Роман Добрый – Боец. Гонка Героев (страница 41)

Но больше всего порадовался откопанному старенькому ака-47. Совершенно без наворотов, местами ржавому, со сколами на воронении, с расхлябанным и треснувшим прикладом, но ведь стреляет! В моем положении — жизненно важный фактор! Ночевать в заснеженном постапокалипическом лесу без рабочего ствола — занятие для отбитых на всю отмороженную голову. А остаться на ночь придется. Устал как полковая лошадь, это раз. Два — топать в ночи по незнакомой местности дураков нет. Мало того, что ничерта не видно, так еще и непонятно, какие твари выползают после захода солнца. Вон этим утром псов обнаружил, днем ледышки ожившие нашлись. Мало приятного, чес слово. Так что лагерь, сигналка по периметру и ждать рассвета не смыкая глаз. Отосплюсь за стенами города.

Бу-э-э! Поганая ночка. Истерзанная бронь даже не пыталась сохранить тепло. И костер не разведешь — незачем давать местным хищникам лишний шанс обнаружить и без того прилично надкусанного меня. В глаза, будто песок насыпали. Продрог до костей. А впереди еще немалый обратный путь. Хорошо хоть обошлось без визитеров, уже хлеб.

Снова река, пронизывающие порывы ледяного ветра, я и сани, богато нагруженные добром. Распущенный на лоскуты комплект «Хищника», зияет дырами и прорехами. Левой половины шлема как небывало. В руках зажат старенький, видавший виды калаш, того и гляди рассыплется. Просто ходячий праздник мародеров. Один — два выстрела и загребай жирнючий навар за пазуху. Но особых вариантов у меня нет, так что сжать зубы и топать дальше, надеясь на мадам фортуну.

Относительно безопасная дорога тут одна — по реке. Кварталами пробираться желающих нема. Там толпы живых мертвецов и подарки после отгремевших военных действий. То минные поля со сгнившим управляющим контуром, то покореженные, но все еще боеспособные машины с протухшим блоком ии. А то и вообще банальная растяжка, но занесенная, со временем, мусором до состояния полной незаметности. Вот и мрут там пачками «смельчаки» и поисковики.

Стервятники уже давно переместились на окраины и щипают потихоньку одиночек да ослабленные группы, если силу за собой чувствуют. Остается надеяться только на их вечную лень вставать в такую рань да на то, что этот сброд сегодня решил взять выходной. Случается же. Всю эту информацию я выудил из пьяных ртов во время запойного марафона.

Опять же — видок у меня не то чтобы кричащий о богатстве, скорее на обноски последней свежести похожи. А на сани сверху накидано всякого хлама для отвода глаз. Ползет себе «мул», тащит металлолом в надежде наскрести на пару стопок «Домашнего». Хрюли на такого патроны тратить, один черт взять нечего. Вот примерно на таких домыслах и строился мой расчет. Прямо кажем — хлипкая основа. И закономерно я вляпался. Удача вильнула далеко в сторону, напоследок отвесив мне знатного леща своим скользким хвостом.

Толи день не мой, толи просто шакалы оголодали настолько, что рады даже такой скудной наживе как гора хлама нищего пропоицы. Где-то на середине пути из за наметенного бруствера вышло две крепких фигуры в поношенной, не раз залатанной, но сохранившей целостность, броне. Один, старший на вид, с помпой — лучшей выбор для коротких дистанциях. Второй, молодой пацан, младше меня в реале — с такой же как мой калашников, пожеванной щуками, «сучкой[1]».

— Э! Тпр-р-р. Осади, ханыга.

— Ага, эта, дай пацанам позвонить-прикурить — прогундосил второй, за что удостоился презрительного, вскользь брошенного, взгляда от старшего, и сразу как-то весь сник.

— Короче, паря, не дури. Волыну в сторонку отбрось, карманы пощупаем и гуляй. Металлолом нам твой в хрен не уперся, не парься за него. А ствол без умелых рук и дела чахнет, да и все равно пропьешь его, а нам сгодится.

Да щас голубчики, только шнурки поглажу. Нос свой вы все равно в сани сунете, а там вещички не про вашу честь. Видимо что-то изменилось во мне, стойка, положение рук с оружием или блеск единственного видимого им глаза. А может, мое молчание насторожило. Неважно, главное, что великие уравнители напряглись.

— Не дури, пацанчик….

Поздно, я уже с силой оттолкнулся и летел спиной вперед, поливая пространство перед собой разогнанным свинцом. О прицельной стрельбе в таких условиях речи не шло. Тут важно придавить огнем, заставить залечь, не дать стрелять в ответ. Их двое и если помпа не особо опасна на таком расстоянии, остатки брони справятся с зарядами на излете, то пять сорок пять, с легкостью наделают во мне новых дырок. Спасибо, такого счастья нам не надо.

Вот и бил я навскидку, от бедра, да еще и в полете, лишь придавить к земле, а самому успеть укрыться за бортом нагруженных саней. Кейсы под ворох хлама подойдут в качестве баррикады.

