Роман Булгар – Таежное смятение чувств. II. Возвращение (страница 12)
– Ему врач уже не поможет, – покачала Дашка головой. – Пульса нет, дыхания тоже нет…
– Туда ему и дорога, черту окаянному! – тряхнула седой головой Серафима Никитична, глянула на мужа, сплюнула себе под ноги. – Всю жизнь он мне попортил, ирод! Думала, что счастье с ним наживу, а кроме беды, ничего он мне не дал. Вы езжайте, ребятки, к себе, а я сама разберусь. Не было вас тут, и не видела я вас…
Борис протянул женщине свернутые вчетверо бумажные купюры, вложил ей в руку, негромко сказал:
– Пелагея просила вам передать!
– С Богом, ребятки, езжайте! Скоро в город электричка пойдет. Уезжайте поскорее! Пока вас никто не видел…
Не оборачиваясь, Дашка и Борис зашагали к станции, не стали смотреть на то, как над телом мужа убивается его жена.
Тук-тук, тук-тук. Колеса стучат, вагон мотает из стороны в сторону. Парень старательно делает вид, что смотрит в окно и сильно занят изучением пролетающего мимо ландшафта.
– Ты с самого начала знал, что этим все закончится? – прервала Даша тягостное молчание. – Ты же специально его накачал, чтобы он потерял ориентацию в пространстве…
– Ты слишком хорошо обо мне думаешь, – поморщился Борис, равнодушно глядя в окошко. – У меня, Даш, нет природного дара предвидения. Все получилось, как оно получилось…
– А если бы Серафима Никитична не поперлась на утес, что ты делал бы в таком случае? – моргнула девушка.
– Пришлось бы мне взять роль провидения на себя! – ответил жестко Зимин. – А так Серафима Никитична по праву приняла на себя роль неподкупного судьи и неумолимого палача. Не о чем нам жалеть. Старый маразматик получил то, что давно уже заслужил. Такие, как он, только портят жизнь другим.
– И все-таки, братец, это не дает нам права судить его!
– А мы-то его не судили. Судила его Серафима Никитична, мы только расставили декорации для праведного суда! И все! Хватит об этом! Забыли мы и не вспоминаем… – прикрыл глаза Зимин. – Скажи-ка, сестричка, когда ты по поручению Тимоши каталась в Москву, ты не мех ли туда возила? – сменил резко Борис тему их разговора. – Звериные шкурки…
– Мне тоже казалось, что я везу шкурки.
– Не думаю, что это законно, сестричка! – поморщился Зимин. – Будь подальше от всего этого. Когда он появится, отдашь Тимоше деньги, которые он потратил на твою учебу.
– Как скажешь, братец! – улыбнулась Дашка.
На даче Савельева Зиминых дожидался гость.
– Волошин Сергей Александрович, – представился он. – Второй секретарь обкома партии.
– Борис Андреевич Зимин, – моргнул парень, а Даша притаилась за его спиной. – Не знаю, чем могу быть вам полезен. Тут мы по приглашению Павла Андреевича.
– Не тушуйся, племяш! – улыбнулся гость. – Твоя мама была мне двоюродной сестренкой. Мы с тобой и есть самая близкая родня! А за тобой прячется, видать, Дашенька, дочь Зинаиды…
В течение получаса сановитый родич расспрашивал их о житье-бытье, местами хмурился, задумчиво покачивал головой. Особо его интересовал Борис, к нему и вопросов было побольше.
– Надеюсь, что ты у нас комсомолец, мой дорогой племяш? – прищурился Волошин пытливо.
– Я, Сергей Александрович, в январе месяце вступил в кандидаты в члены КПСС, – ответил Борис, глядя на дядю.
Удивленно моргнув, секретарь обкома партии совсем другим взглядом посмотрел на племянника и обрадованно заявил:
– Ну, это совсем хорошо, дорогой племяш! Членство в партии многому тебя обязывает, но оно же дает тебе и многое! Вопрос с твоим переводом мы оперативно решим…
Появление Павла Андреевича Савельева, наконец-то, избавило Бориса и Дашку от дальнейших расспросов. Зимины быстро ретировались и отправились на поиски Пелагеи. Краснова возилась на кухне, отбывала трудовую повинность, домывала посуду.
– Ну, и как у нас дела? – глянула девушка напряженно на Зиминых. – Удалось вам с ним поговорить?
– Мне очень жаль, Пелагея Алексеевна, – произнес официально Борис, – но ваш отчим сегодня трагически погиб.
– Как погиб? – ахнула Краснова и с грохотом уронила тарелку в мойку. – Борис, что ты несешь?
– Федот Кузьмич сегодня нечаянно свалился с обрыва. Спасти его не удалось. Выпил ваш отчим лишку, не удержался на краю, пошатнулся и упал вниз. Мы были случайными свидетелями…
Пелагея смотрела на Зиминых, не знала, что ей сказать. Жалости к отчиму она в себе не находила. Чувствовала в себе невероятное облегчение, словно тяжкий груз спал с плеч.
– Что за шум, а драки нет? – появилась на кухне Шатова в одной мужской сорочке на голое тело. – Я все проспала? – потянулась Вика к шкафчику и тем самым обнажила тугие ягодицы.
Дашка тактично отвернулась в сторону и толкнула в бок Бориса, призывая и его последовать ее примеру.
