Роман Буревой – Призвать дракона (страница 17)

Карета, украшенная королевскими гербами, остановилась для смены лошадей.

Эдгар, несмотря на протесты гвардейцев, вышел наружу размять ноги. Инно тут же очутился рядом. Он умел подходить бесшумно, возникать ниоткуда, сильный и одновременно изящный, было в нем что-то от хищной огромной кошки, пантеры или пумы, горного льва Восточного хребта.

– Прочел каталог? – спросил Инно.

– Пару глав осилил. Чтение не для слабонервных. Теперь во рту постоянно вкус крови. Что думает невеста короля о душе Тигура? – поинтересовался Эдгар.

– Это не ее дело – думать о том, какую душу получит наследник. Ее задача – родить здорового малыша, – в голосе Инно вновь зазвучал металл.

– Если она мейнорка, а она наверняка мейнорка, то прибудет из северного княжества, – принялся рассуждать вслух Эдгар. – Не из Монакского – там только что все умерли – и князь, и княгиня, и сестры князя. Может быть, их убили после того, как одна из принцесс дала согласие стать женой Стефана? – Эдгар покачал головой. – Если невестой была сестра Монакского князя, свадьба не состоится.

– Свадьба состоится, – заверил Инно.

– Значит, тот, кто хотел расстроить королевскую свадьбу, ошибся, и убил не тех. Тогда что же получается… Вряд ли король посватался к бургундским принцессам – с бургундами Открытая долина всегда на ножах. К тому же тамошние женщины уродливы и сварливы. Значит, девушка из Пьемонта. Не думаю, чтобы там любили Тигура. И не думаю, чтобы женщины северян привыкли к покорности. Я бывал на севере.

– Тебе тоже не след ни о чем думать! – отрезал Инно.

– В Обители выкликателей ты бы говорил так же? Или там ты уже побывал и тебя выставили, и поэтому король обратился ко мне?

– Ты слишком дерзок, мальчишка.

«Он привык, что все сгибаются перед мейнорцами, а я не гнусь… – думал Эдгар, и его почему-то при этой мысли начинал разбирать смех. – Схватить бы его душу да дернуть на ту сторону и посмотреть, что он за гусь! А почему бы и нет?»

Эдгар присел на подножку карету, прислонился спиной к дверце, мысленно подобрался, телом же наоборот расслабился, увидел знакомую ручку, распахнул дверь, прошел на поляну, рассеял границу с реальностью. Мысленно ухватил Инно за волосы и рванул на ту сторону. Дальше произошло невероятное. Эдгара швырнуло через всю поляну снов к самой границе пепельных полей. А Инно вылетел обратно в реальность. Но этого мига хватило, чтобы увидеть удушу бастарда.

– Ты идиот, парень! – тут же очутился рядом Толстый Карл. – Назад, скорее!

Опять перед глазами пронеслись зеленые просторы поляны снов, теперь в обратном направлении, Эдгар глубоко вздохнул и пришел в себя. Глупо, конечно, потакать собственной слабости! Сколько раз Учитель его предупреждал!

В следующий миг Инно ухватил его за шиворот, поднял в воздух, как котенка, и отнес шагов на двадцать по обочине дороги. Здесь, по-прежнему держа выкликателя на весу, произнес глухо одно слово:

– Зачем?

– Посмотреть, только и в-всего…

Ткань рубахи резала горло, голос сипел и хрипел.

Инно мгновение подумал и поставил выкликателя на землю.

– Ты с каждым можешь такое?

– Могу… – Эдгар поправил выбившуюся из штанов рубаху. – Но вытащить в иномирье мейнорца куда сложнее, чем обычного долинника.

– Видел мою душу? – спросил Инно.

Эдгар кивнул.

– И как тебе?

– Вам надо держаться подальше от короля.

– Это почему же?

– Мне кажется… – Эдгар потер рукой горло. – Короли не особенно жалуют таких, как вы.

– Хочешь сказать…

– У вас непокорная душа, дерзкая и бесстрашная.

– А у тебя?

– У меня непокорность другого сорта.

– Когда ты исполнишь все, что нужно, тебя могут убить за твою дерзость. Не боишься?

– Надеюсь, король не так глуп, и понимает, что я могу ему вновь пригодиться. Или он готов ограничиться одним ребенком? Или его сестрам не нужны дети?

Неожиданно Инно рассмеялся:

– Клянусь небесным огнем, у тебя на каждое мое слово найдется десять. Если бы ты не был выкликателем – мог бы стать королевским шутом. Жаль, место занято.

– Я бы не пришелся ко двору. Могу только злить, смешить не умею, – тут же парировал Эд.

– Эй, запрягай лошадей! – приказал Инно, обернувшись к своим людям. – Теперь до самой столицы менять не будем! Пожалуйте в карету, уважаемый, – махнул рукой мейнорец, приглашая выкликателя. – Ехать придется долго. Долго и медленно. Запасись терпением, мой друг.

Инно не ошибся: ближе к столице повозка угодила в плотный поток людей, спешивших на ярмарку (о том, что грядет королевская свадьба, как и заведено, держалось в тайне). Теперь даже карета с гербами короля Стефана катилась со скоростью медленно идущего человека, о галопе нечего было и думать. Зато Эдгар и Валек без помех смогли выпить эля, перекусить и поболтать.

