Роман Булгар – Хождение в Великие Булгары (страница 15)
– Можно послать. Но ты сама понимаешь, ханум, время у нас худое. На путешествие не всяк решится без надежды на обратное возвращение. И где уверенность, что труд сей не будет напрасным? Случись новый пожар, и снова все сгорит, ничего не уцелеет. Жизнь на бренной земле порой ничего не стоит. Стоит ли говорить еще о чем-то другом, не столь важном для живота своего…
Да вот женщина думала несколько иначе. Ее мучил вопрос: ежели они ничего не оставят о себе и о своих предках грядущим поколениям, то как же их потомки узнают о них всю правду?
Глава VI. Булгары и русины
К себе, в свои покои, Суюм вернулась с самым твердым намерением осуществить задуманное. Людей верных она подыщет. Можно, к примеру, послать Ахмеда.
Вернется он с честью, когда выполнит ее поручение, эмир возвысит его, даст ему в управление новые земли, сделает его наследным беком. Вернет Ахмеду все утраченные неразумными предками положенные его роду привилегии. Правда, сколько времени на поиски может уйти…
Ученый мулла говорил, что такое путешествие может занять не один год и не два. Десятилетие, а то и более может протянуться оно.
А ежели с ним в дороге что худое случится? Простит ли она себе то, что послала любимого человека, возможно, на верную погибель…
– Суюм, свет очей моих, – вдруг послышалось ей, и мужские руки опустились на ее вздрогнувшие плечи так неожиданно, что она замерла, на мгновение испугавшись, потеряв ход своих мыслей.
– Как ты вошел? – женщина растерянно оглянулась. – Ты знаешь, чем рискуешь, появляясь на женской половине? Тебе отрубят голову…
За прелюбодеяние в их Священной книге Коране предусматривалось строгое наказание. И мужчине, и женщине назначалось по сто ударов кнутом. Кроме того, женщину пожизненно заключали в тюрьму.
Но у них-то случай особый. Решение примет сам эмир. А вот в том, насколько сурово оно будет, сомневаться особо не приходилось.
– Суюм, дорогая…
– А ты подумал о том, что станет со мной? Ты хочешь, чтобы меня завтра, как неверную жену, засунули в мешок вместе с дикими кошками и сбросили в воду? А перед этим самым прилюдно отстегали плетьми у позорного столба… Если тебя увидит начальник стражи?
Страх, один лишь безотчетный страх застыл на прелестном ее лице. Но он нисколько не портил ее, а лишь придал еще большее очарование.
– Сегодня, моя светлоликая госпожа, – жаркий и уверенный мужской шепот начал вселять в нее угасшие силы, – я заступил начальником стражи. Со мной токмо мои проверенные люди. В течение ближайших суток дворец в полной моей власти.
– А моя служанка? Она все донесет моему мужу, – Суюм покачала головой. – Я не верю ей…
– Ты хочешь посмотреть на нее? – Ахмед непонятно усмехнулся, и женщина, глядя на него, невольно заподозрила неладное.
– Твои люди, – глаза ее испуганно расширились, – сотворили с нею нечто непотребное и неугодное Аллаху?
– Женщина сама, – Ахмед неопределенно пожал плечами и странно улыбнулся, – захотела того. Мой слуга пошел навстречу ее желаниям. Идем, ты все увидишь своими глазами. Ей сейчас вовсе не до того, чтоб усердно следить за тобой…
Неслышно ступая, сама не понимая, как ее уговорили, Суюм шла и шла, безвольно вложив свою ладошку в крепкую руку, за начальником стражи, хранившим на своем лице таинственное молчание.
Осторожно отодвинулась в сторону легкая занавесь. Две бесстыдные тени недвусмысленно двигались на смятой постели.
– О, Аллах! – горячо прошептала Суюм. – До чего способны дойти мужчины в осуществлении своих темных желаний.
– И как же столь охотно отвечают на них скромницы-женщины, – усмехнулся Ахмед и подхватил повелительницу на свои крепкие руки. – Забудь, забудь обо всем…
Чувствуя, как на ее щеках проступает жаркая краска, Суюм закрыла глаза. Может, он и прав. Надо забыть обо всем. Она и так уже слишком дорого заплатила, чтобы и нынче отказывать себе во всем.
