Роман Булгар – Девчонки, погоны. Книга IV. Сквозь тернии и боль (страница 11)
Слушая Костенко, Саша густо покраснела. Перед ее глазами стоял майор, он ей и нравился, и одновременно она боялась.
Наступила долгожданная пятница. Ее прихода вожделели все без исключения. После обеда намечалась судьбоносная мандатная комиссия. Лагерь замер в ожидании. Стоило майору Штерн покинуть кабинет, как на пороге нарисовался майор Плющ.
– Разрешите мне, Александра Валентиновна? – возникла голова майора в дверном проеме, детально оглянула кабинет.
Скорее всего, Николай был в курсе того, что в учебном центре пехотного факультета собирали все начальство.
– Сашенька, я к тебе! – держал майор в руке роскошный букет из роз. – Это, Сашенька, тебе!
От неожиданности девушка густо-густо покраснела. Еще никто в жизни не дарил ей цветов, ни полевых, ни каких иных. А тут и сразу ей преподнесли невообразимо пышный и дивно пахнущий букет, за который, вне всяких сомнений, отвалили кучу денег.
– Как красиво! – произнесла Саша одними губами. – Не стоило на меня тратиться! Они стоят безумно дорого!
– А мне, Сашенька, ничего не жалко для моей девушки! – заявил высокопарно Плющ и эффектно взмахнул рукой.
– Я что, Николай Иванович, теперь ваша девушка? – хлопнула удивленными ресничками юная милашка.
– Позвольте мне считать вас моей девушкой! – закреплял майор достигнутые им позиции. – Более того, я намерен тотчас, припав на колено, просить у вас вашей руки!
Растерявшаяся Кошкина почувствовала, что у нее потемнело в глазах, а ближайшая к ней стенка заметно качнулась. Она с трудом продышалась, едва слышно выдавила из себя:
– Вы же, Николай Иванович, ставите меня в весьма неловкое и трудное положение! Как можно так шутить над бедной девушкой? Мы знакомы всего три дня, и вы заявляете мне этакое! Как можно так опрометчиво поступать? Скажите, что вы пошутили, и мы забудем про это маленькое недоразумение!
– Что вы, Сашенька, я все это серьезно! – не отступил майор, встретив упорное сопротивление. – Я с первой же секунды нашего знакомства разглядел в вас, Саша, совершеннейший идеал женщины, который я долго и безуспешно искал…
По всему было видно, что мужчина обстоятельно подготовился, продумал каждое слово, говорил крайне убедительно, ему хотелось верить, внимать каждому его слову.
Отгоняя наваждение, Кошкина мотнула своей головой:
– Простите меня великодушно, Николай Иванович, но я точно уверена, что я вовсе не писаная красавица! В чертах моего лица нет той красоты, от которой немеют губы, теряется голос. Я обычная и рядовая девушка, которых по кругу сплошь и рядом! И дня не пройдет, как вы потеряете ко мне весь интерес после того, как вы наткнетесь своими ищущими глазами на иной и более достойный объект для вашего бурного восхищения, а на меня вы более не взглянете, скоренько меня позабудете…
Говорить складно Саша умела. Ее знакомые всегда восхищались тем, как она красиво и элегантно излагала свои мысли, как логично и последовательно выстраивала доводы и доказательства, как она ловко облекала их в удобную форму, как она хорошо владела своим чудным голосом.
– Так что, Николай Иванович, мы забудем об этом маленьком недоразумении и останемся добрыми друзьями…
– Вы не правы, Сашенька! – заговорил горячо майор в ответ на ее тираду, принялся запальчиво переубеждать. – Вы просто не цените себя. Мне дела нет никакого до красоток с кукольными личиками! Мне крайне импонирует ваша внутренняя красота, ее гармоничность, ваша божественная одухотворенность…
Плющ размахивал руками, он все говорил, говорил, а Сашенька пыталась все понять, как именно она должна себя повести, чтобы не выглядеть в его глазах наивной дурочкой или, хуже того, расчетливой и беспринципной стервой и хищницей.
Поэтому Сашенька со всей возможной осторожностью ступила на тончайший лед таящего множество подводных камней и течений, могущего неизвестно к чему привести разговора и пояснила:
– Но мы, Николай Иванович, почти не знаем друг друга! Как можно нам пойти на столь ответственнейший шаг в жизни, если нет никакой гарантии, что мы не совершаем большущей, может быть, и трагической ошибки! Мы же можем запросто поломать друг другу жизнь. Совершив никак непоправимое, мы жестоко возненавидим друг друга! Мы не должны этого делать…
Отступив на шаг в сторону, майор с умилением взирал на всю покрасневшую от сильного волнения юную девушку.
Ее горячие и уверенные в собственной правоте слова лились поистине лечебным бальзамом на его душу, истосковавшуюся по общению с женщинами, не с теми особами, кто хотел от него одних материальных благ и положения в их обществе, а с теми девушками, кто, прежде всего, тесно интересовался и его внутренним миром, тем, чем он сам жил и дышал.
