Роман Гриб – АлкХимик (страница 23)

- Что ж, повторюсь. Или думай поменьше, или болтай, что надумал, пореже. – склонив голову, ответил вампир. – Во-первых, меньше шансов, что сболтнешь лишнего, во-вторых, как я уже говорил, умников тут особо не любят. В-третьих, если кому разболтаешь, что я иномирянин, то ты труп. В-четвертых, мир мой родной называется Нерен, но сомневаюсь, что тебе это что-то скажет.

Ну, с этим кровосос угадал более, чем полностью. Не знаю никаких Неренов. Хотя и вопрос был чисто для галочки, догадку проверить. Опять же, просто так это все совпало? Не верю я в случайности. Готов спорить на пузырь, что неспроста мы повстречались.

В общем, пока Рондо невидимой лопатой ковыряла стену, я бродил от трупа к трупу и говорил, что из кого нужно вырезать-вырвать-открутить. Надо ведь контракт отрабатывать. Остальные члены банды оказались гораздо богаче своего пахана на лут. Помимо зубов, что были ингредиентами у всех упырей, еще у парочки таковыми значились когти, у троих – уши. Еще пара селезенок, одна желчь, два носа и – та-дам! Целых три мошонки со всем своим содержимым, чем сумели озадачить вообще всех присутствующих, даже старину Двала, ни разу за свои века не слыхавшем об каких-либо свойствах упыринных яиц. Что ж, не завидую теперь орденским алхимикам. Либо очень грамотно рассчитывать свойства, чтоб открыть их смешиванием, либо жрать кому-то придется. Или будет достаточно лизнуть? Нет, даже думать об этом не хочу.

В перерывах между ритуалами, пока восстанавливалась мана от выпиваемых для этого эликсиров, магичка тоже присоединялась к нашему вандализму. Только со своими целями. Оказывается, что классическая местная магия немного расходится с моей классовой, и если какой-то орган оказывался ингредиентом, то это еще не означало, что он пригоден в качестве магической продукции. Но и в точности до наоборот – многие магические запчасти из покойничков подходили для ритуалов, либо как крафтовый хлам для артефактов, но вот моим зрением они совершенно никак не идентифицировались. Вот Рондо и смотрела, что по ее специальности пригодно в качестве трофея.

Сатир сидел в проходе и бухал найденное в разбойничьих припасах вино.

Выполнив свою часть договора и убедившись, что больше ни в одном трупаке не осталось ни одного ингредиента, я пошел на свежий воздух. Там, чтобы не скучать, я принялся учиться разводить огонь местным аналогом огнива. Усиленное магией, оно давало хорошие такие снопы искр, раза в два-три гуще, чем даже наши современные варианты. Хотя, по идее, должно быть наоборот – обычное железо на кресале искр дает гораздо меньше искр, чем технологичные сплавы, созданные четко для этой цели. Но, то – без магии. Так что трут из мышиного гнезда вспыхнул ярким пламенем всего с третьей попытки.

Почесав репу, когда огонь разгорелся, я пожал плечами и принялся бродить по округе в поисках… Не знаю. Грибов там, ягод. Приключений на задницу. Мало ли чего можно найти в лесу? Можно нихуя не найти, а можно и бабу голую в кустах. Я вот поганок нашел, алхимических. Очень сильно подозреваю, что кроме яда, из них ничего не приготовить, но почему бы и нет? Во-первых, навыки качать пойдет, а во-вторых, продать можно.

- Ты синий маг, ты обречен. Такая плата, таков закон… - напевая себе под нос и похрустывая на ходу сухари, вернулся я к холму.

И весьма, надо сказать, вовремя.

Глава 14

Из глубин холма раздался утробный, жуткий скрежет. И через несколько секунд из пещеры вылетел перепуганный сатир. Не выбежал, а именно что вылетел. Словно пуля из ружья, рогами вперед. Сопровождаемый вспышкой черного огня. Иначе это описать я и не могу. Только что звука выстрела не было. Зато внутри холма раздались звуки громкой драки, звон мечей, хлопки арбалетных тетив, крики... Раздались, и затихли.

И еще через минуту в глубинах ведущего под землю прохода я различил силуэты охотников на нежить. Они однозначно направлялись наружу, только вот шли, словно зомби. Медленно, покачиваясь и запинаясь на ровном месте. Глядя на это, я подтянул свою «панель быстрого доступа» и вынул пробку из целебного экстракта. Если какая-то херня сумела их одолеть, то бегать от нее точно смысла нет, с моим то уровнем и, следовательно, характеристиками. И пусть возможность имба-отхила израсходуется, но хотя бы сила с живучестью повысятся раньше, чем меня прихлопнут, словно муху.

Тем временем из дыры в холме вышли нежитеборцы и их кукловод. И у меня аж рука с пробиркой замерла на полпути. Двал! С хмурым лицом и светящимися красными огнями глазами, он был похож на какого-то жуткого демона в своем капюшоне. Кажется, в округе даже темнее стало. Я даже не сразу заметил нового персонажа всей этой истории – закутанного в черный плащ худощавого бледного чела с крайней степенью дистрофии на роже и с костяным посохом в левой руке, украшенном смотрящим в небеса шипастым черепком, напоминающим драконью морду. Сисяй? А чего он тоже идет как полузомби? Че вообще происходит?