– Не пялься на голую бабу! – прошипела она ему на ухо. – Это вовсе не прилично глазеть на чужую и неодетую женщину!
Тем временем Пелагея поведала Шатовой о постигшем ее горе, для убедительности пару раз всхлипнула.
– Возьми Володьку, – распорядилась Вика, – и съезди к матери. Узнаешь на месте, что да и как. Завтра напишешь заявление на отпуск. Нет, лучше не пиши. Не оплатят. Так съездишь…
Грациозно развернувшись на одних носочках, Шатова тут же прямиком направилась в гостиную, где наткнулась на Волошина и Савельева, которые тихо о чем-то говорили.
– Ой! – отшатнулась Вика. – Извините, Сергей Александрович! Не знала, что вы у нас гостите! Пойду я к себе, накину чего на себя! – подмигнула Савельеву Шатова, выскользнула в коридор.
– Ох, и красива же Виктория! Не видно, что она сильно опечалена смертью мужа! – хмыкнул Волошин. – Ты, Паша, добился своего! Приручил дикую козочку. Она всегда тебе нравилась.
– Нравилась и сейчас нравится! – подтвердил Савельев. – Я ей сделал предложение, и Вика согласилась.
Задумчиво потерев щеку, Волошин сказал:
– Сразу об этом всему свету вы не сообщайте! Придержите в тайне. Через полгодика поженитесь. Траур у Вики как-никак!
– Я в курсе, Сережа! Скажи, как мы поступим с Борисом?
– Для начала его надо перевести к нам. Присмотримся к нему поначалу, а там поглядим, что из него выйдет.
– Вика говорит, что парень умен и характер у него есть.
– У всех Зиминых всегда были блестящие математические способности. Отец Бориса вытащил меня в люди. Я помогал тебе. Вместе мы должны помочь нашему племяшу…
В гостиной появилась Вика в простеньком платьице и наскоро наведенном макияже, принесла она на подносе бутылку коньяка и пузатые хрустальные рюмочки, поставила на стол.
– А что, настоящей самогонки у вас, хозяева, нет? – прищурился хитровато Волошин. – Да с соленым и хрустящим огурчиком…
Участвовать в новом застолье Зимины наотрез отказались и тихо покинули гостеприимный дом…
В понедельник ближе к двенадцати часам дня Борис находился в небольшом кабинете на третьем этаже училища и вел беседу с человеком, который обещал Дашке диплом при условии некоторого денежного вознаграждения.
– Я свое слово держу… – показал Зимину мужчина средних лет в очках приказы о зачислении и допуске к сдаче экзаменационных сессий. – Мне нужны гарантии того, что мой труд и труд других сотрудников будет сполна вознагражден!
– Иннокентий Святославович, – выложил парень перед собой пачку денег, – я готов с вами расплатиться немедленно, если вы предоставите мне гарантии того, что нас не прокинут в итоге и что наши вложения не пойдут прахом!
– Да Бог с вами, Борис Андреевич! – перекрестился ушлый профессор. – И в мыслях не было вас кидать. Взаимовыгодное дельце. У вас появляется диплом, а у нас новый специалист. Кстати, за вашу сестричку сегодня интересовались из обкома партии, сам помощник второго секретаря звонил. Мы представили ему справку о том, что некая Дарья Зимина обучается на третьем курсе нашего медучилища. Так что, назад нам хода нет!
– Вот теперь вы убедили меня, Иннокентий Святославович! – усмехнулся Зимин. – Приятно было с вами познакомиться…
Сверкнув хитрыми глазками из-под очков, профессор негромко спросил у собирающегося уходить парня:
– Извиняюсь, если не секрет, хотелось бы мне точно узнать, кем доводится ваша сестричка помощнику второго секретаря партии. Родственница или, так сказать, очень ему близкая знакомая? Не хотелось бы попасть впросак по незнанию ситуации!
– Сам Волошин приходится Дашке дядей! – ответил Борис. – Но в ваших же интересах не стоит о том особо распространяться. Сергей Александрович может не оценить или не так понять…
– Да-да! Конечно! – изменился в лице прохиндей от науки. – Может, вы заберете ваши деньги назад? Если Волошин…
Зимин отрицательно покачал головой, твердо заявил:
– У вас с Дашкой договор, мы его условие выполним…
За дверями, переминаясь от нетерпения, поджидала его Дашка, прикладывала ухо к закрытой двери, тяжело вздыхала.
– Ну, как? – спросила она у Бориса с тревогой в глазах. – У меня есть шансы закончить эту бурсу?
– За тебя, сестричка, звонили по поручению одного из наших дядьёв, точнее, Волошина. Не думаю, Даша, что они решатся прокинуть второго секретаря обкома партии. Так что, Дашка, сдавай все свои зачеты! – улыбнулся Зимин.
После обеда он появился в кабинете Шатовой, где лежал его полностью оформленный отчет по производственной практике. Там же сидела Галя Юдина со следами побоев на лице.
– Полюбуйся, что сотворила наша глубокоуважаемая Марья Васильевна со своей дщерью и все по твоей вине, Зимин! – смотрела Виктория на него изучающим взглядом. – Мать нашла у Галочки подаренные тобой серьги и обвинила дочь во всех смертных грехах! А для пущей острастки оставила на личике милой девушки следы своего родительского воспитания!