Роман Булгар – Бабочки-татушки (страница 4)
– Да чего мне пытать-то?! Это жена моя!
Не ожидавший этого, дед ошалело глядел на Кира.
– Ну, а чего же ты тогда тут глазами шаришь? Чудо баба у него, загляденье, а он ищет, кому другой всунуть! Что, не дает тебе? Кажись, на больную не похожа! Или любовник у нее? – чесал гармонист задумчиво подбородок.
– Да все нормально у нас, отец! – поморщился Кирилл. – Просто… думаю, что своей-то я всегда засунуть успею, она никуда не денется, а вот чужих упускать не стоит!
– В правильном направлении у тебя мысли работают, паря! Дери всех, пока стоит! Я, помню, по молодости скольких передрал! И подружек жены своей, и соседок! Коли Нюрка моя знала б, так в гробу перевернулась бы! Да упокоится ее душа с миром! Слышь, в молодости, бывало, зажмем девку, задерем ей сарафан и узлом над головой завяжем, а пока она пытается высвободиться, мы ей трусики спустим, лифчик с ей снимем и щупаем ее голенькую! Она верещит, а поделать-то ничего не может! Руки-то под сарафаном! Эх молодость, молодость…
– А что же… не вставляли ей? – заморгал Кир.
– Не-е! Да ты что, паря, таковского мы себе не позволяли! Щупать ее щупали, но, чтоб насильничать, того нет! Опозорить девку, значит, ее бы после таковского никто замуж не взял! Мы так, шалили, но не более! А мне бы таковскую жену, как у тебя, да я бы ее всю вылизал бы, днями и ночами не слезал бы!
Старый бабник хотел что-то еще рассказать, договорить деду не дала подошедшая к нему рыжая особа:
– Ерофеевич, а ты ламбаду смогёшь сбацать?
– Да завсегда смогём! Вмиг сварганим!
Рыжая оценивающе осмотрела Кирилла:
– Пойдем танцевать, красавчик, чего ты тут Ерофеевича слушаешь? Его не переслушать, он тебе тут такого наговорит! У него этих баек счесть и не перечесть…
– Баек, говоришь… – пожевал Кирилл губами.
Вдруг откуда-то раздались вопли. Все, кто стоял рядом, выскочили в коридор, откуда доносились крики. Перед Киром предстала весьма живописная картина. Какая-то баба тащила из ванной прямо за задницу мужика со спущенными штанами. А тот, в свою очередь, вцепился в голую задницу девки, не отпускал ее, продолжая совершать фрикции, выкрикивал:
– Сейчас, сейчас! Я сейчас!
Кир узнал в этой парочке тех, кто обломил им с Никой кайф. Теперь он злорадствовал, с ехидной улыбкой наблюдая, как баба с визгом и матами пыталась отодрать своего пьяного мужа от любовницы. Наконец, она оттащила мужа от девки и, влепив ему оплеуху, вцепилась сопернице в волосы.
– Ах ты, сука! Ах ты, дрянь! С чужими мужьями путаться! Да я тебя, сучка, сейчас… – орала бабенка.
Дальше выходило совсем неинтересно, Кирилл пошел в зал. Найдя место, где на столе стояла только что еще початая бутылка, он сразу приземлился туда. Опрокинув рюмку, за ней вторую, закусил холодцом с хреном и горчицей, ударившими ему в нос, крякнул от удовольствия. Налив еще рюмку, уже он начал подносить ее ко рту, как раздался знакомый голос:
– Может, хватит пить?! Ты лыка не вяжешь! Что, собрался нажраться, как свинья?! Опять меня позорить перед людьми будешь?! – стояла перед ним, подбоченившись, Нина.
«Вот же черт! Никакого покоя от нее нет! Ни дома, ни тут! Чутье, как у собаки! Как только я пить, так она тут как тут!» – подумал раздраженный мужик, которому опять обламывали удовольствие, жена выхватила у него из рук рюмку и поставила ее на стол. В довершение Нинка вынесла ему вердикт:
– Все! Хватит тебе на сегодня! Вон налей себе компота и пей, пока не надуешь в штаны! Разговор окончен!
Кир с тоской смотрел то на рюмку, то на кусок холодца, густо намазанный горчицей. Сглотнув слюну, он моргнул:
– Перед кем я тут, по-твоему, позориться буду? Посмотри, все, как свиньи! В ванной пилятся, между собой грызутся!
Только жена ему что-то хотела ответить, в подтверждение его слов опять раздался дикий женский визг.
– Юля, что ли?! – моргнула Нина и помчалась в соседнюю комнату, откуда раздавались крики и визг.
И Кир с радостью махнул рюмашку, быстро налил еще одну, выпил, засунув в рот большой кусок холодца, поспешил в соседнюю комнату, дабы не пропустить очередной спектакль. Там сестра жены, Юля, сцепилась со своей родственницей, их теткой, приехавшей из Москвы. Тетка была ненамного старше обеих сестер, яркая блондинка лет сорока, в броском красном платье, вдобавок с большим гонором. Она всегда ходила чем-то недовольная и корчила из себя цацу. То ей то не так, то эдак не так. Типа да у них в Москве! А тут колхоз колхозом!
– За заткнись ты, наконец! – орала Юля.
