Роман Душкин – Интерфейс души (страница 2)

Разработка второй версии заняла ещё год. Они создали целую библиотеку синестетических эффектов – не только музыка превращалась в визуальные образы, но и цвета обретали звучание, текстуры – запах, движения – вкус. Пользователь мог буквально войти в картину и услышать её, прикоснуться к мелодии и увидеть её фактуру.

Первые коммерческие клиенты появились через полгода после запуска. Это были в основном художественные галереи, музеи современного искусства, частные коллекционеры. Система позволяла создавать уникальные интерактивные выставки, где посетители могли не просто смотреть на произведения искусства, но и погружаться в них всеми органами чувств.

Потом заказы стали поступать от психотерапевтов. Оказалось, что синестетическая виртуальная реальность отлично помогает при работе с тревожностью, депрессией, посттравматическими расстройствами. Люди, которые годами не могли справиться с внутренними блоками, за несколько сеансов обретали новый взгляд на собственные эмоции.

Но самыми благодарными клиентами оказались обычные люди, которые просто хотели испытать нечто новое. Молодые пары заказывали романтические сеансы, когда их совместная медитация превращалась в фантастический танец света и звука. Художники использовали систему для поиска вдохновения – погружались в синестетические миры и находили там образы для новых произведений. Музыканты создавали композиции, наблюдая за тем, как их мелодии обретают форму и цвет.

Бизнес рос. К концу второго года они обслуживали уже более двухсот клиентов по всей России. Павел и Призма из двух сумасшедших энтузиастов превратились в успешных предпринимателей. У них была команда из пятнадцати человек, офис в центре Москвы, планы международной экспансии.

И тут начались проблемы.

Первый тревожный звонок прозвенел полгода назад. Клиентка – преподавательница йоги – пожаловалась на то, что после сеанса синестетической медитации у неё несколько дней болела голова и были проблемы со сном. Павел списал это на индивидуальную непереносимость, усилил медицинские предупреждения в пользовательском соглашении.

Потом были ещё случаи. Художник, который после сеанса три дня не мог работать с цветом – все оттенки казались ему «неправильными». Музыкант, у которого началась слуховая агнозия – он перестал различать тембры инструментов. Психотерапевт, которая сама решила попробовать систему и потом две недели лечилась от панических атак.

Призма уходил всё глубже в эзотерические практики, пытаясь найти объяснение происходящему в древних учениях о сознании и восприятии. Павел, наоборот, искал техническое решение – модифицировал алгоритмы, снижал интенсивность эффектов, добавлял системы защиты от перегрузки.

Ничего не помогало. Люди продолжали жаловаться. А теперь вот Алина Вербицкая с её претензией на компенсацию морального ущерба.

Павел открыл глаза и посмотрел на Призму. Тот сидел, обхватив голову руками, и тихо покачивался из стороны в сторону – верный признак того, что его синестетическое восприятие перегружено стрессом.

– Ты помнишь, – сказал Павел тихо, – как мы мечтали дать людям возможность увидеть мир по-новому?

Призма кивнул, не поднимая головы.

– А получается, что мы их калечим.

– Не калечим, – прошептал Дмитрий. – Просто… просто мы не понимаем, что именно мы создали. Как будто открыли дверь в другое измерение, а теперь не можем её закрыть.

Алина Вербицкая впервые услышала о системе «Призма-терапия» – так называлось детище Павла и Дмитрия – от своего научного руководителя на кафедре психологии. Профессор Наталья Сергеевна рассказывала о новых подходах в терапии тревожных расстройств, упомянув революционную VR-технологию, которая позволяет пациентам «увидеть собственные эмоции в цвете и форме».

– Представьте, – говорила она будущим магистрам, – что ваш страх обретает визуальную форму. Вы можете не просто почувствовать его, но и увидеть, потрогать, изучить со всех сторон. Это открывает совершенно новые возможности для работы с подсознательными блоками.

Алина немедленно заинтересовалась. Уже два года она боролась с паническими атаками, которые начались после смерти отца. Традиционная терапия помогала слабо – слишком много времени уходило на то, чтобы сформулировать словами то, что творилось у неё на душе. А тут предлагался прямой доступ к эмоциональным процессам через синестетическое восприятие.

