Роман Добрый – Боец (СИ) (страница 39)

И вот теперь, я весь такой красивый, лежал, вжавшись в холм, и наблюдал за передвижениями сборщиков дани, с расстояния в семьсот метров. Скоро их самодовольные рожи выйдут из-под укрытия стен последней точки на маршруте, и загруженные по самые ноздри окажутся у меня на прицеле. Ух — держите меня тогда!

Вот они, отлично. На фоне раздолбайства мелких шаек, выглядят прямо таки суровыми воинами. Идут колонной, авангард, арьергард, оружие в боевой готовности. Но расхлябанность, все равно сквозит. Вместо того чтобы внимательно осматривать окрестности, бойцы лишь кидают мимолетные, ленивые взгляды по сторонам. Груз наверняка очень ценный, а его охраняют только пять человек. Причем тыловое охранение назад даже не смотрит.

Все охранники часто прикладываются к фляжкам, вот не верится, что там вода. Короче, с одной стороны караван весьма твердая цель, а с другой, при минимальной подготовке и наличии некоторых мозгов, захватить его не составит очень большого труда.

Вот только что-то изменилось в поведении бандитов. Раньше они себе не позволяли пить на выходе. Во всяком случае, я этого не видел. Охранников всегда было человек семь, восемь, а сейчас пять. Да и просто, чувствуется какое-то напряжение в их поведении. Или это мои нервы дают о себе знать?

Тридцать метров до закладки с фугасом. Немного смещаюсь вправо, оптимизирую угол стрельбы. Теперь в сектор обстрела попадает весь состав колонны с добром. Двадцать метров. Выбираю первую жертву. Это будет рослый широкоплечий тип из тылового охранения. Его ручной пулемет и тяжелая броня, сыграют со мной плохую шутку, если он успеет нацепить шлем. Нужно убрать его первым же выстрелом, иначе, пока буду возиться с этим ходячим танком, до меня доберутся его подельнички. Щелкаю затвором снайперского комплекса — загоняю патрон в патронник.

Десять метров. Кладу левую руку на детонатор. Нервы звенят, как натянутая струна. Лоб покрывается легкой испариной. Пять метров. Полностью выбираю свободный ход курка. Голова «танка» колонны в прицельной сетке. Рука, лежащая на детонаторе, непроизвольно напрягается. Два метра. В мою шею упирается холодный ствол.

— Ручки расслабь. И не дергайся.

Голос говорящего — спокоен и невозмутим. Черт, как же он так подкрался? Как меня вычислили? Эту позицию я сам нашел только два дня назад! В голове вихрем проносится ураган мыслей. Успею ли я вдавить кнопку подрыва и в это же время убраться с линии огня неожиданного гостя?

— Пуля быстрее.

Словно прочитав мои мысли, раздалось за спиной. Меня пробил холодный пот. Прочел, как открытую книгу — опытный, сволочь. Да только хрен ты угадал, смерти я не боюсь — это игра. Воскресну в заброшенной ракетной части, вскрою одну из своих заначек, и дальше буду шатать вашу систему. Так что иди ка ты к бесам, черт лохматый!

Справа раздается хруст ветки. Одновременно с этим — вдавливаю кнопку подрыва фугаса, и резко перекатываюсь влево. Последнее, что откладывается в памяти — недоумение, подрыв не произошел, и летящий мне в лицо приклад. Свет меркнет, сознание ныряет в черноту беспамятства.

О-ох! Вернувшееся сознание приносит с собой дикую головную боль и легкую тошноту. Я валяюсь на каких-то досках, лицом вниз. Руки связаны за спиной. Ноги тоже стянуты, причем сразу в двух местах — голенища и чуть ниже колена. Слышен надсадный рев двигателя, меня куда-то везут, но не очень быстро. Машине тяжело, ее подкидывает на кочках и ухабах. Каждый из них я ощущаю всем телом, но в первую очередь головой, бьющейся о настил пола. Приоткрываю глаза и пытаюсь немного осмотреться. Но успеваю увидеть, только три пары кирзовых сапог.

— Смотри ка, очнулся!

— Что-то быстро.

— Крепкий гаденыш, обычно, после ласковых поглаживаний «Лешего», минимум по паре часов загорают, а этот за полчаса оклемался.

— Ничего, это мы сейчас поправим.

Мощный удар сапогом под дых, вышиб из меня весь воздух. А следом, опустившийся на висок приклад, снова отключил сознание. В этот раз, точно надолго. Как рукопашник — по достоинству оценил профессионализм бьющего. Минимум затрат сил, максимум эффективности и никакой показухи. Суровые удары — рабочие.

В очередной раз прихожу в себя. Антураж опять сменился. Меня начинает бесить эта телепортация. Дважды меня сделали как сопливого щенка. Злость на собственную тупость немного прочищает мозги. И заставляет включиться инстинктам. В первую очередь нужно понять: где я, в каком статусе, что могу сделать, а самое главное, чего делать не стоит.