– Как ты думаешь, кто такой Инно? Если он бастард, то у него вполне может быть душа несостоявшегося, – сказал Валек, отставив бокал и вновь принимаясь листать каталог душ.

Эдгар кивнул:

– Так и есть.

– Великий Руддер! Так ты сделал это! Ты выдернул в иномирье его душу? Зачем?!

Эдгар пожал плечами:

– Просто захотелось глянуть, что он за птица.

Валек задумался и даже чуть-чуть отодвинул край занавески, чтобы глянуть на их провожатого. На вид лет тридцать. То есть столько же, что и королю, раз ему досталась душа наследника, выкликнутая слишком рано.

– Он должен быть его старше на месяц или больше… – сказал Валек.

– Скорее всего, – согласился Эдгар. – Из него мог бы выйти неплохой правитель, если судить по увиденной душе. Однако Великий Руддер повернул иначе.

После проведения обряда выкликатель в первую брачную ночь старается вызвать душу наследника. Но физиология не всегда подчиняется желаниям, зачатие может не состояться, а вызванная душа будет пребывать на этой стороне двадцать дней и ночей. И если королева не понесет, призванная с таким трудом душа погибнет. Поэтому король непременно посетит еще одну или две спальни королевских фрейлин в ближайшие ночи. Если душа достанется наследнику, то фрейлины в новолуние уронят обильную кровь, избавляя тело от мертвого плода. Если же королевское чрево так и останется порожним, во дворце появится еще один бастард. Детей, рожденных от мужчин-мейнорцев, не берут в детстве болезни, да и взрослые редко болеют, они сильнее и выше ростом, чем ребята обычных долинников. Теоретически они могут прожить лето сто пятьдесят, а то и больше, но во время сражений их обычно ставят на самые опасные участки, почти все они гибнут в боях, и мало кому из бастардов удается встретить старость и тихо скончаться в своей постели.

Так что побочные королевские отпрыски хорошо представляют, чего именно их лишили и зачастую пытаются исправить несправедливость. Тигур приказывал убивать своих сыновей-бастардов, дабы оградить законного наследника в будущем. Но выкликатель как будто на зло (а может быть в самом деле на зло?) снабдил его сына подленькой и жалкой душонкой. Рассказывают, что так выкликатель отомстил Тигуру за гибель своей семьи. Эта месть стоила Открытой долине еще нескольких тысяч жизней, двух гражданских войн и истребления нескольких воистину славных родов Мейнора.

– Будь ты проклят, Тигур! – прошептал Эдгар. – Но назад ты не вернешься.

Дорога все расширялась и теперь медленно шла в гору. Город восседал на холме, что террасой расположился у подножия королевского форкастла. Сам же форкастл построили на природной скале, и дорога к его воротам вела одна-единственная. Стены и башни замка были сложены из огромных каменных блоков, тогда как городские стены выглядели куда менее прочными. Крыши королевской резиденции, как и городские строения, крыты были позолоченной медной черепицей. Золото жарко горело в лучах послеполуденного солнца. Говорят, в Восточных горах полно и меди, и золота, руду привозили оттуда целые караваны, пока столица строилась.

Повозка, а вместе с ней и эскорт, достигли городских ворот уже к вечеру. Две сторожевые башни, крытые медью, поражали необъятностью размеров. Пожалуй, они могли соперничать могучей кладкой со стенами королевского замка, да еще главная пороховая башня города, толстая Бри, была такой же могучей. Стражники в количестве трех человек сидели в позах отнюдь не воинственных на деревянной скамейке. Едущие и идущие мимо, кто в город, а кто, напротив, из города, охранников нисколько не интересовали. Время от времени они поднимали головы наверх и вглядывались в ярко-синее небо, сейчас абсолютно чистое, лишенное облаков. На западе кружила стая птиц, и это темное пятно, что медленно сдвигалось к северу, привлекало внимание стражников, как будто они – все трое – записались в общество добровольных птицегадателей.

– Эй, Хад! – крикнул один из сидевших на скамейке. – Ничего не видишь?

– Спокойно! – нараспев отвечал с башни невидимый Хад.

– Что за странные птицы вдалеке?

– Один Великий Руддер знает, птицы ли это! Мне почему-то кажется, что это ширококрылы.

– Да не обратят на нас внимания небеса, – прошептал стражник.

– Часы риска миновали! – воскликнул Инно, наклоняясь с седла к пребывавшему в благодушном настроении стражнику.

Парень вскочил, уронив при этом щит, вытянулся в струнку перед мейнорцем и рявкнул:

– Пусть защитят всех нас своды!

– Твоими стараниями… – хмыкнул Инно.

Путники въехали в город. Сразу наступили сумерки. Вдоль узких улиц горели масляные фонари, запах дыма и горящего масла пропитал здесь воздух и камни. Открытого неба нигде не было. Просветы меж домами были закрыты: в узких боковых улочках медной кровлей с маленькими оконцами, а над центральной базарной площадью с ратушей – особым небьющимся стеклом. Бала еще прозрачная кровля над улицей стеклодувов, где селились самые состоятельные люди города.