Сайт стартапа выглядел стильно и профессионально. Фотографии довольных клиентов, отзывы психотерапевтов, научные статьи о пользе VR-терапии. Цена сеанса была высокой, но Алина решила, что её психическое здоровье стоит таких трат.

Студия «Призма-терапии» располагалась в бизнес-центре на Тверской. Интерьер был выдержан в современном минималистическом стиле – белые стены, хромированная мебель, неоновая подсветка, создававшая атмосферу высоких технологий. На стенах висели абстрактные картины, которые при ближайшем рассмотрении оказывались очень качественно распечатанными скриншотами виртуальных миров.

Павел Смирнов, один из совладельцев компании, встретил её лично – невысокий мужчина с усталыми глазами и нервными руками. Он провёл подробный инструктаж, объяснил принцип работы системы, заставил подписать множество документов об информированном согласии. И его манера держаться внушала доверие – он говорил о технологии не как торговец, а как увлечённый исследователь.

– Система работает по принципу синестетического картирования, – объяснял он. – Мы анализируем ваши биометрические показатели – пульс, дыхание, электрическую активность кожи – и транслируем их в визуальные и аудиальные образы. По сути, вы увидите свои эмоции так, как их видит человек с врождённой синестезией.

Дмитрий Жалейка появился в последний момент – худощавый, с растрёпанными волосами и немного отсутствующим взглядом. На нём была чёрная футболка с принтом большой призмы, разлагающей свет на радужный спектр. Он молча настраивал оборудование, время от времени бормоча что-то себе под нос о «резонансных частотах» и «цветовых спектрах страха».

Сама процедура началась безобидно. Алину поместили в удобное кресло, надели на неё лёгкий VR-шлем последнего поколения, прикрепили датчики к запястьям и вискам. Виртуальный мир появился постепенно – сначала просто цветная дымка, потом расплывчатые формы, наконец, полноценное пространство.

Она оказалась в огромном зале, стены которого пульсировали мягким золотистым светом. Звучала приятная музыка в стиле эмбиент – но не обычная музыка, а какая-то объёмная, осязаемая. Алина могла видеть звуковые волны, переливающиеся радужными потоками над головой, могла почувствовать их текстуру – шелковистую, тёплую.

– Расслабьтесь, – доносился из динамиков голос Павла. – Позвольте себе исследовать это пространство. Здесь безопасно.

Первые минуты были восхитительными. Алина ходила по залу, касалась стен, которые отзывались на прикосновения изменением цвета и тональности. Её спокойствие превращалось в голубые облака, любопытство – в золотые искры, удивление – в сиреневые спирали. Это было красиво, завораживающе, абсолютно не похоже ни на что из прежнего опыта.

Но потом система начала анализировать более глубокие слои её психики.

Сначала в углу зала появилось тёмное пятно. Небольшое, почти незаметное, но Алина сразу поняла – это её тревога. Она подошла ближе, и пятно начало расти, меняться, обретать форму. Через несколько секунд перед ней возвышалась чёрная стена с неровными краями, из которой сочились красные капли и исходил низкий, угрожающий гул.

– Это нормально, – успокаивал Павел. – Вы видите материализацию своего страха. Попробуйте к нему приблизиться.

Алина сделала шаг вперёд – и стена взорвалась. Чёрная масса хлынула на неё, заполнила всё пространство, превратилась в бесконечный лабиринт коридоров, в котором каждый поворот открывал новый ужас. Её детские страхи, подростковые комплексы, взрослые тревоги – всё смешалось в один невыносимый поток образов, звуков, ощущений.

Она видела смерть отца не как воспоминание, а как живую реальность – чувствовала запах больничной палаты, слышала писк аппаратов искусственного жизнеобеспечения, ощущала холод его руки в последний раз. Но всё это было усилено, гипертрофировано синестетическим восприятием – запах превратился в удушающий жёлтый туман, писк аппаратов – в кровавые молнии, холод – в иглы, пронзающие тело.

– Выключите! – закричала она, сдирая с лица шлем.

Павел и Дмитрий суетились вокруг неё, предлагали воду, извинялись, пытались объяснить, что произошло. Но Алина уже ничего не слышала. Её трясло, сердце билось так сильно, что она боялась потерять сознание. Весь следующий день она провела в постели, а ещё неделю не могла избавиться от ощущения, что тёмные формы из виртуального мира следуют за ней в реальности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.