Темное помещение, скорее всего небольшое. Не знаю откуда такая уверенность, просто чувствую это. Единственный источник света — яркая лампа, бьет прямо в глаза. Стул, я привязан к нему. Ноги к ножкам, руки заведены за спинку и тоже связаны. В голове легкий звон. Правый висок, нос и губы жутко чешутся, наверняка разбиты. Удары прикладом не могли пройти бесследно. Уровень здоровья и возможные дебафы проверить не могу — левая рука с экраном за спиной.

Холодно. С потолка капает вода. Но страха нет. Все отдает киношными спецэффектами, причем дешевыми. Ломать человека в игре? Да я вас умоляю! Человек просто выйдет. Значит, вся эта фигня, собрана специально для меня. Откуда-то бандосы пронюхали, что я не могу выйти в реал. Осведомленные черти.

Посмотрим, что придумают. Вряд ли они станут доить корпорацию на деньги или информацию — для этого нужно быть полным идиотом, но что-то же им от меня нужно. Иначе пристрелили бы на месте. Кстати, а вот и выход нарисовался. Напороться на очередь, разозлить охрану, чтобы избила до смерти, да хоть на ржавый гвоздь надеться глазом. Помер и привет свобода!

Скрип двери отвлек меня от составления плана суицида. Полное ведро ледяной воды, выплеснутое в лицо и на голое тело — ска! Это я вам запомню — сочтемся гады. Когда отплевался от жидкости, напротив меня поставили кресло, в которое уселся нахального вида тип.

Молодой, черты лица детские, сразу видно, что за основу аватара взята реальная внешность, а потом «украшена» мускулатурой, шрамами и татуировками. Шары так вообще шалые — бухой что ли? Или под кайфом? Прикольные у них тут порядки. Но пока мне это даже на руку — проще вывести из себя и отправиться на перерождение. Ник забавный, кстати — «ПаПкА_УбЕр_НаГиБаТеЛь_666». Цифры то зачем? Неужели есть еще придурок с таким ником? Или это порядковый номер — своеобразная перепись малохольных?

— На кого работаешь, фраер?

— Молчишь? Зря, один х*й все скажешь! Но я сегодня добрый. Короче так. Падаль, ты сдаешь мне все свои нычки и гуляешь нахер отсюда. Колись днище, куда хабар заныкал?

Голосок тонкий, писклявый, никакие фильтры не смогли заглушить. Офигеть, да ему лет десять, не больше! И это чучело собралось меня допрашивать? Гестапо плачет в уголочке! Или так мне пытаются показать, что им на меня совершенно наплевать? Тогда письмо Моцарта выглядит полным бредом. А я не могу себе представить, ситуации, при которой суровый дядя будет угрожать из простого бахвальства. Я не понимаю какой-то очевидной вещи. А! Да к черту, выбесить малолетку, схлопотать пулю и свалить отсюда. Дальше видно будет. Включаем быковатого дебила и давим на больное — на понты.

— Это чё, в натуре, я на допросе? Ты чё — ментяра? Так член тебе на воротник, а не признанка, вертухай позорный.

Пришлось изрядно поднапрячься, выковыривая из памяти что-то более или менее похожее на «блатной базар».

— Слышь ты, крыса, ты кого тут ментом назвал? Ваще рамсы попутал? За базар ответишь!

Так, дело сдвинулось с мертвой точки, клиент поплыл. Но бить меня пока не начали — плохо. Нужно дожимать.

— Тебя фуфел. Тебя я мусором назвал, у тебя же на роже все написано. Слышь, братва, казачек то засланный. Или петухам и стучать в ментовку уже дозволено? Старшего позови, мышь подшконочная.

Все, баста — лексикон кончился. И так мозги вскипели, пока выстраивал предложение. Но мальцу и того хватило. Он выхватил пистолет, упер его в мой лоб, и брызжа слюной что-то заорал. Я даже не слушал, просто смотрел на него максимально презрительным взглядом. Не хватало какой-то мелочи, чтобы резьбу малолетке сорвало окончательно, и он нарушил приказ — не убивать ни в коем случае.

Не придумав ничего умнее, просто харкнул ему в лицо. Признаюсь, сделал этот от всей души, аж с присвистом! Наверное, это был единственный случай, когда игрок получал пулю в черепушку и при этом лыбился от уха до уха.

Глаза открыл уже в стакане перезаписи мозгов. Есть! Получилось! Отделался легким испугом, вот что значит поручать дело психованному малолетке. Две фразы и все старания по моей поимке — псу под хвост.

Теперь нужно добраться до ближайшего схрона и вооружиться. Выбираюсь из модуля…. Твою то мать! Автоматная очередь прошивает меня насквозь. Снова очухиваюсь в блоке сохранения и в мое многострадальное, за сегодня, лицо опять прилетает черный пластик приклада. Нокаут.

Да как же я задолбался приходить в себя в неизвестных местах! Правда, в этот раз, обстановка была куда симпатичнее темной камеры. Небольшая, но заботливо обставленная комната. Да, она производит впечатление, именно рабочего кабинета. Шкафы со стеклянными дверцами и множество открытых полок — все заставлено книгами. Раритетный проигрыватель, похрипывая, играет что-то классическое.