Роман Булгар – Выстрел в спину (страница 3)
Помощники – потому, что все закончилось неожиданно быстро и им в этот день больше не придется торчать в открытом поле и, как угорелым, бегать по нему. Для их начальников охота в охотку, а для них – пуще неволи. Для одних – новое развлечение с острыми ощущениями, а для них – тяжелая работа с непредсказуемыми последствиями.
Любой их прокол, любая оплошность как во время охоты, так и после нее, могли вызвать скорую и порой весьма жесткую расправу. Стоило только на миг зазеваться и пропустить мимо себя зверя, неправильно истолковать жест хозяина и выставить его посмешищем в глазах других…
Егеря – потому, что им не придется до глубокой ночи бегать и выслеживать очередного секача, оставив это тяжелое и хлопотное дело на день грядущий. К вечеру, как ожидалось, должно было подъехать еще одно важное лицо. Так что, можно было считать, что у них, по сути, был тренировочный заход. Так сказать, полуфинальный заплыв.
– Удачный денек… – поговаривали егеря, радуясь.
И лишь подвешенный на крючьях кабан с пожелтевшими от старости клыками не радовался такому исходу дела. Однако его мнение вряд ли кого в тот момент интересовало…
– Начинай жарить! – велел распорядитель.
Тушу разделали, куски мяса живо нанизали на вертел. Зашипели, заурчали капли расплавленного жира. Потянуло ветром ароматный, пробуждающий аппетит, вырабатывающий обильную слюну специфический запах…
– Мясо готово! – доложили распорядителю.
Сановные мужички в камуфляжной форме направились к столу, где их уже всех с нетерпением ожидали выставленные закуски и напитки. Разлили по рюмкам. Мероприятие шло по ранее намеченному плану. За одним исключением…
– Где же он, где? – нервничал главный егерь.
Важное лицо задерживалось. Пока всего лишь на полчаса. Это пока было не страшно. Но скоро мясо может остыть и станет невкусным. Главный егерь моргнул и глянул в сторону растерянных поварских ребят. Ладно еще, часть туши он распорядился попридержать на запас…
Но нет, зря он так волновался. Все в порядке. Вот и оно, долгожданное начальство. Черный «Land-rover» вкатился на площадку и резко притормозил, вздымая вверх клубы густой пыли, которые ветер-шалунишка подхватил и по «закону бутерброда» потащил прямо на их заставленный яствами стол. Старый охотник недовольно поморщился.
Он, конечно, все понимает. Прибыло большое начальство. Но знак-то перед воротами все-таки висит. И больше всего он досадовал на самого себя. Не успел вовремя продублировать команду, чтобы въезд еще раз полили водичкой. Вот и запылило, черт его раздери пополам.
– Петр Семенович, – подкатился к прибывшей машине глава района. – Просим вас к столу. Все готово. Заждались вас. Придется вам начать со штрафной.
– Не откажусь. Правила для всех одни! Особливо, если касаемо заставленного яствами и напитками стола…
Зябко ранним утром хмурый старший егерь прошелся вдоль строя горе-охотников. Его низко посаженные глаза, казалось, буравили помятые лица с отчетливыми признаками особо тяжелого похмелья, и на время важные персоны вдруг явственно почувствовали, как исчезли, испарились на глазах окружающая их аура должностной значимости, до некоторой поры защищающая их сила персонального авторитета и отделяющие от других простых смертных различия сословных каст. Все они люди, просто человечки…
– Славно вчера посидели! – хмыкнул третий номер
Да, накануне повеселились они. Особенно после того, как главные действующие лица встали из-за стола и уединились в домике для важных разговоров-переговоров.
После этого и наступило самое оно. Когда стерты были многие сословные различия. Когда начальство до того набралось, что ничего толком не смыслило, еле-еле языком своим ворочало, мело ерунду, несло несусветную чушь. Именно тогда-то можно было и послать его куда подальше без опаски и без всяких возможных негативных последствий. Да еще и сделать это от всей своей многострадальной души, отвести ее чуток, пользуясь моментом…
– Всем стоять по своим номерам… – бубнил егерь.
Петр Семенович сам напросился на тот номер, с которого накануне были произведены самые удачные выстрелы. Кучук и сам с радостью уступил ему свое фартовое место. Особого желания повторно испытывать свое счастье у него не было. Хорошего помаленьку. Он свое умение показал. Да и вовремя оказать уважение высокому гостю не мешает…
– Конечно, уступлю! – кивнул Кучук.