Спросить мне это не дал жуткий крик-рык-блеяние из леса. Не могу я нормально описать этот звук – слов не хватает. Представьте себе рык любого демона и смешайте его с козьим голосом. И добавьте сюда громкость поездатого гудка. От этого звука вздрогнула земля, а по всему окружающему лесу начали падать с деревьев птицы. Кто не упал, те взлетели и свалили подальше. Да че там птицы, даже я чуть было не пожалел, что у меня штаны не коричневые. А когда источник звука выскочил к холму, круша кусты, словно бульдозер, то даже алукард чуть по съёбкам не втопил.

Да, это был Блеезеер. Только если бы он лет эдак всю жизнь из качалки не вылезал – настолько он щас был мускулист. Царапины, оставленные на его волосатой груди сломанными ветками, заживали, как на Росомахе из людей икс – прямо на глазах. А, ну и немного о них. Глаза у сатира чуть ли не светились красным – настолько они были налиты кровью. Видал я один раз быка, которого оса в яйцо ужалила – вот один в один такой же взгляд.

Похлопав ушами, Блеезеер стряхнул с головы налипший лесной мусор, после чего сфокусировался, как смог, на дистрофике, издал рыкоблеяние и рванул в его сторону, пригнув голову и выставив вперед рога. Двал даже немного растерялся сначала. Хотя и не особо на долго, на пару секунд. Собравшись, вампир взмахнул рукой, и на пути у сатира возникла линза из черного тумана, перевитого тонкими туманными линиями красного цвета.

Сатир с этой преградой столкнулся, словно таран с дубовыми воротами. Со звонким ударом рогов о стену сатир отлетел на пару шагов назад. И на такое же расстояние отбросило Двала, а магический щит развеялся черным туманом. Помотав головой, Блеезеер повторил звук и вновь бросился на обладателя костяного посоха. Цель его спас, наверное, случай. Видимо, у Дваловских сил тоже был предел и после столкновения рогатого танка с его заклинанием вампирский гипноз ослаб.

Помотав головой, дистрофик быстро сообразил, откуда исходит опасность и направил в сторону несущегося на него рогатого кошмара навершие своего посоха. Пасть и глазницы украшавшего его черепа наполнились черным туманом и начали покрываться инеем. А прямо из земли на пути у сатира начали выскакивать черные туманные лапы-руки. Нет, схватить и остановить противника у них не получалось, однако скорость бега его замедлилась, весьма так ощутимо. А еще я заметил, что там, где уже развеялись эти черные хваталки, трава покрылась инеем и льдом. А еще через секунду сатир поскользнулся и хлопнулся мордой вперед, на четвереньки. Лапы тут же налетели на него и попытались превратить в айсберг, но им не удалось. Взревев, Блеезеер вырвал из ледяного плена уже примерзшие к земле руки и попытался встать с колен, но тут же раздался властный голос Двала:

- УСПОКОЙСЯ! Успокойся! Успокойся…

Морда сатира начала было принимать умиротворенное выражение, но неожиданно он тряхнул головой, а зрачки его глаз начали светиться желтоватым сиянием.

- Благослови всех Веселитель!!! – рявкнул вскинул рогатый жрец кулак вверх, и от него во все стороны стремительно прокатилась густая волна желтоватого тумана.

- Во имя Его! – ответили все присутствующие, кроме Двала и дрища, после чего принялись недоуменно крутить головами по сторонам.

Алукарду же словно под дых ногой зарядили, да так, что аж глаза светиться перестали. А вот новый знакомый окружил себя темным коконом и направил посох в сторону тех кустов, где упыри складировали трупы выпитых животных. И через несколько секунд всем резко стало не до него.

Кусты с мертвечиной затрещали и упали, а перед нами предстала уродская масса в виде карикатурного человечка из смеси тухлой плоти разных лесных зверей. Без головы, без ступней и пальцев, с почти шаровидным телом. Две руки-бревна, две ноги-колонны. И этот монстр шагнул в сторону сатира, также отвлекая на себя внимание истребителей нежити. Некромант же во всей этой обстановке рванул к вампиру, явно с целью помочь. Значит, все-таки сисийский.

А я просто взял и выпил свою порцию экстракта. Не самый приятный вкус, стоит признать, получился. Даже достаточно блевотный. Был бы, если не стоградусная крепость, отрубившая вкусовые рецепторы на раз-два. Закусив сухариком, я занюхал локтем это легендарное хрючево и охренел, когда, сумев открыть глаза, увидел бицуху. Потом оглядел происходящее. Сисийский стоял, направив посох на нежитеборцев, а тех пытались приморозить к земле темные лапы. Охотники же отбивались от мясного голема и, надо признать, весьма удачно. Особенно Рондо неплохо так сдерживала его своей пусть и стихийной, но все же магией. Сатир молотил груду тухлого мяса бревном, словно легкой битой. Вампир сидел прямо на земле, согнувшись и держась обеими руками за живот с потухшим взглядом.