Видать, терпела она, терпела, теперь таскала визжавшую тетку за волосы. Подскочили мужики, начали растаскивать и заодно бить друг другу по морде. Получилась куча-мала, визг, крики. Кирилл почесал от удовольствия руки и, высмотрев крайнего мужика, который оттаскивал Юлю от ее дуры тетки, подскочил и влепил ему под глаз. Как оказалось, подвернулся Киру под руку любимый обеими сестрами их родной дядя.
– Пьянь! Идиот! – что только не выслушал Кир и от жены, и от Юли, он сидел и молча пил, пока они на него орали, а дядя зло глядел на него заплывшим и красным глазом.
Дальше он уже смутно что помнил. Помнил, что сидел за столом, выпивал с кем-то, запомнилось лицо жены перед ним, Нинка на него орала. Видимо, за то, что, пригласив танцевать сестру жены, Юльку, он схватил ту за задницу. Потом Кир помнил, как захотел спать и искал жену, чтобы прилечь рядом. Большая часть гостей разъехалась, а оставшиеся спали во всех четырех комнатах. Кто-то спал на кроватях, кто-то на диванах, а кому-то просто постелили на полу. Свет оставался только в коридоре, поэтому приходилось присматриваться к тому, кто и где спит. Отовсюду раздавался храп, воняло перегаром, кто-то громко блевал в туалете. Кир почти наощупь в углу комнаты, на разобранном диване, отыскал спящую жену, разделся и прилег рядом. Пьяный, пьяный, но сильно ему хотелось…
– Черт! Не дали разгрузиться с Никой! – пробормотал он в темноте и полез к жене, нащупал самое сокровенное.
Хоть и был пьяным, но отметил про себя, что почему-то запустила жена свою всегда гладенько бритую щелку. Сейчас там, между ее ног, оказался дремучий лес. Перевернув жену на спину и раздвинув ее мохнатку, он вставил ей свой пистон.
– Ох! – ожила мгновенно жена, зашевелилась под ним и, крепко вцепившись в его ягодицы, начала подмахивать.
Взбодрившись, Кир поцеловал женину грудь и опешил. Грудь оказалась необыкновенно большой, вдвое больше, чем у его жены. Да и женская задница оказалась вдвое больше, как и выпирающий живот. Он принялся напряженно всматриваться в лицо и при слабом свете из коридора ему удалось рассмотреть. Ужас! Под ним лежала его теща. Он хотел было выйти из нее и быстренько слинять, но теща крепко в него вцепилась.
– Куда?! Если уж начал, то давай, продолжай!
Кир драл тещу, а сам озирался по сторонам. Не дай бог, кто увидит! А если тесть? А если жена? Где же они спят? Но в темноте комнаты не мог разглядеть спавших в ней людей. Все крепко спали, кто-то храпел, кто-то пердел. Кир успокоился и начал переворачивать тещу. Если драть, то по полной!
– Давайте, мама, встаньте на локотки!
Теща послушно встала на четвереньки. Большие груди ее, как и живот, отвисли, а перед ним торчала огромная задница. Он пихал тещу уже минут десять, и тут его одолела шальная мысль: «А что, если ей туда взять и всунуть?».
Недолго думая, Кир помассировал пальцем дырочку ее карего глаза. Теща громко задышала и старалась сдерживать вырывающиеся из ее груди глухие, утробные стоны. Мать его Ниночки явно оказалась не против того, чтобы он отымел ее и в ту самую дырочку. И он заглянул туда не первым…
– Ы-ы-ы! – затыкала бабища себе рот кулаком.
Отстреляв, мужик попытался встать, но теща притянула его к себе и впилась в его губы. Кир почувствовал небольшие усики на ее верхней губе. Еле оторвавшись от тещи, Кирилл, как воришка, потихоньку выбрался из комнаты. В облеванной кем-то ванной помыл своего шалуна, вышел в зал.
– Ну, кисонька, еще капельку! – хмыкнул мужик.
Насобирав со стола пустых бутылок, он принялся сливать из каждой остатки водки. Набрав так себе рюмку, Кир выпил, оглянул стол, ища закуску, но, увидав кругом одни объедки, достал сигарету и вышел на балкон. Уже светало, откинув щелчком пальца бычок, мужик зашел внутрь.
– Как бы еще раз не ошибиться! – моргнул он, осматривая другую комнату, но сейчас, когда на улице почти посветлело, Кирилл смог различить, кто есть кто, найдя спящую жену, пристроился рядом, обнял ее и захрапел.
Утром его кто-то задумал грубо толкать.
– Вставай давай, пьянь! Все уже давно проснулись! Ты хоть помнишь, что вчера вытворял?! Свинья!
Но тут к ним подошла теща, вступилась за зятя:
– Нин, ты чего к мужу привязалась?! Дала бы сначала ему похмелиться! И какой он тебе свинья?! Чего ты на мужа своего напраслину возводишь? Вчера лучше всех себя вел! Что ты на него с утра Полкана спустила? Нинка! Охолони!
– Мама, не лезь не в свои дела! – буркнула Нина.
– Ну, пока я тебе мама, буду лезть! Иди давай, посмотри, как там Юля с теткой, чтобы опять не сцепились!
Жена с неохотой отошла от мужа. А теща, ласково ему улыбаясь, протянула стакан с помидорным рассолом. Залпом выпив его, Кир взял из ее рук холодную рюмку водки.
– Ну, что, зятек, как ты? – подошел к ним тесть.
– Спасибо, Егорыч, хреново.