Егеря свое дело знали в совершенстве. Поднятые еще спозаранку, они споро вышли на лежку, спугнули матерого самца и, став полукольцом, погнали его на охотников. Седой секач, то и дело поворачивая морду на шум и принюхиваясь к раздражающим запахам, бежал вперед, навстречу своей, еще неизвестной ему, но свыше предначертанной судьбе…
Стоявший на четвертом номере, Петр Семенович глянул по сторонам и, грубо нарушая все указания главного егеря, шаг за шагом начал пробираться вперед. Так он практически делал всегда, чтобы оказаться на острие, чтобы зверь ни при каком раскладе мимо него не прошел.
– На бога надейся, а сам не плошай! – усмехнулся Петр Семенович, оглянулся, посмотрел по сторонам.
Эдакая небольшая охотничья хитрость. Этакая шалость, которая всегда ему прощалась, когда он был на охоте одним из главных. Когда он был рядом с самыми первыми лицами, подобной вольности мужик себе не позволял…
Третий номер устал ждать. Невыносимо ломило спину. Во рту со вчерашнего вечера не тлело, а горело. Поморщившись, он оглядел свою новую камуфлированную куртку для любой погоды с местами налипшими чешуйками сухого камыша, лихо проглядывающуюся из-под распахнутого воротника тельняшку, высокие шнурованные ботинки, «ремингтон» штучной работы и криво усмехнулся:
– На кого я только, спрашивается, похож? Ну, ни дать, ни взять, а американский «рейнджер». Нет, товарищи мои, с моей тучностью я больше схож с ряженым клоуном. Тьфу, мать его! Оно мне нужно? Сто лет не сра…
Достал он из кармашка плоскую никелированную фляжку, задумчиво глядя на нее, вывернул пробку и с наслаждением приложился. Хорошо еще, что нашлись добрые люди и о нем позаботились. Кто-то из помощников – он уже и не помнил, кто это именно был, – с утра пробежался перед строем, раздал благословенные сосуды со спасительной жидкостью…
Загонщики, судя по громким звукам, приближались. Зверь ходко бежал перед ними в трехстах-пятистах метрах. Маленькие круглые его глазки густо налились кровью от непонятного страха и дикой, кипящей злости на тех, кто его гнал далеко не первый километр, не давая уйти в сторону и отклониться от навязываемого ему пути…
В небольшом охотничьем домике на широкой постели, прижавшись друг к другу, лежали двое. Им не было никакого дела до всей шумной суеты, которая царила вокруг них. Их почему-то совсем не прельщала охота. Им было все равно до того, с какого именно выстрела уложат зверя на этот раз, и чей выстрел окажется самым удачным.
Мужские губы дотронулись до розового комочка, до второго, широко вдруг раскрылись и страстно зашептали:
Дивная музыка слов вдруг утихла, угасла, и лишь их отражение еще вибрировало, оставшись на слуху.
– Ах, милый, – загуляла по лицу женщины блаженная улыбка. – Ты снова меня смущаешь. Слушая тебя, мне, мне становится стыдно. Но постой-постой. Я где-то это уже вроде слышала. Это, случаем, не Полежаев?
Мужские губы растянулись в поощрительной усмешке:
– Он. Поэма «Сашка». Ты божественна, моя дорогая:
Мужская рука прошлась по вздымающейся женской груди, исторгая из нее сладостный стон.
Чуткие пальцы пробежались по упругому животу, достигли темнеющего в низу его кучерявого мыска, осторожно раздвинули нежные складки. Дрожь побежала по всему безвольно раскинувшемуся телу.
– Бесстыдник! – обвились женские руки вокруг мужской шеи, потянули на себя сильное, пышущее жаром тело. – За что я тебя люблю? Даже не знаю! – разлилось по дивно красивому лицу чаровницы искреннее непонимание.
– Так уж прямо и не за что? – остановился мужчина и замер, завис неподвижно над женщиной.
В мужском вмиг решительно прекратившемся движении почувствовалось желание кого-то примерно наказать.
– Есть, есть! – нажали женские ручки требовательно на мужскую спину. – Ты не останавливайся. О, Боже! Как это чудесно. Я… я люблю тебя! Стой же! Остановись мгновенье, ты прекрасно! Как мне хочется, чтобы это никогда не кончалось, чтобы всю жизнь прожить этим мгновением.
– Ты про охоту? – прищурились его глаза лукаво.
– Нет-нет, – рассмеялась женщина с особым глубоким придыханием. – Я про то счастье, которое пришло ко мне вместе с твоим появлением, как бы странно это, может, и ни показалось бы. На первый взгляд.
– А поначалу тебе так не думалось. Может, – захватил он ее лицо в свои ладони, – скажешь, что я не прав?
Женское лицо осветилось загадочно-лукавой улыбкой:
– Все течет и все меняется, дорогой мой…
– От ненависти и до любви всего один шаг! – добавил, усмехаясь, мужчина. – Так же говорят…