дышать и видеть. Я посмотрел на переставшую кровить культю левой руки. В этот момент края раны страшно зазудились и начали сдвигаться, закрывая мясо свежеобразующейся прямо на глазах кожей. Как завороженный, я смотрел на это зрелище, усевшись прямо на землю и придавив задницей вторую руку, чтоб хотя бы так сдерживать неукротимое желание почесать ранку.

Как только края кожи сомкнулись в центре раны, зуд прекратился.

— И все? — удивленно покрутил я огрызком конечности? — Теперь просто на одну малышку в гареме меньше?

Ага. Обрадовался. Внутри руки, от самого локтя начало зарождаться странное ощущение, будто там зарождалась великая муравьиная цивилизация. Щекочущее шевеление внутри руки, между костями предплечья, начало распространяться и волнами подкатывать к краю обрубка.

— Ши, ты точно одну каплю капнула? — процедил я сквозь зубы.

— Я не алхимик, могла и переборщить. — пожала плечами валькирия. Но от передозировки айнуры побочных эффектов не бывает, только лечение может ускориться.

Ускориться? УСКОРИТЬСЯ??!

Кожа на укороченной конечности уже ходила ходуном, кожаные волны накатывали на край обрубка и скапливались в том месте, где должна быть кисть. Вот под кожей пробежала рябь и вместе с ней ощущение, что конечность заживо изнутри пожирают злые лесные муравьи. Нет, не так. Ощущение было, что руку до локтя изнутри заполонили муравьи, пожрав нахрен все ее содержимое! И тут резко, ударом появилась боль. Нет. БОЛЬ!!! Словно в культю с размаха засадили пучок раскаленных в огне шампуров и начали проворачивать каждый одновременно по и против часовой стрелки. Схватившись здоровой рукой за заново отрастающую, я просто скорчился и повалился на землю, крича и корчась от получаемого «удовольствия».

А рука тем временем потихоньку отрастала. Сначала обрезок руки вытянулся до нормального размера, восстанавливая кости предплечья до необходимой длины. Затем на свободном конце руки по центру образовалась небольшая шишка. На этой шишке показалось еще пять шишечек поменьше. Они начали увеличиваться в ширину, толщину и длину, постепенно формируя новую кисть.

Наконец, мучения кончились. Сколько времени продолжался этот ад, я даже представить не могу. По ощущениям, пару часов. По факту, груллат еще даже предыдущую руку не дожевал. Ну не стоял же он так с рукой во рту два часа? Или я его этой дрессировкой сломал?