Роман Горбунов – Сокровенное (страница 8)

*

Холодным утром солнечный свет кажется выпавшим снегом, таким же белым, и точно так же блестит. А когда солнце поднимается над землей выше, кажется, что он тает, так как меняет свой цвет или теряет свою белизну. Самый простой и легкий способ определить ложь – это попросить объяснить сказанное только что по подробнее. И лгун сразу же начнет теряться и путаться в деталях, так как он знает только одну сторону события, заученную, плоскую, неповоротливую, общую. А тот, кто говорит правду, сможет рассказать ее разными словами и с разных сторон множество раз, не запинаясь. Мы живем в мире лжи по разным причинам. Во-первых, потому что она более привлекательна и эффективна. К тому же люди любят слушать необычные и сверхъестественные истории, они хотят верить в чудеса. С другой стороны, людям говорить правду о себе всегда тяжело, из-за чего мы все так часто искажаем события. Люди очень сильно бояться признать свою ошибку публично или признаться в любви, что видимо, они тоже считают уже сразу ошибкой. Искренность и правда вместе становятся каким-то мифом, так как они встречаются последнее время только в легендах. Все врут о себе и друг о друге постоянно, то преувеличивая, то приуменьшая, в зависимости от выгоды, а потом еще удивляются, почему так много ссор и конфликтов вокруг. И вообще не понимаю, почему нам так тяжело принимать правду? Да, потому что мы все живем в вымышленном мире. Вот и все объяснение реальности. Но не всегда ложь бывает преднамеренной, иногда люди лгут сами не понимая этого. Я научился распознавать ее раньше, чем начинать ее использовать в своих действиях. Для этого я представляю ситуацию или проблему как куб, и когда мне говорят или указывают: смотри одна из граней красная, а значит и все остальные тоже красные, но когда я обхожу с другой стороны, то вижу желтую грань, а следующую зеленой. То есть пока мы не узнаем все грани такого куба, мы не можем судить об истинном или ложном, а в частности или в общем, это уже не важно. Как правило, большая часть информации нам подается всегда с одной из сторон, а когда задаешь вопрос о цвете других, они начинают убеждать, что они все такие же как – видимая. То есть тот, кто убеждает нас, что куб состоит только из всего одной грани или подобных ей, неизбежно нам врет, специально или по неосторожности, – это пока загадка. Другие грани для меня – это всегда мотивация тех людей, которые в чем-либо обвиняются в видимой грани, так как они пытаются представить ситуацию под своим углом (или цвете). Важно видеть все грани, ведь введенные в заблуждение люди, совершают множество ошибок, о которых приходится жалеть уже не им, а их родителям и детям. Так что не судите о кубе по одной стороне. Меня всегда раздражала ложь в лицо, а потом стала раздражать ложь за моей спиной. Теперь выводит из себя ее постоянство: клеветники никогда не меняют своих средств и методов насилия. У них будто один и тот же чемоданчик с теми же инструментами для охмурения всех доверчивых людей. Они даже ленятся придумывать новые методы, да вообще что-то новое, если однажды что-то одно помогло. И вот сейчас на старости лет, все их попытки обмана, мне уже кажутся смешными и нелепыми. Ведь то, на что я попадался раньше, отмерло во мне, и стало неким памятником греха и порока. А манипуляторы как безумные еще пытаются говорить с этим. Древние люди были совсем не глупее современных, ведь множество поколений до нас не могло ошибаться в человеческой природе. Сомневаюсь, что те, у кого не было молотка или пилы, были глупее нас с вами, как и те, кто имеют сейчас при себе калькулятор или телефон, они не смогут никогда быть умнее тех, кто не имел таких технологий раньше. Древним приходилось гораздо больше работать и думать, и то, как они мыслили, можно определить по их словам и выражениям, которые они использовали в своей речи, и которые дошли до наших дней, почти не изменившись. Мы сейчас употребляем слова древних предков в своем разговоре, даже не задумываясь, что в большинстве случаев это сокращенные или слитые воедино фразы. Это спрессованные и прочувствованные переживания. И можно смело сказать, что те гигантские и наполненные смыслом книги, сейчас уже никто не напишет. Если наше поколение умнее предыдущих, тогда где наши Гомеры, Платоны, Шекспиры, или хотя бы Толстые и Достоевские. Даже рядом нет никого, чтобы приблизиться к их таланту. Вы возразите, что сейчас снимается множество великих фильмов, но ответьте тогда, какие из этих фильмов будут пересматривать через века. Да вы сами то, много ли старых фильмов пересматриваете десятилетней давности. Вот вам и ответ: все эти фильмы – обыкновенная беллетристика, которая устаревает быстрее, чем их актеры. Диоген искал честного человека, бегая днем по улицам Афин с зажженным факелом, чтобы лучше разглядеть. Я скоро начну бегать в поисках искреннего человека. Того, кто скажет о себе, что он некрасивый, слабый и не способный ни на что человек, – таких можно сразу ставить в музей с вывеской: «самый редкий вид на Земле». От признаний своей слабости или своей неправоты людей просто выворачивает и прожигает буквально огнем изнутри. Они готовы уничтожить всех и все вокруг лишь бы никто никогда не узнал об этом. Несчастные. Ведь как только кто-то говорит о себе: «я лучший», он ставит на себе печать безнадежности. Теперь он будет получать мотивацию в жизни телесной, но теряет всяческий смысл в жизни духовной. То есть начнет трясти своим телом, но не слышать его звона, так как оно опустело. Такие люди умирают раньше, чем их организм. И потому заветное исполнение желаний тела – это своего рода похороны его души. Но никто этого как будто не замечает. Каждому важно быть самым красивым, самым сильным, или самым умным, даже если он обычная букашка на ветке. Наверное, без этого не двигается экономика? Ведь такие, которые всегда всем довольны, ничего не будут делать. Но тогда получается: мы все рождаемся непорочными, а общество загоняет нас в лабиринты греха и порока, из которых невозможно выбраться с чистой совестью и спокойной старостью. И все это только для того, чтобы общество развивалось, а каждый отдельный человек погибал. Чтобы все эти обиженные, горделивые и завистливые, конкурировали друг с другом, создавая новые товары и рабочие места.