– Сашенька, ты абсолютна права! – разлилась по мужским губам вдохновенно радостная улыбка. – Мы еще мало знаем друг друга! Но я совершенно уверен в том, что, познакомившись намного ближе, мы искренне полюбим друг друга! Мы…
Разглядев в мужских словах рациональное зерно, Сашенька подумала о том, что стоявший перед нею человек, возможно, пришел к ней с самыми искренними намерениями и ей стоило прислушаться к нему и не отталкивать его сразу. Надев очки, она пристально всмотрелась в майора и кивнула:
– Я тут с вами согласна, Николай Иванович! Но стоит ли нам торопиться, вступая в брак? Мы же можем пожениться потом, когда хорошенько узнаем друг друга! Стоит ли нам делать опрометчиво поспешные шаги, если нет полной уверенности…
В свою очередь, где-то и соглашаясь со всеми доводами Саши, Плющ имел на этот самый вопрос свое видение, несколько отличное от ее мало искушенного мнения, и он сменил тактику:
– Все это правильно, Саша! Но я готов раскрыть перед тобой и некоторые скрытые аспекты своего предложения!
Девичьи глаза дрогнули, моргнули. Сашенька услышала то, что с нею начинали вступать в открытый торг, выдвигать условия. Это ей становилось интересно. Но она боялась переиграть, а потому лишь пожала плечиками и очень естественно спросила:
– Какие именно, Николай Иванович?
– Чтобы нам хорошенько узнать друг друга, нам следует чаще видеться! Так или нет? – улыбнулся загадочно майор.
– Так, Николай Иванович! – согласилась с ним Саша.
– Но мы же не можем, Сашенька, часто с тобой встречаться, не кинув на тебя тень своими отношениями. Люди начнут на тебя косо смотреть, подозревать тебя в корыстных целях!
И у майора с выстраиванием логических цепочек все было в полном порядке, и Кошкина согласно кивнула:
– Возможно, вы и правы, Николай Иванович!
Почувствовав, что он пробил весьма весомую брешь в защитных порядках молодой девушки, майор усилил свой натиск:
– Вдобавок, мне, милая Сашенька, придется каждый и всякий раз ухищряться, чтобы устроить нашу новую встречу! Каждый раз придется искать предлог, чтобы ее устроить! Каждый раз придется унижаться перед начальством твоим, испрашивать разрешения на то, чтобы забрать тебя!
– Я, Николай Иванович, – моргнула и тяжело вздохнула Саша, – простите меня, в этих вопросах ничегошеньки не смыслю! Я не представляю, как все это у нас происходит! Простите меня!
Перехватив инициативу, майор снова перешел в атаку:
– А если мы с тобой, Сашенька, поженимся, у нас сразу появятся железные официальные основания для наших регулярных встреч. И не придется каждый раз что-нибудь придумывать!
– Может, вы и правы… – протянула Саша.
– Выйдя замуж, – заверил Плющ Сашеньку, добивая остатки ее мятущихся сомнений, – ты сразу приобретаешь новый статус. Ты сразу становишься местной, ты получаешь право на увольнения до утра, права выхода в город после окончания самоподготовки. Мы будем видеться с тобой каждый день. И ты каждый день будешь ночевать у себя дома, а не в казарме! Ты, Саша, только все это представь себе и сполна оцени все открывающиеся перед тобою блестящие перспективы! Сашенька…
Такого Сашенька не могла себе представить и во сне. О таком она даже никогда всерьез не думала. Оказывается, один штамп в паспорте способен был перевернуть всю ее дальнейшую жизнь. Разве не к этому ли она изначально стремилась, когда решилась и ушла из университета, подала свои документы на поступление в военный институт на факультет тылового обеспечения? Она же хорошо знала, что в армии всегда легче найти себе мужика. А тут ей предлагали все и оптом, и сразу…
Растерянно моргая, Кошкина тихо пролепетала:
– У меня, Николай Иванович, от ваших слов голова идет кругом! Мне надо время хорошенько обдумать! Я не могу с бухты-барахты принять, может быть, самое главное в моей жизни решение. Поймите же вы меня, Николай Иванович, правильно!
По губам Плюща пробежалась торжествующая улыбка. Он все прекрасно понял, что своими словами смог убедить Сашу или почти убедил юную фею, и ему оставалось только чуток додавить.
Майор проникновенно заявил:
– Со своей стороны, я тебе, Сашенька, клятвенно обещаю, что не буду настаивать на каких-либо близких отношениях, пока ты сама не захочешь их. Я хорошо понимаю, что молоденькие девушки очень щепетильно относятся к своей девственности, и я беру обязательство сохранить ее в полной неприкосновенности, пока ты об этом сама не попросишь…
– Николай Иванович, – ахнула протяжно и картинно всплеснула Сашенька руками, – вот вы и снова ставите меня в столь неловкое положение! Я не могу, Николай Иванович, согласиться на то, что вы сами себя добровольно обрекаете на стоические мучения! Я не смогу жить с таким тяжким грузом на душе…