Роман Глушков – В когтях багряного зверя (страница 18)
— Дельная мысль, — похвалил я товарища, правда, без особого энтузиазма. — Но нас всего пятеро, а противников не меньше дюжины. К тому же они занимают выигрышную позицию, какую нельзя обойти с флангов и тыла, и имеют очень мощное вооружение.
— Я почти уверен, что кое-кто здесь не откажется нам помочь, — заявил Сандаварг и указал на стоящий неподалеку сухогруз «Акита-мару». — Если я правильно расслышал имя шкипера этой развалюхи, он — из того народа, который не привык прощать обиды и поражения. Думаю, нужно потолковать с Нага… Ногу… С этим узкоглазым парнем, загрызи его пес. Не знаю, как насчет его приятеля Басима, но я готов поспорить, что узкоглазый и его команда спят и видят, как бы им поквитаться со Слэггом.
— Терпеть не могу узкоглазых, — проворчал Тунгахоп, — но должен признать, смелости и стойкости им не занимать. А если мы вдобавок пообещаем им долю из того, что лежит в бандитском трюме, этот
— Ну ладно, уболтали. — Я тоже не особо доверял хитрым и скрытным азиатам. Но других союзников, которые без долгих уговоров согласились бы нас поддержать, поблизости было не найти. — Пускай будет Нобунага — почему бы нет… Только разговаривать с ним мы пойдем, когда стемнеет. Возможно, у него уже созрел свой план мести, но и нам невежливо заявляться на «Акита-мару» с пустыми руками. У вас уже есть какие-нибудь идеи?
— Главное, подобраться к развалюхе Слэгга вплотную и застать его врасплох, — поскребя макушку, ответил Убби. — Вблизи катапульты нам не страшны. Вот только как это сделать? Слэгг явно не дурак. Если мы скажем, что хотим купить пропуск, эти песьи дети не запрыгают от радости, а пришлют к нам кого-то с проверкой, есть ли у нас товар. И что мы им покажем? У нас слишком мало запасов, чтобы так смело блефовать.
— Не хватит запасов, возьмем их взаймы у добрых людей, — озвучил я только что осенившую меня мысль. И, глядя в удивленные глаза товарищей, пояснил: — Примем в долю Цирюльника. В драку он не полезет, но посильный вклад в общее дело наверняка внесет. И если все пройдет удачно, он вернет свои вложения с процентами. Вообще-то, меня больше волнует не наш полупустой трюм, а вы и команда Нобунаги. Ума не приложу, где вас спрятать. После того как дон Балтазар переделал «Гольфстрим» из буксира в истребитель, у нас совсем не осталось потайных отсеков… А, впрочем, кто сказал, что вас нужно прятать? К чему нам лишняя головная боль и чьи-то проверки? Поступим иначе: навяжем Слэггу свои условия обмена, и пусть только он попробует их не принять!..
Наступления темноты мы дожидались на «Принцессе Экватора». Где совмещали полезное с приятным: отмечали встречу с Цирюльником и заодно уговаривали его дать нам напрокат часть его товара. И то, и другое продвигалось ни шатко ни валко. Но если с выпивкой все было ясно — мы не налегали на нее, поскольку нам еще предстояло идти на «Акита-мару», — то вопрос с товаром уперся лишь в нерешительность Пимена.
Я прекрасно его понимал. Не такими уж мы были приятелями, чтобы выручать друг друга подобным образом. Поэтому я упирал на другое: Цирюльник не помогает нам, а дает крупный заём. Который в скором времени принесет ему солидные дивиденды. Конечно, имелся риск, что никаких дивидендов не будет и сам вклад пропадет безвозвратно. Но этот риск был оправдан. На другой чаше весов лежала скорость, с какой обернутся вложенные средства, и прибыль, какую они принесут. При том, что от самого Цирюльника больше ничего и не требовалось. Он не подставлял свою голову под удар, а наблюдал за нами издали. И если мы потерпим поражение, причастность к нашей выходке Пимена останется для Слэгга тайной.
Хорошо, что Цирюльник был тертым бизнесменом и знал, когда можно рисковать, а когда лучше от этого воздержаться. Мимо него проехало немало бронекатов, и Пимен мог легко прикинуть, сколько добра скопилось к этому часу в трюме у Слэгга. Наша победа сулила Цирюльнику не только полную компенсацию простоя, но и навар сверх того. И я сейчас на его месте вряд ли устоял бы перед таким искушением. Не устоял и шкипер «Принцессы Экватора». И когда наступил вечер, захмелевший Пимен уже вовсю сортировал в трюме груз, решая, какой товар, если что, будет не жалко потерять.
Мы же тем временем дождались темноты и под ее покровом отправились в гости к шкиперу «Акита-мару».