*

Снова ночь, и снова мне не спится. Открываю окно и впускаю свежий воздух. Когда впускаешь кого-то всегда становится легче. Но только в начале. А когда даешь понять, что тебе кто-то нужен, о тебя начинают вытирать ноги, и пренебрегать тобой открыто. Но как только сам начинаешь поступать так же, то за тобой начинают бегать, а некоторые даже носить на руках. Странно все это, ведь получается, что человек сам не понимает чего хочет, но если это что-то дается слишком легко, то это не имеет уже никакой ценности. Но таким путем можно отказаться от всего хорошего, и остаться совсем ни с чем. Ни от того ли мы все так бесконечно несчастны. Мир катиться в какую-то пропасть, или это я один качусь куда-то, а он по-прежнему стоит на месте. Попробуй только сдвинуть его, сломаешь себе все кости и растянешь все мышцы, прежде чем поймешь, что ничего не получится. И зачем мы только меряем себя со всем миром, а свои проблемы с проблемами всего человечества. Когда человеку нечего сказать, то он начинает эпатировать публику и высмеивать тех, с кем не в состоянии спорить или переубеждать. «Не можешь бежать быстрее остальных, просто ставь подножки», – так мыслят все победители. Поэтому побеждает не истина, а коварство, которое всячески будет припрятывать ту самую истину, которая проиграла. Да и можно ли ее считать истинной, если она проиграла коварству. Хороший вопрос, на который ответит лишь тот, кто единственный останется жив, и вероятно он будет таким же коварным. Таковы низменные натуры, они всегда играют по иным правилам, перенося игру на другое поле, которое им больше знакомо, где и позиции еще сильны и подкреплены опытом. Они даже часто уводят нас в другую комнату, в которой им просто привычнее. Или назначают встречу в районе, где выросли. Привычка их союзник и сила. Сколько раз меня предавали и каждый раз я переживал это как в первый – очень болезненно. Ведь каждый раз я доверялся и открывал свою душу (то есть свои секреты и тайны) другому человеку, а он вместо того, чтобы спрятать их в себе, рассказывал это моим врагам или вообще, что еще хуже, всем подряд. Люди не умеют хранить секреты, ведь жажда сплетничать обжигает их тело изнутри, и чем интимнее тайна, тем сильнее им хочется ею поделиться, чувствуя тем самым свою причастность к ней, и совсем не заботясь о репутации доверившегося ему. Цена таким людям – ноль, когда-то Цезарь доверился Бруту, как своему сыну и тот его заколол. Иисус доверился Иуде как своему брату, и тот его предал. И таких Иуд и Брутов будет еще в нашей жизни не один до тех пор, пока мы будем считать свои слабости за свои потаенные тайны. Сейчас мне без разницы, если кто-то обо мне будет что-то говорить или тем более про себя думать. Теперь мне не стыдно ни за одно свое действие или мысль. Я даже готов спокойно встретить нож Брута или продажность Иуды, только потому, что я к этому всегда готов, и познал ничтожность таких людей и своего самолюбия. И надо еще понимать, что предают они не ради денег, и даже не ради власти, а только для того чтобы произвести впечатление среди слушающей толпы. Предательство для них это своего рода такая же сплетня, только более грандиозная, и та, о которой они сообщат самыми первыми. Но к счастью, своею поспешностью они только укрепляют свою старую репутацию. Особенно, если сам преданный, не делал из этого события никакой тайны.