Роман Добрый – Интеграция. Том 1 (страница 2)
Костя же добил окончательно. Вряд ли в будущем будет возможен возврат к прежней жизни. Следом за ядерными силами начало дохнуть все содержащее в себе сложную электронику. Первыми приказали долго жить компы. Затем настала очередь автомобилей. Очень скоро деревянный Российский автопром, и тот перестал реагировать на любые попытки его завести. Не сразу сдался, но продержался не многим дольше иномарок — до вчерашней ночи. Как и сотовые. В итоге добрались ребята к нам пешком и ближе к утру. Хотя могли доехать вчера. Но не рискнули идти пешим порядком с детьми в ночь по неизвестной местности оставшиеся километры и переночевали в машине. Благо летние ночи теплые.
Мобильник на новом месте мне нужен был исключительно как будильник, так что не заметил, когда он сел. Но после новостей, рассказанных другом, поспешил проверить. Генератор у нас установлен в пристройке, она же мастерская, и на ночь мы его отключали, чтобы под ухо не тарахтел. Попытка завести ничего не дала, хотя еще вчера включался с полпинка. Здравствуйте, средние века.
Совершенно невпопад возникла мысль, что нужно будет потом вернуться за УАЗом Костика. Пусть он больше не жилец, но в такой глуши и простой кусок жести ценен. Точно пригодится. Да и все, что ребята смогли собрать с собой, тоже в тачке осталось.
А еще я тогда подумал, что впереди нас ждет пара недель, за которые предстоит приготовиться к чему-то невероятно поганому. Поскольку если такая жесть началась еще до завершения отсчета, то после его окончания просто обязано рухнуть все, что еще хоть как-то держится.
…НОЛЬ! Судорожный вздох. Только сейчас осознал, что последние десять секунд отсчета не дышал. Адреналин подстегивает все реакции организма. За один удар сердца успеваю окинуть взглядом всю ближайшую местность. Немедленной угрозы не замечено. Нас не пытаются съесть зомби или какие-нибудь инопланетные твари. Земля не уходит из-под ног и не трескается разломами. Метеорит не разносит нашу планету на атомы и не валятся из голубой выси десантные челноки пришельцев. Ничего этого нет. Совсем ничего нет, кроме летнего неба с ярким шаром жаркого солнца, нескольких облаков и серого тумана, вставшего восьмиугольной стеной примерно по границам ширины нашего участка в двадцать четыре сотки. Визуально чуть ли ни треть, заросшего бурьяном огорода, осталась по другую стороны границы. Все…. Пиздец!
Встречать окончание отсчета мы вышли на улицу. Сидеть в доме нам всем показалось дурацкой идеей. Ведь совсем непонятно, чего стоит ждать. Вдруг, какой катаклизм? Нас тогда похоронит под обломками. Или последние вещи откажутся выполнять свою функцию, с тем же результатом, как это было с электроникой. Да, отбиваться от нападающих лучше всего сидя за стенами. Только к великому сожалению на Форт-Нокс это строение никак не тянет. Его и в лучшие-то годы крепостью назвать язык не поворачивался. Так что мы решили встать на открытом пространстве. Но и далеко от построек не отходили.
— Так, все внимательно смотрим вокруг. Обо всем необычном сразу же говорим. Туман пока игнорируем. С места не сходим.
Следующие пару минут каждый оказался занят активным осмотром участка. Но больше видимых изменений не идентифицировано. Народ отрицательно качает головой на периодически бросаемые мной вопросительные взгляды. Не сговариваясь, все делаем молча. Вероятно, так сказывается разлитое в воздухе напряжение. Кажется, еще немного и сможешь его коснуться рукой, сжать в кулаке, сминая в бесформенный комок. Очень нервная обстановка! Что ж, раз иных посторонних вмешательств не обнаружено, то пора исследовать туманное явление. Следует понять хотя бы самое основное: оно представляет опасность или нет? Психовать и биться в припадках потом станем, когда удостоверимся в безопасности места, чтобы никто не сожрал, пока мы страданиям предаемся и бахрому соплей на кулак наматываем.
— Евген — страхуй.
Подходим едва ли ни к самой границе. Подбираю мелкий камешек, легонько кидаю его в непонятную субстанцию. Жека весь сжимается, как пружина, готовый в любой момент начать действовать. Брошенный камень чуть отпружинивает, но падает безопасно. Продолжаем эксперимент.
Подбираю булыжник покрупнее и швыряю его с заметным усилием. Эффект тот же. Вся энергия броска поглощается преградой. Чисто визуально, с брошенными обломками породы все ок. Поднимаю палку и прощупываю ей туман. Как будто в густое желе ложкой тычу. Ветка не вспыхнула и прахом не распалась. Обнадеживает. Набираюсь решимости и прикладываю ладонь….