Подобно всем азиатам, Байган Нобунага был крайне предвзят в наборе команды. Вся она состояла из таких же раскосых, невысоких и шустрых азиатов, исполняющих приказы с похвальным рвением и расторопностью. Такое впечатление, что неторопливо ходить здесь дозволялось одному Нобунаге. Прочие члены команды — а было их почти два десятка человек — передвигались или быстрым шагом, или бегом. А получив приказ, всегда отпускали полупоклон и выкрикивали: «Будет исполнено!» Для меня военная дисциплина на борту торгового бронеката казалась явным перебором, но подчиненные Байгана, похоже, были всем довольны. Я понаблюдал за ними украдкой: никто из них не бросил на сурового шкипера даже косого взгляда, не говоря о том, чтобы начал браниться у него за спиной.
Трап нам опустили не сразу. Наш нежданный ночной визит заставил команду «Акита-мару» понервничать. Тунгахопу и Убби пришлось поклясться, что они — не пособники вымогателей, а, напротив, их враги. На наше счастье, получивший от Слэгга взбучку Нобунага не утратил веру в клятвы северян. Нас все-таки пригласили на борт, хотя и встретили с оружием наготове. Обо мне Байган тоже, разумеется, был наслышан. Но поскольку шкиперы-азиаты — довольно замкнутое сообщество, моя судьба их не беспокоила и слухи о моих проделках в Аркис-Грандбоуле обошли их стороной.
Цирюльник не ошибся. Нобунага и впрямь был сильно раздосадован тем, что ему пришлось спасаться бегством от огненной стихии. И план мести у него тоже имелся. Правда, такой, от которого мне — трезвомыслящему человеку — захотелось в ужасе схватиться за голову. Байган всерьез подумывал о том, чтобы ночью подобраться к дальнобою, прячась за камнями, затем влезть на него с помощью веревок и крючьев, ну а дальше как повезет. В первой половине этой стратегии была хоть какая-то практичность, но вторая являла собой чистой воды самоубийство. Азиаты понятия не имели, с кем связываются, и вряд ли после такой отчаянной вылазки кто-то из них выжил бы. Удивительно, что они и сами это осознавали. И все равно рвались в бой, сверкая глазами и произнося высокопарные речи о доблести, чести и прочих неодушевленных вещах, умирать за которые в семействе Проныр считалось дурным тоном.
Броситься на врага грудью и погибнуть за высокие идеалы — что может быть глупее и проще? Эта тактика — удел дураков и самоубийц. Куда сложнее напрячь мозги и переиграть заведомо сильного противника хитростью. Однако в нашем случае на одной хитрости далеко не уедешь и без героев наш план никак не обойдется.
Промолчав о том, что я думаю о тактике хозяев «Акита-мару», я предложил им свой вариант возмездия, который, помимо геройской смерти, сулил Нобунаге те же блага, что и Цирюльнику. Этого оказалось достаточно, чтобы Байган признал наш план лучше своего еще до того, как мы выпили за знакомство. Ну а когда мы с ним выпили по третьей, с нами за столом уже сидел Горластый Басим и напрашивался к нам в компанию вместе с пятью членами своего экипажа. После чего попойка на «Акита-мару» переросла в военный совет, готовый отправить в бой целую маленькую армию.
Для нас добыча в грядущей битве имела второстепенное значение, и мы, дабы не урезать доли Цирюльника и Нобунаги, согласились отдать Басиму половину своей. И пообещали, что добавим еще четверть той команде, которая возьмет Слэгга живьем, если вдруг Тунгахоп и Убби оплошают. На том и порешили. После чего обсудили последние детали и разошлись по своим бронекатам, договорившись вновь собраться перед рассветом, только уже на «Гольфстриме»…
Девятнадцать азиатов под командованием Нобунаги и шестеро головорезов Горластого Басима, включая его самого, прибыли к нам в условленный срок. И сразу же, не мешкая, перебрались в трюм истребителя. Вслед за ними спустились оба северянина, которым тоже предстояло скрываться до начала заварухи. Такой прорве народу там было тесновато, но никто не жаловался. Также всем было велено помалкивать — любой доносящийся из трюма подозрительный шум мог выдать врагу наш коварный замысел.
Самым хлопотным этапом подготовки было перегрузить на истребитель с «Принцессы Экватора» пару сотен ящиков со всевозможным добром. Пришлось делать это вручную, в предрассветных сумерках, дабы свет факелов не привлек внимание Слэгга к странной ночной суете у подножия перевала. Команда Цирюльника справилась с работой без нашего участия, разместив товар на верхней палубе «Гольфстрима». Однако в дальнейшем нам придется обходиться уже без посторонней помощи. Поэтому я заранее попросил Пимена, чтобы он отобрал для нас не слишком тяжелые ящики.
Погрузка завершилась аккурат к рассвету. Оттягивать встречу со Слэггом было бессмысленно — наша армия томилась в тесном трюме и это плохо сказывалось на ее боеспособности. Едва сумерки рассеялись, я отправил де Бодье в моторный отсек и велел ему приступать к делу. Впередсмотрящий нам сейчас не требовался, зато мог понадобиться бортстрелок, и Малабонита спустилась на орудийную палубу к «Сембрадорам». Физз хотел остаться у еще не остывшей жаровни, но я спровадил его к Сенатору, чтобы он не мешался под ногами.