Роман Глушков – Головы на копьях (страница 40)

Отыскать дыру до утра не получилось. Зато с рассветными сумерками в Азурите стало не так страшно. Да и сам город, несмотря на мертвый вид, выглядел теперь приятнее, чем во мраке. А после того, как мы перешли вброд текущую по его границе реку, вволю напились и умыли лица, я и вовсе ощутил некоторую уверенность в грядущем дне. Чем Гном не шутит, а вдруг нам вправду посчастливится улизнуть от погони? Ведь Азурит огромный, в нем есть где схорониться, а наемники вряд ли станут обыскивать его целиком…

Впрочем, моя уверенность вмиг испарилась, когда мы поднялись на другой, более высокий речной берег.

Солнце уже показало свой краешек из-за гор, и мы имели возможность обозревать долину до самого горизонта. Но на горизонте в этот момент не происходило ничего интересного. Чего нельзя сказать о городской окраине. Той, где недавно прошли мы, а теперь по ней приближались к Азуриту наемники.

Первым мы увидели караван из десяти повозок. Я впервые глядел на него издали и, не будь мне известно, кто его хозяева, я принял бы их за мирных торговцев или переселенцев. А все потому что караванщиков было немного: возницы, полдюжины охранников да пара скачущих впереди всадников. В последних даже с большого расстояния угадывались полковник Шемниц и курсор Гириус.

Вряд ли караван должен был въехать в город без охраны. Скорее всего, Аррод и Ульбах договорились, что пока первый будет за нами охотиться, второй, дабы не терять время, подгонит повозки к городу. И уже затем, когда наемники вернутся (с победой или нет, неважно), караван продолжит путь на юг.

Отсутствующие поначалу Аррод и двадцать с лишним всадников тоже не заставили себя долго ждать. Но появились они не на дороге, а в другой части долины, поскольку двигались своим путем. Тем, что совпадал с нашим.

– Отличная работа, Гиш и Пек, – пробормотал ван Бьер, взирая на преследователей. – Я знал, что вас трудно обвести вокруг пальца. Но вы вышли на след быстрее, чем я предполагал, закопай вас Гном.

– Все очень плохо? – с опаской полюбопытствовал я.

– Хорошего мало, но могло быть и хуже, – ответил Пивной Бочонок. – Не добеги мы до города, они настигли бы нас в поле и сейчас наши головы уже насадили бы на копья. Ну а так мы встретимся в невыгодном для них месте. И это, готов поспорить, выводит их из себя. Каждый из них, небось, гадает, а не его ли голова следит с плеч следующей. А чьи-то головы сегодня непременно полетят. Я усложнил правила игры, и эти шакалы чуют, что мы никуда не побежим из города.

– Лучше бы Бурдюк прислушался к твоему совету и не тратил на нас время, – вздохнул я. – Возможно, сейчас он как раз над этим размышляет.

– Ага, размечтался! – криво ухмыльнулся монах. – Вчера я сломал ему руку, ткнул его ножом, разбил ему о голову бутылку, а потом держал его же меч у его горла. Чтобы спасти себе жизнь, он поклялся отпустить меня на все четыре стороны. Отпустить после того, как я прикончил Энцу, Кирсу, а затем и Трескучего… Нет, парень, теперь Аррод просто так от нас не отстанет. Я обесчестил его перед всем отрядом. И наемники поклялись на крови убитых мною братьев, что отомстят мне. Для Аррода это вопрос чести, и он не уйдет на покой, не сняв со своей души этот камень.

– А я думал, что ради целой горы золота можно забыть обо всем: и о мести, и о чести, – заметил я.

– Ты сын торговца, тебе престало так думать, – рассудил ван Бьер. Меня это слегка задело, но я не обиделся на правду. – А Аррод и его люди – псы войны, одни из лучших в Оринлэнде. Они живут в другом мире и видят его иначе, чем ты. Для них вопросы чести всегда были отделимы от золота. И в этом мы с ними похожи. Разве что я не якшаюсь с курсорами и не торгую людьми, а тем более детьми.

Кригариец говорил правду: наемники действительно тревожились за свои головы. Держались они не боевым строем, но тесной группой, готовой отразить внезапную атаку. И двигались неторопливо, опасаясь нарваться на ловушку. Они не забывали, что кригариец умеет не только сверкать пятками, но и больно кусаться, даже в одиночку.

Выехав из редколесья, кавалерия не повернула к каравану, а продолжила двигаться нашим путем. Понятия не имею, чем мы себя выдали, но скачущие впереди отряда Гиш и Пек читали наши следы как открытую книгу. И вели соратников вперед, нигде не задерживаясь.

– Идем, – позвал меня Баррелий. – У нас осталось мало времени, чтобы спрятаться.

– А как же твоя дыра? – спросил я.

– Дыра никуда не денется, – отмахнулся Пивной Бочонок. – А вот мы можем до нее не добраться, если сейчас же не спрячемся где-нибудь.