Приземление было жестким. Знатно ушиб копчик и правый локоть. Но жалеть себя некогда. Активно работая конечностями, метнулся под укрытие хабара. Как ни удивительно, но в полете я умудрился попасть в молодого мародера. Хорошо так попасть, до полного не совместительства с жизнью, в традиционном ее понимании. В текущих реалиях, это важное уточнение. А то бродят где не попадя альтернативные формы жизни, портят воздух.

Молодой выбыл из игры. Жаль, он как раз был, упокой его грешную душу, менее опасным. Но страдать по этому поводу не собираюсь, да и время неподходящее. Сейчас бы со вторым решить вопрос. Он уже успел очухаться и, отплевываясь короткими очередями, уползает за бруствер, где его не достать. Ну, уж нет! Оставлять кого бы то ни было за спиной, тем более недружелюбно настроенного, в мои планы не входит. Аптечек у меня с запасом, вот и не будем их жалеть. Одну экспериментальную, в качестве заначки, в слот «Хищника», две по слотам быстрого доступа, сменить магазин на полный и, вперед, ловить широкой грудью жгучие выстрелы.

Эдакой вариации атаки мертвецов[2], грабитель от меня не ожидал. Тем более внешнее соответствие вполне себе полное. Так что он на пару мгновений растерялся и перестал стрелять. Шанс упускать было глупо, я и не упустил. Прицельная очередь в темнеющий на белом снегу силуэт — промахнуться сложно. Брызнувшая кровь подтвердила поражение цели, а булькающий хрип, надвигающийся летальный, для бандита, исход скоротечной схватки. Два — ноль в мою пользу. Но нервов пожег, не меньше килограмма! Надо залутать. Патроны лишними не бывают. Блин! Ну, точно заразился профессиональной геймерской болезнью — плохо, надо лечиться.

Наконец-то ворота поселения! Добрался. Закат уже наступает на пятки. Боезапаса ноль целых, хрен десятых, чертовы зомби, как назло, лезли из каждой подворотни, стоило только отойти от реки и немного углубиться в застройку. Еще и потрепанный коротыш периодически клинило, что не добавляло душевного спокойствия. Но справился, выжил и дошел. Спать! Все остальное потом.

— Эй! На воротах! Отпирай калитку.

— Назовись вначале, пугало.

— Троян, вольный житель.

— Есть такой. Везунчик. Мы еще вчера тебя похоронили.

— И я рад тебя видеть. Открывай, давай, архангел, мля.

— Заходи.

На автопилоте добрести до комнаты, поставить сигналку, добро в сейф. А блин! Зачем растяжка то? Я же в городе. К черту, снимать, сил нет. СПАТЬ! Да, прямо так, в броне и в обнимку с калашом. Плевать.

Звон гильз нанизанных на веревку. Тело и еще спящее сознание реагируют инстинктивно — полуприсяд, приклад упереть в плечо, наведение по шуму, палец выбирает две трети хода спускового крючка. Доля секунды на прицеливание и попытку опознать мишень. Человек, судя по очертаниям пропорций, застыл на полушаге, руки задраны в гору. Хриплый, нервный голос:

— Мужик, не стреляй.

— Ты кто, чучело? — О! Сознание решило скинуть сонливость и включилось в работу.

— Федор я.

— И хрюли тебе надо, Федя?

— Так это, хозяин комнат я. Ты ж за аренду не заплатил. Протопал, значит, молча и спать завалился, а платить, кто будет?

— Дурья твоя башка, до утра подождать не мог? А если бы я тебя пристрели?

— Так это, утро же.

Беглый взгляд на часы в интерфейсе — девять утра. Еще бы в шесть приперся, кретин! Видел же вчера, в каком состоянии я из рейда пришел. А вот именно, он видел. Вот только что он наблюдал? Задолбанный тип в обносках с кучей хлама ценой в пару патронов. А постой пять стоит. Вот только чего это он один приперся и без ствола, а ну как я буянить начну? Жадность, великий мотиватор, чтоб его.

Выщелкнул магазин, посмотрел — десять штук. Пойдет. Кинул замершему Феде.

— Держи, продлеваю аренду. Больше не подкрадывайся — пальну, только потом буду разбираться. Если надо чего, дождись пока, спущусь, или записку под дверь сунь, если по сети лень мэсагу скинуть.

Полученная оплата мгновенно исчезла в складках балахона арендодателя, и сам он, в темноте коридора. Вот только что был, и уже нет. Поскольку я уже проснулся, ложиться досыпать не резон. Да и не плохо бы скинуть горячий товар, на благо города, репутации, собственного кошелька и далекой цели. Где там адресок Че? Лови «любовную» записку, революционерка. А вот обычные медикаменты можно слить в ломбард. Репу это не поднимет, но в карманах снова зазвенят «монетки».

Снова грязные подворотни с замызганными обитателями, два молчаливых громилы на входе и уютное нутро конторы братьев Кауфман. Недолгий торг и продажа части добытого. Таки разумеется с дисконтом за мелкий опт — жлобы! Но выжимать из их жадной душонки все до последнего патрона, совершенно не было сил и настроения. Пусть подавятся. Самое вкусное все равно проплыло мимо их алчного носа.