Ничего. Чуть теплая, упругая поверхность. Наваливаюсь плечом, давлю изо всех сил. Эффекта ноль. Но хоть выяснили, что пока эта субстанция не несет угрозы. Почему пока? Потому что природа явления до сих пор непонятна. На всякий случай даю команду к границам не приближаться. Особенно детям. Они же те еще непоседы и страха в них ноль. Все интересно пощупать руками, да на зуб попробовать.
Как-то так получилось само собой, что командую я. Специально не договаривались, но парни принимают сложившийся факт, а с ними и их семьи. Впрочем, возможно, это актуально на этапе, когда неясно вообще ни хера. Позже все может кардинально измениться. Пока меня гораздо сильнее интересует другое.
Еще раз прошу всех осмотреться. Любая мелочь может помочь найти если не ответы, то хоть подсказку, в каком направлении копать и что делать дальше. Просьба-приказ касается исключительно мужиков. Девушки с детьми по-прежнему стоят на месте и не шевелятся. Мало ли что!
Возможно, я перегибаю палку, но так уж вышло. Лишенный с детства заботы и любви родных, непроизвольно транслирую эти чувства на других. И делаю это до тех пор, покуда мне в душу не плюнут. Много раз уже обжигался, но все равно продолжаю — такая натура, болезненный выверт сознания. Весь мой мир сжимается до узкого круга близких людей, все и всех за его пределами, я вращал на хорошо известном каждому органе.
Двадцатиминутный обыск участка ничего не дал. Дом, пристройка, гараж, баня, сама земля — обыскали все. Чуть ли ни под камни заглядывали — ничего. И, честно говоря, слава богу!
— Народ. Все вроде бы безопасно. Пойдемте в дом, будем чай пить и думать, что делать дальше.
— Дядя Рома, там, что-то блестит!
— Где? — сиплю в ответ, в горле предательски пересохло.
— Вон там — тычет пальцем в сторону горки собранного на участке мусора Павлик — сын Антона и самый младший из детворы.
Осматриваю неопрятный холмик, но ничего не вижу. Смещаюсь к мелкому и еще раз внимательно изучаю листву. Ничего. А если так? Присел, так, чтобы наши с Пашей головы находились на одном уровне, практически лег на траву, и с этого ракурса действительно замечаю едва уловимый блеск в куче. Как будто солнце попадает на острые грани.
— Похоже, на кусок стекла, но проверить все равно нужно — говорю для всех, но сам понимаю, что не верю в это, ни секунды. Ни в этой ситуации.
Подхожу и чуть подрагивающими руками ворошу сор. Краем глаза отмечаю что, Женя, немного сместившись, так чтобы я не оказался на линии огня, страхует. Друган знает, что делает, опыта ему не занимать.
Слежавшаяся и уже порядком подопревшая масса из травы, листвы, веточек и всякого иного мелкого мусора ворошится неохотно. Но все же, мне удается добраться до источника блеска. И это, сука, ни хрена не стекло! Резко выдыхаю, прогоняя резко навалившуюся предательскую слабость, и очищаю пространство вокруг искрящегося на солнце эм-м-м… чего-то отдаленно смахивающего на сферу, с, почему-то, рублеными гранями, ну, как у ромба. Вероятно, у этой геометрической фигуры есть правильное и, как водится, в таких случаях, труднопроизносимое название, но я его не помню. Причем не помню настолько, что прям не знаю от слова совсем. Не очень хорошо я геометрию учил — еле-еле на три с плюсом справлялся.
Все лишнее сдвигается в сторону, а над поверхностью земли остается парить эта многогранная фигня. Еще и медленно вращается вокруг своей оси. И как она могла блестеть, я тоже слабо понимаю. Поскольку,
Похоже, у меня начинает вырабатываться некий алгоритм познания нового. Или же просыпаться старый, давно забытый, доставшийся от диких предков древности инстинкт. Ибо не придумал ничего лучше, чем повторить историю с камешками и палками. Эффект это произвело — нулевой. Парящая хреновина никак не отреагировала на попытки закидать ее камнями разного размера и проткнуть палками. Даже с места не сдвинулась, словно не висит в воздухе, а наглухо впаяна в монолитную основу, уходящую на пару метров вглубь почвы. А ведь я пытался выбить ее с занимаемого места и потому кидал с приличной силой.
Собираюсь с духом и беру сферу в руки. Ну, как беру — пытаюсь. Едва прикасаюсь к странному объекту, мир лагает. Будто игрушка подвисла на смене кадра. Осознаю себя сидящим на пятой точке в паре метров от того места, где еще совсем недавно над землей парила чертова непонятная хренотень. А теперь там пусто.
Надпочечники еще не успевают начать экстренно накачивать организм адреналином, чтобы ввести его в состояние бей или беги, когда окружающая действительность встает на паузу, и перед глазами разворачивается простыня текста. Чтобы ни вмешалось в обычное и понятное течение жизни планеты Земля, оно быстрее естественных реакций человека.