Роман Булгар – Выстрел в спину (страница 17)
Два подполковника попытались вступить в переговоры с захватчиками комбината. Но безуспешно…
А Загорский с надеждой все ждал, надеялся и на помощь, и на свой чудо-сейф. Но уверенные движения того парня, что называли Сергеем, насторожили его. Он стал ощущать какое-то необъяснимое беспокойство. Неужели та сука все-таки предала его? А он был бесконечно уверен в ней. То-то ее до сих пор еще нигде не видно. У, сука! От бессильной злобы из груди сникшего Загорского вырвался тяжкий стон, и Игорь с понимающей улыбкой посмотрел на него.
– Теперь-то ты, надеюсь, понял-таки, что окончательно проиграл? Печать будет в наших руках.
– Я не подпишу! – продолжал упорствовать прижатый к стенке директор. – Можете резать меня на куски!
– Подпись твою легко можно подделать, – пожал Игорь плечами. – А тебе мы устроим несчастный случай. Аварию на дороге. Пожар на даче. Сгоришь заживо в своей баньке. А хочешь, для пущей достоверности мы тебя поджарим вместе с Катькой? Заодно и душу отведешь с нею напоследок. Выскажешь ей все, что о ней думаешь. Она больше не нужна. Отработанный материал. Как ты на это смотришь?
Раздавленный столь вескими доводами, Загорский молчал и напряженно думал, пытаясь найти выход из сложившегося положения. Тесть, тесть должен ему помочь. Вся надежда теперь была только на него одного…
– Надеешься, что к тебе придут на выручку? – усмехнулся Игорь, перехватив его напряженные взгляды на окно. – Они тебе ничем не помогут. Можешь сам на них посмотреть. Они и из автобусов побоялись вылезти. Отпустите его.
Загорский рванулся к окну, всмотрелся и от охватившего его отчаяния чуть не завыл. ОМОН не собирался вмешиваться. Повернулся с обреченным выражением на лице.
– Может, столкуемся? – проблеял он, вздрагивая.
Оставалась еще надежда на то, что он сможет их как-то перехитрить и облапошить. Чем черт не шутит, а? Не самым последним человеком считал себя в этом мире, с некоторыми приемами и штучками был он неплохо знаком.
– Вот это уже речь мужа, а не мальчика. А знаешь, Загорский, ты мне настолько понравился, что я уже согласен не на весь контрольный пакет.
– Как вы сказали? – простонал директор.
Не на весь? Он не ослышался? Они согласны только на часть? Управляющий непонимающе прищурился. Что-то, наверное, изменилось в игре этих рейдеров. Может, на них чуть надавили сверху, чтобы они немного поубавили свои ничем не мерянные аппетиты? Тесть его, наверное, уже расстарался и дозвонился до тех, от кого напрямую зависит решение этого дела. Может, откупившись от них малым, можно будет сохранить главное – контроль над комбинатом. А потом он их потихоньку из этого бизнеса выдавит. Как он это проделал с предыдущим владельцем…
– Сколько вы хотите? – приступил директор к торгу.
Глядя на приободрившегося Загорского, улыбнулся Игорь. Играть так играть, торговаться так торговаться.
– Девятнадцать процентов, как ты, наверняка, в курсе, у нас уже есть. Мы согласны приобрести еще двадцать пять по сходной цене. Эта цифра нас вполне устроит.
– Двадцать пять? – даже ахнул управляющий.
Он рассчитывал на то, что аппетиты у рейдеров будут значительно поменьше. Ничего себе заявки! Потом с ними будет уже не совладать. Будут встревать всякий раз в решение каждого вопроса. Хотя, впрочем, у него же в руках остается больше половины всех акций со всеми другими акционерами, доверившими ему управление своими активами. Он сумеет контролировать их.
– Допустим, что я соглашусь. По какой цене вы согласны купить? Ваше предложение? – сощурился он.
Согласившись на столь значительную уступку, директор думал отдать акции по рыночной цене. Или чуть ниже.
– По той же, что вы их и приобрели, – изобразил Игорь на лице радушную улыбку, мол, они на все готовы пойти.
– Но это грабеж! – засопел Загорский возмущенно, его нагло раздевали, пускали по миру босиком. – Их стоимость минимум в двадцать раз выше.
– Что вы говорите? – развел изумленно руками Игорь. – Я своими глазами видел документы. Там цена указана. Исходя из той суммы, мы и плясали в своих расчетах.
– Это бросовая цена, – вырвалось у управляющего, скорее всего, уже бывшего. – Столько стоит, а то и больше бумага, на которой напечатаны эти акции. Вы понимаете это?
Наверное, рейдеры прекрасно это понимали…
– Господин Загорский, когда вы грабили государство, то почему-то об этом не думали. А когда дело коснулось вас лично, то вы запели совсем на другой лад. Но вы же ничего не теряете. Семьдесят процентов акций на залоговом аукционе вы приобрели за три с половиной миллиона. Так?
– Так… – не отрицал директор очевидного факта.
– Вот видите. Следовательно, двадцать пять процентов тогда оценивались в миллион двести пятьдесят тысяч. Мы даем вам полтора миллиона… два. Инфляция и тому прочее. Ваши собственные вложения в комбинат – плюс еще один «лимон». Итого – три. Думаю, это справедливая цена. И даже божеская, если посмотреть на это с другой стороны, со стороны тех, у кого вы эти акции выдрали за бесценок.