Я был наслышан о запутанных улицах южных городов, и Азурит соответствовал этим слухам. Ища убежище, ван Бьер гнал меня по настоящим каменным лабиринтам. Если бы он велел мне запомнить дорогу, я сбился бы с мысли спустя пять-шесть поворотов, а они встречались здесь через каждые полсотни шагов. И это не считая лестниц! Одна другой круче, они попадались нам столь же часто и их также было не обойти.

Эта наша пробежка чем-то напоминала другую – ту, когда мы спасались от островитян в охваченном хаосом Кернфорте. Правда, там мы были лучше вооружены, зато и островитяне кусали нас за пятки. Короче говоря, ощущения были сходные. Вдобавок и тогда и теперь у меня напрочь отсутствовала уверенность в том, что я доживу до завтра.

Развалины, трещины в земле, завалы, бреши в стенах, прыжки по ступенькам, темные закоулки, тесные проулки и обходные пути… Мы бежали без остановки, и после изнурительной бессонной ночи я молился про себя о том, чтобы эта круговерть поскорее закончилась.

И она закончилась. Причем еще до того, как я взмолился об этом вслух.

– Ну все, передышка, – сказал Баррелий после того, как затащил меня на верхний ярус невысокой толстой башни. Судя по стоящим вдоль стен, пустым оружейным пирамидам, когда-то здесь располагался пост городской стражи. Почему кригариец счел это место укромным, я не знал. Да и знать не хотел, честно говоря. Едва мне было дозволено отдыхать, я тут же улегся на пол, подложил под голову обломок доски и закрыл глаза. И ничего в этом мире меня больше не волновало.

Воистину, бывает настолько смертельная усталость, что она способна превозмочь даже страх настоящей смерти!

В общем, хотелось мне того или нет, но я уснул. Буквально провалился в объятья сна, стоило мне расслабиться и сомкнуть веки. И спасибо Баррелию, что он мне не мешал. Как знать, возможно, это был последний сон в моей жизни, а следующий будет называться уже вечным…

Разбудить меня, однако, пришлось, так как сам я продрал бы глаза не скоро. Но ван Бьер не планировал оставаться здесь надолго. Потому как чуял, что просто отсидеться в укрытии у нас не выйдет.

Очнувшись от толчка в плечо, я не сразу вспомнил, где нахожусь и что здесь творится. Зато когда вспомнил, тут же зашарил вокруг руками, ища свою палку. То, что кригариец разбудил меня столь грубо, не предвещало ничего хорошего.

– Не суетись, пока все в порядке, – успокоил меня монах. Он притаился в тени у окна и украдкой наблюдал за округой. – Похоже, мне опять не удалось запутать следы. Эти проклятые Гиш и Пек привели Аррода прямиком за нами. Теперь отряд разбился на тройки и обыскивает эту часть города. Но далеко друг от друга они не отходят. Так что если кто-то поднимет шум, все остальные сразу к нему сбегутся.

– А досюда они доберутся? – спросил я.

– Скорее да, чем нет. Поэтому нельзя нам здесь засиживаться. Выждем еще немного и пойдем обратно к реке. Туда, где наемники уже побывали.

– Пожрать бы сначала чего, – заметил я, потерев урчащий от голода живот.

– Отличная мысль, – поддержал меня Баррелий, но как-то уныло. – Полностью с тобой согласен. Ежели найдешь что-нибудь съедобное – дохлого червячка или там корешок, – не забудь со мной поделиться.

Я изобразил вымученную улыбку и примолк. И все же была в его шутке доля правды. Еще немного, и я действительно буду готов сожрать хоть корешок, хоть дохлого червяка, хоть пучок сухой травы…

Покидали убежище уже другим путем. Почему оно и приглянулось ван Бьеру – отсюда можно было удрать на все четыре стороны. Причем три из них не слишком подходили для быстрого отступления, и вообще для бега. Если до этого мы петляли по улицам, то теперь залезли в такие трущобы, где сам Гном ногу сломит. Некоторые щели даже приходилось проползать на четвереньках, а то и вовсе на брюхе, потому что иначе там было не протиснуться.

Сон придал мне немного сил, и сейчас я чувствовал себя полегче, чем на рассвете. А по ван Бьеру было не определить, насколько он устал. Особенно теперь, когда он не притворялся спившимся калекой. В сравнении с тем жалким типом, которого я наблюдал всю прошедшую неделю, нынешний Баррелий выглядел моложе лет на десять. А после того, как он двумя ударами разделался с Трескучим, я даже стал его немного побаиваться.

– Кажется, мы от них оторвались, – полушепотом известил он меня после того, как в очередной раз остановился и прислушался. – Слышишь журчание? Река совсем близко. Наемники там уже побывали, так что пройдем немного вверх по течению, может на сей раз удастся запутать следы… Айда за мной!

И он полез через брешь в каменном заборе, что преграждал нам путь.

Забор огораживал задний дворик одного из домов, что стоял неподалеку от набережной. Однако местечко это лишь на первый взгляд казалось тихим и безлюдным. На сей раз чутье кригарийца подвело. Стоило лишь ему выйти во двор, как он очутился лицом к лицу с врагом.