Почему другим все можно, а ей нельзя? Она что, больше всех боится гнева Аллаха? Нет-нет, она так не говорила! Оное все происки шайтана, шайтана! Но как неописуемо хорошо ей и сладко, сладко…
Последний солнечный лучик, убегая, робко скользнул по стенке и бесследно, предварительно окрасившись в ярко-красный цвет, стыдливо исчез. Тихо надвигались и опускались темные сумерки.
– Ты поступаешь неосторожно, забыв о своих обязанностях главного стража дворца, – тихим голосом попеняла женщина лежавшему рядом с нею мужчине.
– Я скоро, я скоро вернусь, радость и услада моих глаз, – Ахмед вскочил и быстро облачился, поправил на себе снаряжение.
– Встретимся в малой комнате для приема гостей, – Суюм весьма предусмотрительно упредила мужчину. – Здесь ты больше никогда не появишься, – повелительным голосом добавила она, давая ясно понять, что все происходящее с ними отнюдь не исключает соблюдения рамок приличий и, скорее всего, продолжения иметь больше не будет.
– Я понял тебя, госпожа. Слушаюсь и повинуюсь, – страж ее покоя согнулся в низком поклоне. – Твое слово – закон!
«Да хранит нас Аллах», – прошептала женщина вслед уходящему мужчине. Пусть и гореть ей в аду в той и никому неведомой жизни, но этот день навсегда останется с ней…
Немного времени прошло, и вот Суюм с холодным и неприступным видом на своем прекрасном лице непринужденно сидела в комнате для приема гостей и слушала продолжение увлекательного рассказа про город Киев – столицу русов и красивейший город.
Ученый мулла поведал женщине про саму историю его создания и про многие народы, на том самом месте издревле проживавшие.
Почтеннейший Фатих подготовился к встрече с госпожой и успел многое подобрать из своих записей. С благоговейным трепетом держал он в руке список с одного очень редкого документа и с вдохновением повествовал об одном весьма в свое время известном человеке…
…Микаэль Башту – автор дастана «Шан кызы», булгарский поэт, политический и военный муж Волжской Булгарии родился близко лета 835 и умер на исходе века. Он происходил из знатного булгарского рода Синдж
Предок Синдж вышел из Индии, вел бойкую торговлю в Хорезме. Его потомок, принявший мусульманство, Габдулла Табир, перебрался в первую столицу Хазарского каганата на Северном Кавказе – Семендер.
Сын Табира, Шамс, переселился в Поднепровье в ставку черных
Шамс занимал в Башту пост тебира царской канцелярии. Микаэль принял этот пост после ухода отца в скит. Он завершил начатый отцом перевод официальной письменности со старых булгарских знаков «куниг»
В лето 840, как гласит летопись, Микаэль Башту провел перепись населения Кара-Булгара
После разгрома восстания против хазар в Башту в лето 863 Микаэль оставляет государственную службу. И он удаляется в пещерный скит-ханаку, основанный его отцом, где в лето 865, как сказано в летописи, получив вдохновение свыше, он начал писать дастан «Шан кызы».
Мусульмане-булгары, разделившие все его тяготы, напомнили ему древние сказания, и они были положены в основу поэмы.
Сей дастан писался Микаэлем на семиреченском диалекте тюркского языка арабскими письменами. В лето 880 или близко к тому переходит он на службу в Булгар, где занимается просвещением.
В последние годы жизни Микаэль Башту занимался организацией булгарского монетного дела и поисками месторождений железа, золота, серебра, меди и драгоценных камней на Урале. Микаэль не раз плавал по Чулман-су. В лето 900 он отправился в свою последнюю поездку на Урал и во время ночной бури утонул в Агидели
Вошедший в комнату для гостей начальник стражи замер у порога в почтительном поклоне, не смея нарушить своим докладом парившее по покоям и плавно распространяющееся поэтическое очарование давно уже прошедшего времени…