– Это грабеж!
– Соглашайтесь, пока я еще добрый…
От осознания собственного бессилья Загорский со злости заскрежетал зубами. Его взяли за горло. Надо брать то, что предлагают, иначе своим упорством он может перегнуть палку и тогда уже ничего не получит.
– Я согласен. Давайте ваши бумаги! – подписал Загорский договор и отбросил ручку. – Прошу вас покинуть мой кабинет. И впредь без моего вызова ко мне не являться!
– Нет, господин Загорский, – заиграла на губах у Игоря зловещая улыбка. – Это вы сейчас покинете кабинет. Только что на заседании акционеров комбината вы уволены со своего поста. А потому этот кабинет больше не ваш.
– Как это? – подскочил Загорский. – Позвольте! Как вы смеете! Контрольный пакет остался у меня! Какое заседание акционеров, где владельцы оставшихся акций?
– Извините, господин Загорский. Забыл вас предупредить о том, что две недели назад мы приобрели у одного очень уважаемого вами человека его семь процентов.
Невероятное известие подкинуло вверх мягкое место директора, выдрало его из глубокого кожаного кресла:
– Он… он вам их продал? Я не верю!
– Вы об этом не знали? Разве он вас об этом не поставил в известность? Всему виной его старческая забывчивость. Документы перед вами. Ознакомьтесь с ними и на выход! Сергей, дай, пожалуйста, команду, чтобы позвали Катеньку. Пусть она примет дела от своего бывшего шефа. Как бы он от огорчения чего лишнего с собой домой не унес.
Загорский скрипнул зубами, когда девушка показалась на пороге его уже бывшего кабинета.
– Стерва! Продалась! – прошипел он ненавистью.
Не отвечая на оскорбительный выпад, Катя застыла с гордо приподнятой головой. И лишь глаза ее настороженно поблескивали, она все еще до конца не верила.
– Извини, брат, – похлопал Игорь Загорского по плечу. – Иногда так бывает. Порой во время битвы войска переходят на сторону сильнейшего. Своя рубашка ближе к телу…
– Она и вас продаст, сука такая!
– Посмотрим-посмотрим. Время покажет, и зарекаться от подобного шага тоже ни в коем случае нельзя…
Только прибежав на работу и на одном дыхании отпахав почти полсмены, Зоя вспомнила о том, что совсем про то забыла и ей не заплатили. От обиды и едкой досады на саму себя она заплакала. Жгучие, горькие слезы капали на материю, лежавшую перед нею на столе со швейной машинкой. Но она этого не замечала. Кап… кап… кап…
– Как же я могла глупо опростоволоситься? Сейчас их, этих парней, нигде и не найти. Свищи ветра в поле…
А сказать Катьке, так та ее на смех поднимет. И что, спрашивается, толку говорить ей об этом? Не будет же лучшая подружка сама рассчитываться за ее кавалера. А она сильно рассчитывала на эти деньги. Все спланировала. Расплатится за садик. Купит сынишке обновку. И еще останется…
– Расплатилась и купила, черт! Раскатала губу до самого подбородка. Машинки не хватает по ее закатке…
Достала Зоя сумку, порылась, подсчитывая оставшиеся деньги. Крохи одни жалкие. На еду и то не хватит.
– Ой! А где, где же паспорт? Приехали…
Руки быстро-быстро все заново перерыли. Нет его, нет! Вот беда-то! Беда! Этого только ей и не хватало. Сейчас ее замытарят! Прописки у нее нет. Живет на квартире. Тут Зоя чуть не взвыла от отчаяния. Когда до нее окончательно дошло то, что перед ней явно нарисовались круги ада, через которые ей придется вскоре и неминуемо пройти.
– Ох, за что же мне это все? Чем же я нашего Господа-то прогневила! Где же это я его посеяла? Не в той ли гостинице? Может, его у меня там же и украли? Что же делать-то, что делать? Надо вернуться туда, вернуться. Может, может, еще найдется. Господи! Все деньги уйдут на такси. Будь она проклята эта жизнь! Проклята…
Сергей вышел из государственной нотариальной конторы, держа в своей руке договор о купле-продаже двухкомнатной квартиры, оформленной на Семак Зою Анатольевну. Когда он утром подвез ее, то ужаснулся от одного вида убогого жилища, где кто-то еще и обитал. Хуже помойки…
– Да, не Фонтан! – усмехнулся мужчина.
В голове и созрела эта, казалось, безумная идея. Взять и купить ей, пусть и небольшую, но отдельную квартирку. Для него это вовсе и не деньги. А Зое и в жизни никогда их не заработать. Может, это ему когда-то и зачтется…
Ну, а уж вытянуть документ из дамской сумочки труда ему не составило. Не открывая дверцу машины, он склонился к ней, зажал ее рот долгим поцелуем, рука быстро нырнула, нащупала твердую корочку. Зойка выскочила из салона вся красная, позабыв обо всем остальном. Отъехав, вспомнил он о том, что не дал ей денег. Но он еще не прощается…